стояли, и мама запретила ей мороженое. Ребёнок разревелся, вот я ей игрушку и

подарил.

— Понятно — равнодушно тяну, разглядывая его руки. То, что

девочка чужая, не гарантирует, что у него нет детей. Обручального кольца тоже

нет, но и это ничего не значит. Особенно если учесть его признание после той

ночи.

— Злата... — ласково зовёт, прикасаясь к запястью. Лёгкое

нежное прикосновение, вызывающее пугающие мурашки на коже.

Резко выдёргиваю руку, с вызовом смотрю в эти тёмно-карие,

почти что чёрные глаза.

— Хватит этих игр — слегка поворачиваюсь полубоком, закинув

ногу на ногу. Юбка упрямо ползёт вверх, открывая вид на стройные ножки — что

мне сделать, чтобы ты наконец от меня отстал?

Зрачки расширяются от удивления, а затем резко сужаются.

Взгляд становится, острым, колючим, с оттенком насмешки. Он наклоняет голову,

изучающе смотрит. Уголки рта дёргаются в ироничной ухмылке.

Марат делает подзывающий жест, чтобы я наклонилась поближе

и тихо произносит, оглядываясь по сторонам:

— Две недели секса, кукла, и я отстану.

Его пальцы касаются коленки, скользят выше, по внутренней

стороне бедра. Он наклоняется ещё ближе, его губы зависают в паре сантиметров

от моих. Чувствую горячее дыхание и запах колы изо рта, когда он выдыхает:

— Жаркий безудержный секс, полный карт-бланш. Любая

поза, любая дырка, по первому моему требованию.

Отстраняюсь и сбрасываю его руку, будто обожглась

.

— Жену свою трахай, понял! — получилось слишком много

истеричных нот, в, казалось бы, металлическом ледяном голосе.

— Жену? — не скрывая насмешки, переспрашивает, возвращаясь

на своё место.

— Жену! — холодно повторяю, стараясь сохранить деловой тон

— а я готова выслушать другие варианты решения нашего договора.

— Надо же — усмехается, продолжая пялиться на мои ноги — и

что же ты можешь мне предложить?

— Деньги — выдаю, и в его глазах зажигается гнев.

Чёрт, он ведь уже отказался от денег

— Ну, информацию. Я знаю секреты Дикого! — веселье в

глазах. Похоже, секреты его не интересуют.

— Услуги. Я многое умею — робко произношу

— О, это интересно — в голосе появляется открытая издёвка — найму тебя путаной.

А то я уже восемь месяцев как в разводе. Организм требует, сама понимаешь.

Я замираю на мгновение, слова застревают в горле. Внутри

всё закипает от смеси унижения и злости. Щёки пылают, а пальцы непроизвольно

сжимаются в кулаки, так сильно, что ногти впиваются в ладони.

— Да как ты... — голос дрожит от гнева и обиды, срываясь на

полуслове.

— А что не так? — он приподнимает бровь — ты первая начала

торговаться. Спрос рождает предложение. Это, кстати, основа маркетинга. Мои

потребности — твои услуги.

Отшатываюсь, словно он меня ударил. Кажется, что физически

чувствую его пощёчину.

Вот мерзавец, прямым текстом назвал шлюхой!

Прикусываю губу, молчу. Одно слово и не смогу сдержать

слёз, что наворачиваются на глазах. Сжимаю зубы, глотая обиду. Моих слёз он не

дождётся.

— Если ты поела, поехали, пока пробок нет. Нам ещё часа

два. И продуктов купить надо, а то у меня в холодильнике только пиво и кетчуп —

спокойный, практически равнодушный голос, словно только что не было этого

унизительного разговора.

— Подожди — только в машине до меня доходит — разве в казарму

можно проносить пиво?

Марат бросает удивлённый взгляд, через зеркало заднего

вида, не отрываясь от дороги

— В смысле, там же режим должен быть. Порядок какой-то.

Почему алкоголь не под запретом?

Он не поворачивается, всё также безмятежно ведёт машину. Только

раздражающая улыбка расплывается на лице, весёлая и насмешливая. Открываю рот и

закрываю, так и не продолжив разговор. Слова застревают в горле каком ваты.

— А твоя казарма далеко от Питера? — ну не могу я долго

молчать! — Мне бы к родителям заехать, а то мама волнуется. Я с ней уже три

недели не разговаривала.

— Почему? — удивлённо-настороженный взгляд

— Потому что на цепи сидела, Идиот! — почти кричу дрожащим

голосом — Эти уроды телефон отобрали! Она там с ума сходит! А ты увозишь меня в

неизвестном направлении.

— Почему вчера об этом не сказала? — слегка хмуриться,

протягивая свой телефон — Позвони с моего.

— Я номера не помню — отвожу взгляд, чувствуя полную

беспомощность — так ты отвезёшь меня домой?

— Нет

— Почему нет? — в груди начинает давить от подступающей

паники, дыхание сбивается, а сердце начинает колотиться быстрее.

— Потому что это дешёвая манипуляция, Злата. Как и твоё

платье — твёрдый, слегка насмешливый голос — сначала решила сыграть на моей

ревности, потом на жалости. Не выйдет.

Чёрт... Он видит меня насквозь.

— Ты не понимаешь! У неё сердце слабое, ей волноваться

нельзя — я даже всплакнула для убедительности — пожалуйста...

Он только холодно усмехается и паркуется возле большого

гипермаркета.

— Со мной пойдёшь или будешь придумывать новый дурацкий

план? — язвит Марат, глуша двигатель.

— Не пойду я никуда — упрямо складываю руки на груди,

высоко задрав подбородок. Но он только смеётся, громким издевательским смехом.

— У, чувство вины. Не старайся, со мной не сработает.

Этот придурок открывает окно со своей стороны и блокирует

машину.

— ты что делаешь, псих?! — выкрикиваю, когда понимаю, что

он собирается оставить мне одну.

— я быстренько, зая. Пойду куплю тебе морковки. — ехидно

бросает он через плечо, оставив меня жариться на солнце в заблокированной

машине — Не скучай.

Урод! Даже кондиционер не включил!

Глава 15. Страшный сон

Придурок!

Бросил меня в этой духовке и свалил. Четыре часа дня,

воздух накалился до предела. Даже ветерка нет, хоть я и умудрилась открыть все

окна.

Густой, как сироп, воздух с трудом проникал в лёгкие. Пот

стекал по лицу, размазывая макияж, бежал по спине, оставляя тёмные некрасивые

пятна на платье, каплями собирался на груди.

Я ёрзала на сиденье, пытаясь найти хоть немного прохлады,

но ткань юбки противно липла к ногам. Лучи солнца, проникающие через окно,

обжигали. Открытая парковка, голый асфальт и никакого укрытия.

Кажется, что на раскалённом металле капота смело можно

пожарить яичницу.

Спустя пять минут я с трудом перелезла на заднее сидение,

там хотя бы было не так солнечно. Стянула туфли и чулки, одетые только для

того, чтобы подразнить мужчину. Затем стёрла влажными салфетками макияж.

С каждой минутой становилось всё хуже. Дико хотелось пить,

голова раскалывалась, в глазах мутнело, а мысли путались.

Слёзы бессилия скатились по щекам.

Оставил меня как какую-то вещь! Хоть кондиционер бы

включил, сволочь.

Яркие пятна плясали, стоило прикрыть глаза, стены давили со

всех сторон, заставляя задыхаться, сердце сжималось до боли, словно не могло

разогнать густую от обезвоживания кровь. Паника нарастала. Рядом стояли ещё

машины, но ни одного человека из них не выходило.

В какой-то момент я начала дёргать ручки и стучать по

дверям, а потом просто рухнула на сидение без сил и закрыла глаза.

— Держи — сквозь пелену прорвался бархатный голос, и в моих

руках оказалась прохладная пластиковая бутылка.

Вода!

Пальцы едва слушались, крышка никак не поддавалась. Я

всхлипнула, и Марат вздохнул. Ловко открутил её, протянул мне бутылку.

Одним глотком я жадно опустошила половину и, наконец,

выдохнула.

— Лучше? — в голосе не было иронии, только лёгкое

беспокойство.

Ну да, чуть не сломал свою игрушку.