— Это не моя квартира, я здесь временно живу.

— Ну ты и нищебродка. Даже своей хаты в Москве нет — горячее дыхание обожгло

кожу, слишком близко он прошёл мимо меня. Без стеснения открыл холодильник, зло

усмехнулся — я смотрю, жрачки у тебя тоже нет. И пыль кругом, как в бомжатнике.

— Что? — на автомате переспрашиваю и только сейчас понимаю, что он повторяет

мои слова, сказанные в том общежитии.

Он хочет уколоть, обидеть, отомстить за те слова. Надо просто послать его

подальше, но из меня будто воздух выпустили.

Это ведь не просто слой пыли и испорченная еда, это семнадцать дней заточения.

Длинных, тягучих дни, когда каждая минута казалась вечностью, а в голове была

только одна мысль, что будет со мной сегодня.

Холод охватил каждую клеточку, в голове зазвенел металл цепи, в носу стоял

запах плесени и сырости, будто я вернулась обратно в подвал. Перед глазами

стояли эти стены с цепями, щиколотка горела. Кандалы сдирали кожу до мяса, каждый

раз, когда натяжение цепи было слишком сильным.

— Эй, кукла, что случилось? — сквозь слой ваты донёсся его голос. Чёрные глаза

смотрели с беспокойством снизу вверх, ведь Марат присел на корточки передо

мной. Он был слишком близко. Я чувствовала его запах, тепло тела и сочувствие.

Захотелось обнять его крепко-крепко, чтобы защитил, спрятал от всего мира. В

груди проснулась странная щемящая нежность к этому мужчине. То чувство, которое

нельзя испытывать к первому встречному.

— Чего тебе? — грубо спросила, и тёплый, ласковый взгляд тёмных глаз стал

колючим.

— Жрать охота. Приготовь что-нибудь — он встал, окинул взглядом квартиру и

отдал ещё один приказ — и приберись.

— Я тебе не прислуга — холодно ответила — хочешь есть, закажи доставку.

— У нас уговор, кукла. Две недели ты делаешь всё, что я хочу. Или я верну тебя

в подвал.

Вот урод!

— Я не умею готовить — ложь, я превосходно готовлю, у меня мама-повар — так что

если не хочешь, чтобы я тебя отравила, реши сам эту проблему.

Невозмутимо прохожу мимо, подхватываю халат со стула.

— Ах да, раз ты привёз меня ко мне домой, то и порядки устанавливать буду я —

смерив его презрительным взглядом, разворачиваюсь к нему спиной — хочешь

покомандовать, вали в свою дыру.

Не успеваю дойти до ванной, как он прижимает меня к стене, резко

разворачивается и, схватив за шею, дико рычит:

— Не буди во мне зверя, сука. Ты даже не представляешь, на что я способен.

Глава 10. План мести

МАРАТ

Эта

стерва специально меня выбешивает!

Смотрит

презрительным взглядом, ехидно улыбается, брезгливо морщится.

Хватаю

её за горло, прижимаю к стене, рычу. За годы службы я научился контролировать

эмоции, видеть провокации и не реагировать на них. Но с ней все клеммы срывает

от одного неосторожного слова.

В

глазах паника, пухлые губки приоткрыты, грудь ходит ходуном. Дыхание тяжёлое,

испуганное, через раз, пульс бешеный. Чувствую, как стучат вены на шеи под

моими пальцами.

Страшно

сучке.

Она

облизывает пересохшие губы, медленно проводит язычком по нижней губе, моргает.

В уголках глаз блестят слёзы, и я отпускаю её. Моя рука всё ещё возле её шеи,

но уже не касается кожи. Её дыхание восстанавливается, глубокие равномерные

вздохи, плащ на груди расходится, открывая сексуальное полупрозрачное бельё.

Член каменеет как по команде, дёргается.

Чёрт,

почему меня так тянет к этой девке?

Девочка

замечает мой взгляд, шумно сглатывает, дёргается в сторону. Легко торможу,

схватив за талию. Злата вздрагивает, подаётся в другую сторону. Вторая моя рука

ложится возле её головы. Теперь ей никуда не деться.

—

Отпусти меня, псих — толкает руками в грудь, но я только усмехаюсь, не

сдвинувшись ни на миллиметр.

Потерянный

взгляд с примесью лёгкого страха. Не того, настоящего, что был минуту назад,

когда моя рука сдавливала её шею. Сейчас это лёгкая тревога, нерешительность,

волнение в ожидании моего следующего шага. Испуганные карие глаза бегают из

стороны в сторону в попытке найти выход, руки подрагивают, не зная толкнуть

меня ещё раз или это бессмысленно. Она вся, как взвинченная пружина, тело

напряжённо, губы сжаты.

—

Отпусти меня — шепчет снова. В этот раз в голосе мольба, а взгляд устремлён

куда-то в пол.

—

Если это просьба, нужно добавить "пожалуйста" — не сдерживаясь,

провожу пальцами по скуле, и коснувшись подбородка, приподнимаю её голову — это

просьба?

"Да

это просьба" читай в её глазах, но с губ слетает другой ответ:

—

Что ты хочешь?

Тебя!

Я хочу тебя, во всех позах, какие знаю. Двадцать четыре на семь, без остановки.

Дикий бешеный секс и ничего лишнего.

Но

сейчас в этих глазах нет ни капли вожделения.

Сжимаю

руки до боли и отхожу на три шага назад. Прячу кулаки в карманы, чтобы не

напугать сильнее.

—

Я хочу, чтобы твой милый язычок был соединён с мозгом, кукла — не видя нужной

реакции, добавляю — базар фильтруй. И думай, перед тем, как что-то сказать.

Она

пятится назад, берётся за ручку двери, и перед тем как позорно сбежать ванну,

всё равно огрызается:

—

Мой дом — мои правила!

Дверь

хлопает, ключ поворачивается в замке, и доносится её голос:

—

Если тебе негде жить, можешь остаться, но я буду командовать. Не устраивает, не

держу, в тумбочке в прихожей есть деньги, на гостиницу на пару дней хватит.

Считай благодарность за спасение.

Её

голос тонет в шуме воды, последние слова улавливаю с трудом, но смысл и так

понятен.

Девка

обнаглела!

С

трудом глушу желание выбить эту дверь, схватить мерзавку за волосы и поставив

на колени... Дальше фантазия подбрасывает совсем не те картинки, о каких я

должен сейчас думать.

Дьявол!

Выхожу

из квартиры, с грохотом закрыв дверь, сбегаю по лестнице пару этажей. Останавливаюсь,

выдыхаю и иду к себе.

По

иронии судьбы я уже полгода живу в этом же подъезде. Только у меня квартира на

втором этаже, а у Златы на двенадцатом. Надо же, полгода в одном доме, а я ни

разу её не встречал.

Пару

минут короткого выступления, и неделя ожидания, сводившая меня с ума. Подарки,

отказы, надежда, что разглядит меня в толпе поклонников. А можно было просто

подкараулить её у подъезда.

В

отличие от её студии, моя квартира гораздо больше. Две полноценные комнаты,

кухня-гостиная, раздельный санузел. Вот только мебели почти нет, да и уют

наводить я никогда не умел. После покупки даже обои не сменил, всё осталось от

прежних хозяев.

Разогрев

остатки пиццы и прихватив баночку пива, я развалился на диване и стал думать.

Желание

проучить девчонку зудело под кожей. Внутри всё кипело. Если бы не я, она до сих

пор сидела в том подвале. Вот только оказавшись на свободе, девка об этом

мгновенно забыла.

Интересно,

узнав баланс моего счёта, Злата изменит своё мнение? Стал бы я для неё

достаточно хорош, если бы увёз её на своём Range Rover последней модели, а не

вызвал бы такси?

Стал

бы. Все девки — продажные твари! Сначала в любви клянутся, а потом кидают на

бабки. Как моя бывшая.

Перед

глазами встал образ Арины, рука сама потянулась за бутылкой водки. Последний

раз я её видел восемь месяцев назад, когда она клялась в вечной любви. Но я не

поверил и заставил подписать документы на развод.

Моральная

компенсация, раздел имущества, выплаты со службы при увольнении. В общем, бабок