губы, морщится и вытирает её рукавом. — Вот чёрт! Стасян с ним. Ты — с

нами. Дикий сказал тебя не отпускать: есть ещё не закрытый вопрос.

Киваю в знак

согласия. Сажусь на заднее сиденье — охранять пленника.

Из разговоров

понимаю, что тот, кто лежит сейчас в багажнике, сильно побитый, — это

Карим. Второй — его дружок Барс. С ранеными и убитыми разберутся без

нас. А моя негласная задача — убедить Монарха не убивать отца Златы.

Или хотя бы не мстить его дочери.

Похоже, у Дикого есть какой‑то свой секретный план по

спасению этой семейки, где я играю не последнюю роль. Знать бы ещё какую…

Один чёрный забор.

Второй. И вот на горизонте уже виднеется большой красивый дом. Два этажа,

мансарда, чугунные декоративные балкончики, массивные колонны. Какой‑то

сталинский ампир из прошлого века. Уже глубокая ночь, и при свете луны дом выглядит

как монстр, ожидающий своего часа, его тени тянутся по земле, словно щупальца.

К парадному входу

мы не подъезжаем, а сворачиваем возле большого круглого фонтана налево, огибаем

массивное строение и подкатываем к небольшой пристройке с торца, возле которой

курит Стас.

Только выйдя из

машины, замечаю открытую дверь в подвал и длинную чугунную лестницу за ней.

Стас кивает головой, и Андрюха всё понимает без слов. Открывает багажник,

вытаскивает очухавшегося Карима, еле стоящего на ногах, и, придерживая, чтобы

не упал, заводит внутрь.

Поворачиваю голову

на тихий противный скрип ржавых цепей и пытаюсь осознать увиденное. Из стены

выплывает белый растрёпанный силуэт, похожий на призрака, и бросается на шею

Стасу.

— Боже, —

где‑то за спиной закатывает глаза Андрей, а счастливый Стас кружит на руках

повисшую на нём смеющуюся девушку.

— Малыш, ты

же простынешь, — ворчит он, опуская её на землю и укутывая в свою куртку. —

Накинула бы хоть что‑то.

— Прости, —

тихо шепчет она, опустив глаза. — Я не подумала. Тебя увидела и выскочила.

— Ты ещё и

босиком! — возмущается он, подхватив девушку на руки, и что‑то тихо шепчет на

ухо, от чего она моментально заливается краской. Стас бросает на нас

предупреждающий взгляд и уносит красавицу.

— А кто это?

— спрашиваю я, и Андрей усмехается моей растерянности.

Лёгкий нежный

аромат улетучивается вместе с девушкой, что‑то цветочное, почти неуловимое. Этот

запах настолько чужеродный среди всей этой грязи и опасности, что оставляет

ощущение нереальности.

— Жена, — он

грубо хватает второго неприятеля и так же толкает его на лестницу. — Внучка

Монарха. Ведьма та ещё. Стасян, идиот, втюрился в неё, как пацан малолетний, даже

женился, прикинь? А мы теперь за старикана огребаем. Пошли.

Мы спускаемся в

подвал — старое сырое помещение с тусклым освещением. Вдоль одной из

стен тянутся железные двери с маленькими оконцами на уровне глаз и большими

массивными замками. Пахнет плесенью и железом. Тяжёлый тревожный запах,

вызывающий странные ассоциации со средневековыми замками.

Андрей доходит до

одной из открытых дверей, заталкивает туда мужчину, затем Анатолия. Тихо захожу

последним, оглядываясь по сторонам. В нос ударяет запах крови и гниения. На

потолке гудят длинные мигающие лампы, по каменным стенам ползёт плесень,

свисают цепи. Окон нет.

Посередине стоит

железный стул, на котором сидит связанный Карим. За его спиной, словно палач,

возвышается Олег. Напротив, в кресле, похожем на трон, восседает лысый старик в

красном бархатном халате с золотой вышивкой.

— За твоё

предательство я должен убить тебя, — лениво тянет Монарх, сверля тяжёлым

взглядом. — Тебя, твою семью, твоих людей. Ты ведь понимаешь это, правда,

Карим?

Он тяжело

вздыхает, словно не может отменить собственное решение, и продолжает:

— Но ты

всегда был моим любимчиком, так что дам тебе три минуты. Говори.

— Пощадите,

Тамир Муратович, — его дрожащий голос срывается. — Я больше никогда не доставлю

вам проблем. Я уеду, и вы даже про меня не услышите, клянусь!

Монарх

демонстративно зевает. Истеричный голос мужчины звенит ещё сильнее:

— Я не

виноват! Это было как помутнение! Колдовство! Магнитные бури! Я отдам вам всё,

что захотите, только жизнь сохраните!

— Всё? —

Старик удивлённо приподнимает бровь, словно перед ним нищий бомж, обещающий

осыпать золотом. — Боюсь, этого будет мало, ведь ты напугал мою маленькую

принцессу.

Андрей громко

прыскает, и Монарх оглядывается по сторонам. Замечает меня, возвращает взгляд к

Олегу:

— Вижу, у нас

новые единомышленники. А где же твой братишка, Дикий?

— Он с Литой,

а это Марат. Марат приехал, чтобы прояснить некоторые обстоятельства в

отношении Католика и его неблаговидных поступков, — спокойно отвечает Олег,

словно это он здесь главный, а не старикашка. — Но обсудим мы это наедине. С

вашего позволения.

— В таком

случае это будет удобнее сделать в моём кабинете. Андрей, проводи, будь добр, —

усмехается Монарх, отвечая на телефонный звонок.

Дикий подбадривает

взглядом, отец Златы растерянно хлопает глазами, а Карим сидит, опустив голову,

стараясь стать как можно незаметнее.

Андрюха тихо

выводит меня из подвала, ведёт к главному входу, на ходу давая инструкции:

— Если

натолкнёмся на ведьму, не прикасайся к ней, понял? Вообще близко не подходи.

— Ты сейчас

про жену Стаса? — переспрашиваю, и он кивает. — Почему?

— Она на всю

голову больная. Если напугаешь, окажешься на месте Карима, — друг оглядывается

по сторонам, словно боится натолкнуться на девушку, поворачивает в узкий

коридор и громко ругается.

— И вам,

Андрей, добрый вечер, — холодно отвечает женский голос, и ярко‑синие глаза

впиваются в меня. — А вы тоже друг Стасика? Я — Лита.

Девушка мило

улыбается, протягивает мне руку для приветствия. Вежливо наклоняюсь и целую

тонкие изящные пальцы:

— Очень

приятно. Марат.

Андрей ошарашенно

смотрит на нас, а я с ужасом осознаю, что только что поцеловал руку «ведьме», к

которой нельзя прикасаться.

Глава 42. Монарх

МАРАТ

Мир на секунду

замирает. Я выпускаю её руку, ожидая чего угодно, но только не этого тихого,

почти домашнего:

— Мне тоже

очень приятно. Может, чаю? Олег привёз замечательный вишнёвый пирог.

— Э‑э‑э… — я

оглядываюсь на Андрея в поисках правильного ответа, а тот всё пялится на

девушку, словно впервые видит нормального человека, а не ходячую опасность. В

его взгляде мелькает растерянность, смешанная с тревогой.

— С

удовольствием, только ваш дедушка велел ждать его в кабинете, — выдавливаю я,

стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё натянуто, как струна.

— Да, ты это…

Некогда нам, — мямлит друг, затолкав меня в кабинет так, будто спасает от самой

смерти.

Тёмные обои,

антикварная мебель, большой глобус на ножке у стола и бордовые тяжёлые

портьеры. Похоже, здесь обстановку не меняли со времён постройки дома. Тяжёлый

запах старого дерева и полироли смешивается со свежестью, доносящейся из

открытого окна.

— Садись! —

Андрей насильно усаживает меня в низкое кресло, обитое потёртой кожей, такое же

старое, как и все вокруг. — Ты нахрена с ней любезничаешь? Смерти хочешь?

— Да ладно

тебе, — развожу руками, растерянно улыбаясь. — Очень милая девушка, совсем на

ведьму не похожа.

— Только не вздумай

пить её чай! Это редкостная дрянь. Ты что, не понял, что от неё надо держаться