Он делает глоток,

уставившись в окно, и продолжает:

— Хотя твоя Злата

тоже на прожжённую шалаву не похожа. Конечно, не каждому везёт так, как мне —

быть первым и единственным. Но эта девушка не самый плохой вариант.

А ведь я у Златы тоже был первый. И вполне возможно,

пока единственный. Её история про Дикого вполне правдива.

— И поэтому ты

предложил ей денег, как последней шлюхе? — едко спрашиваю, вспомнив купюры на

кровати.

— Просто проверка,

братишка. Не злись, — спокойно отвечает Саня, легко улыбнувшись. — Вообще, у

девочки есть стержень. Смотрю, в этот раз ты снова выбрал женщину «с

претензией».

Он смотрит, как я

медленно закипаю, и добавляет:

— Ну это даже

хорошо. Тебя в узде держать надо. А то опять скатишься.

— В смысле? —

рявкаю. — Ты вообще нахрена припёрся? Опять лекции читать? Я уже сыт по горло

твоими нотациями!

Саша вздыхает и

достаёт сигарету. Вертит её в руках, ожидая, когда шустрый официант сообразит

принести пепельницу. В воздухе витает лёгкий запах цитрусового ароматизатора и

дорогой еды.

— Честно? — его

взгляд становится ещё более проницательным. — Мне доложили, что ты не

появляешься дома. Я решил — опять забухал.

— Следишь за мной?

— напрямую спрашиваю, хмурясь.

Этого ещё не хватало!

— Нахер надо.

Просто кто‑то из твоих соседей удивился, что ты уехал на разбитой шестёрке и

уже пару дней не возвращаешься.

Сидим ещё полчаса.

Саня задаёт вопросы, рассказывает про свою семью, зовёт в гости. Алкоголь

заканчивается, и я предлагаю заказать вторую бутылку.

— Тогда наша

интеллигентная встреча превратится в пьянку, — смеётся брат. — К тому же тебе

завтра обратно ехать.

— Но… Подожди, ты сказал

несколько дней, — не догоняю. — А нафига я Злате тогда соврал?

— Ты не соврал, ты

преувеличил. Это во‑первых. А во‑вторых, девушке нужен повод начать

беспокоиться о тебе — тогда ей легче осознать свои чувства, — медленно

разжёвывает он. — Если они, конечно, у неё есть.

— А если нет?

— Есть, поверь

мне. Я видел каким взглядом она на тебя смотрела

Вторую бутылку мы

всё же выпили, но не в ресторане, а на моей кухне, в просторной городской

квартире. Такой одинокой и пустой без Златы. В воздухе стоял запах старого

дерева от мебели, смешанный с ароматом виски и лёгкой ноткой пыли. Давно я

клининг не вызывал. На столе остались немытые бокалы и крошки.

Заснули мы только

под утро, обсудив все дела и планы. А проснулся я почти в три часа дня. Один.

На столе лежала пачка антипохмелина, стакан с водой и мой телефон на зарядке.

«Уехал. Звони,

если что», — высвечивалась СМС на экране.

Невольно

улыбнувшись этой заботе, я пошёл в душ. Холодные струи били по плечам, бодря и

возвращая ясность мышления. Ментоловый запах шампуня придавал уверенности,

смывал остатки вчерашнего напряжения.

Прав Саня: женщин

нужно ставить перед фактом. Моя — и точка.

Забираю браслет из

сейфа. Злата отказалась принимать его от незнакомца. Пора ей узнать, кто был

этим незнакомцем. Хватит игр и недомолвок. Я решительно застёгиваю рубашку,

провожу рукой по волосам и беру ключи от новой машины.

Глава 36. Мой герой

В голове звенят

страшные слова, перед глазами всё плывёт. Смех, мужской, издевательский,

отдаётся под рёбрами. Они окружили меня плотным кольцом, как шакалы добычу, не

позволяя ускользнуть.

Фонари не горят,

только полная луна светит в мои окна, словно насмехаясь. Ещё не очень поздно, и

на кухне горит окно. Наверное, Клавдия Михайловна пьёт чай и ждёт меня. Но что

она сможет сделать с толпой пьяных дегенератов?

Я сглатываю, и во

рту становится горько, как от полыни. В кармане — ключи, острые, врезаются в

ладонь, будто пытаются напомнить: ты можешь драться, можешь царапаться, можешь

кричать. Но голос будто застрял где-то в горле, превратился в комок, который

невозможно проглотить.

Я смотрю на них:

как переглядываются, как пьют по очереди из одной бутылки, передавая её по

кругу. Тошнота подкатывает, когда один, дыхнув на меня, протягивает бутылку.

Я мотаю головой,

отказываясь от сомнительного угощения.

— Брезгуешь? — с

вызовом спрашивает один из них.

— Не уважает, —

сплюнув под ноги, выдаёт вердикт тот, что остался сидеть на лавочке. Он криво

улыбается, осуждающе качает головой. Остальные недобро переглядываются. Сердце

замирает, ноги превращаются в желе. Оглядываюсь, ищу выход и не нахожу.

Неожиданно из

темноты выплыл огромный чёрный джип — тяжёлый, массивный, будто не машина, а

бронированный зверь. Фары на секунду резанули по двору, выхватив из темноты мою

фигуру, окружённую этой пьяной стаей.

Машина резко

остановилась в паре метров от подъезда. Дверь распахнулась, и в свете фар

мужской силуэт выглядел жутко, устрашающе. Марат решительно вышел, не глуша

машину, будто из другой реальности. Сильный, уверенный, в дорогом костюме.

Такой же красивый, как в первую нашу встречу.

— Эй, уроды!

Совсем страх потеряли? — свистит он, привлекая внимание. В его глазах — угроза,

движения резкие, опасные, а голос разрезает наступившую тишину.

— А мы чё? Мы

ничего, просто поздороваться решили, — мямлит тот, что клянчил у меня деньги, и

отходит назад. Мужчины медленно расступаются, создавая коридор между мной и

Маратом. Я всхлипываю от облегчения, подбегаю к своему мужчине и бросаюсь ему

на шею. Чувствую сильное мужское тело, накачанные мышцы, широкие плечи — и сразу

становится спокойнее.

Он словно

супергерой, способный только одним видом избавляться от своих врагов.

— Вон пошли, и

чтобы я вас здесь больше не видел, — абсолютно спокойно говорит Марат. Алкаши,

переглянувшись, быстро растворяются в темноте, словно тараканы на кухне, когда

включили свет.

Марат мягко, но

твёрдо отстраняет меня на длину вытянутых рук — не грубо, а чтобы заглянуть в

глаза, убедиться, что я в порядке.

— Посмотри на

меня, — говорит он, чуть наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд. — Всё хорошо?

Я киваю головой,

не в силах выговорить ни слова. Губы дрожат, зубы стучат друг о друга, и я так

сильно сжимаю кулаки, что ногти впиваются в ладони. Но даже эта боль не может

перекрыть ту дрожь, которая бьёт всё тело.

Марат подхватывает

меня на руки, доносит до джипа, распахивает пассажирскую дверь, помогает сесть,

захлопывает дверь, обходит машину, садится за руль. Салон пахнет кожей, свежим

кондиционером и чем-то сугубо мужским — спокойствием, уверенностью, силой.

Двигатель тихо рычит, оживая, и этот ровный, мощный звук становится для меня

самым надёжным звуком на свете.

Джип плавно

трогается, выезжает со двора, и я наконец могу выдохнуть.

— Я думала, ты не

придёшь, — тихо шепчу, рисуя узоры на окне.

— А я пришёл, —

так же тихо отвечает Марат, бросив на меня короткий внимательный взгляд.

Киваю, не отводя

глаз от лобового стекла, в котором расплывается его отражение.

— Испугалась? —

вопрос не требует ответа, но я опять киваю.

Город летит мимо:

фонари сливаются в светящиеся линии, витрины мелькают цветными пятнами, и весь

этот шум, свет, движение смывают липкий ужас, который ещё минуту назад сковывал

меня по рукам и ногам.

— А куда мы едем?

— до меня наконец-то доходит, что мы уезжаем в противоположном направлении.

— Хочу показать

тебе кое‑что, — не отрываясь от дороги, произносит Марат. — Хотя, что‑то мне