— Лучше будет, когда кондиционер включишь — огрызнулась в

ответ

— У меня нет кондиционера — беспокойства больше нет —

сейчас на трассу выйдем, разгонимся и охладимся.

— Почему нет?

— Это старая модель — пожимает плечами.

За окном мелькали многоэтажки, витрины магазинов,

бесконечный поток машин. Я бросила на Марата взгляд и неожиданно залюбовалась.

Он вёл уверенно и легко, держал руль одной рукой, второй непринуждённо

переключал скорости. Сосредоточенный взгляд отмечал каждую мелочь, скользя по

зеркалам.

Мы гнали на немыслимой скорости, а он был абсолютно

расслаблен.

Тяжело вздохнув, посмотрела на остатки воды, и Марат не

глядя протянул новую бутылку.

Чёрт, если он заметил это, то и мой взгляд тоже.

— Открыть? — прозвучал риторический вопрос и в моих руках

уже открытая бутылка.

— Спасибо — тихо пробурчала под нос, глядя в окно.

Пейзаж резко сменился. Асфальт сменился ровной трассой,

светофоры исчезли, указателей стало гораздо меньше. По обочинам потянулись

зелёные поля с редкими кустами и берёзками. Вдалеке виднелись высокие хвойные

деревья. Воздух стал чище, прозрачнее с примесью трав и земли. Солнце клонилось

к закату, окрашивая мир в тёплые медные оттенки. Жара спала.

Чем ближе мы были к пункту назначения, тем страшнее мне

становилось.

Машину слегка затрясло, и Марат сбросил скорость. Мелкие

камушки застучали по дну, вызывая тревогу. Я даже подскочила и залезла с ногами

на сидение.

— Это гравий — по-доброму усмехнулся мужчина — зато сразу

понятно, где начинается область.

— Мы почти приехали. Смотри — он указал на старые

двухэтажки впереди. Меня затряслось с новой силой, сердце застучало в груди,

резко бросило в холод.

Въехав в этот небольшой городок, Марат парковался возле

неприметного двухэтажного здания. Старая жёлтая штукатурка местами осыпалась,

демонстрируя вековую историю этого кирпичного дома. Облезлые деревянные окна,

тяжёлая деревянная дверь. Такая же облезлая. Я плохо разбираюсь в архитектуре, но

то, что это прошлый век видно невооружённым глазом.

— Значит так — он повернулся ко мне, глядя в глаза — в этом

доме живёт куча народу. Баба Клава, Петрович, и Рустам с семьёй. Так что для

всех них ты моя невеста.

— Кто? — не смогла скрыть удивление.

— Невеста — спокойно повторил он — баба Клава старой

закалки, если я скажу, что снял путану на две недели, она меня убьёт.

Я непонимающе хлопала глазами. Это место не очень ввязалось

с тем, что я представила себе в голове.

— А как ты объяснишь мой отъезд? — удивлённо растерянно

спрашиваю — Я ведь уеду отсюда, правда?

— О, за это не волнуйся. Я просто скажу, что ты не смогла

жить в таких трущобах и бросила меня.

— Логично — тихо пробормотала себе под нос.

Ну, по крайней мере, он планирует меня отпустить.

Марат толкнул массивную дверь, пружины противно заскрипели,

и мы вошли внутрь. Запах сырой штукатурки, пыли и подгоревшей еды ударил в нос.

Плитка под ногами потрескалась, а по углам валялся мусор — какие-то пакеты,

окурки, и пару пустых бутылок. Слева и справа от большой массивной лестницы

были заколочены досками деревянные двери. Сама лестница тоже была деревянная,

обшарпанная и скрипучая. Перила покосились.

Здесь не то что ремонт не делали, здесь даже не мыли

годами!

На втором этаже была только одна дверь. Такая же большая,

старая и массивная, как внизу. Марат открыл её и пропустил меня вперёд.

Ощущение дежавю обрушилось как молот на голову. Я уже была

в этом коридоре!

Широкий и длинный, он тянулся до Большой арки, за которой

виднелась кухня. Краска облупилась, старый линолеум местами порвался.

— Маратик, дорогой, ты вернулся! — из кухни выскочила

бабка, в старом фартуке — а это у нас кто? Ну принцесса!

Обняв моего спутника, она бросилась ко мне на шею:

— Добро пожаловать, красавица. Проходи, не стесняйся. Это теперь

и твой дом.

— Баб Клава, это — Злата, — представил меня Марат — Злата,

это баба Клава. Я сейчас Злате комнату покажу, и продуктов из машины принесу.

С кухни неприятно потянуло горелым, я поморщилась и сказала

об этом старушке:

— Мне кажется, у вас что-то горит.

Она запричитала и убежала обратно на кухню.

Марат кивнул на дверь, куда мне идти, и побежал в

машину. Удивительно, но дверь оказалась не запрета, она легко поддалась, стоило

слегка потянуть за ручку.

Воспоминания обрушились лавиной. Каждая вещь в этой комнате

казалась знакомой. Старый платяной шкаф, письменный стол в углу, развалившийся

стул и кровать.

Та самая, на которой мы с ним в первый раз занялись

любовью.

Нет...

Это не по-настоящему, это какой-то страшный сон.

Сидела на кровати и не могла поверить. Я опять в том месте,

где каждая вещь напоминает мне о совершённой ошибке.

Идти на ужин и знакомиться с остальными я отказалась,

сославшись на головную боль. У меня просто не было сил, общаться с людьми,

говорить с ними, улыбаться.

Это он для них любимый Маратик, а для меня — человек,

разрушивший мои планы на будущее и притащивший в какую-то дыру с пошлыми

намерениями.

Я так и просидела на кровати, не включая свет, пока

незаметно для себя не заснула. А проснулась от чьих-то настойчивых рук.

Они так нагло лезли под платье, что я закричала. Но мой рот сразу же закрыла

грубая шершавая ладонь, из горла вырвалось глухое беспомощное мычание. В висках

застучало, в ушах зазвенело. Паника накрыла ледяной волной, а мир судился до

размеров кровати, на которой я лежала.

Мужчина ещё сильнее навалился на меня, от него пахло потом

и дешёвым алкоголем. Этот смрад проникал в ноздри, вызывая тошноту и парализуя

страхом.

— Тихо, Кукла, это я — прохрипел на ухо знакомый голос, и я

задрожала всем телом, как осиновый лист на ветру.

Руки исчезли, позволив мне сесть на кровати и развернуться.

Он был пьян. Сильно пьян, его взгляд практически не фокусировался на моём лице,

а тело покачивалось.

— Ты обещал — севшим голосом прошептала, едва слышно, почти

бесшумно, боясь, что он не услышал.

— Я обещал не приставать сегодня, а уже завтра — он пихнул

мне в лицо часы, на которых отчётливо было видно час ночи.

И в следующую секунду я опять лежала под ним. Паника

захлестнула, мысли лихорадочно метались в голове, дыхание пропало. Я задыхалась

под его тяжестью, физически не могла вздохнуть от страха.

Марат хищно улыбнулся, откинул меня похабным взглядом

и резко разорвал платье. Ткань с треском расползлась, открывая вид на кружевное

бельё.

Слово "нет" застряло в горле, под его безжалостным

пошлым нетрезвым взглядом. Горячие горькие слёзы беспомощности хлынули из глаз.

Вряд ли в этом на доме найдётся тот, кто спасёт меня.

Глава 16. Считаю до трех

Я пыталась прикрыться, сжаться, стать меньше. Страх

сковывал, беззвучные слёзы текли из глаз. Солёная вода стекала по лицу и шее,

оставляя чёрные следы от расплывшейся туши.

Меня трясло крупной дрожью, а в горле стоял ком. Понимала,

что даже закричать не смогу. Губы беззвучно шевелились, умоляя остановиться.

Его горячая рука скользила по талии, поднималась к груди, вызывая

мурашки. Губы обжигали шею, язык слизывал солёные дорожки.

Я зажмурилась и не шевелились. Кожа горела от его

прикосновений, но при этом трясло от холода и страха.

— Ты даже не представляешь, сколько месяцев я мечтал к тебе

прикоснуться — шептал он между поцелуями — поцеловать, увидеть, что другим не