напряжения и ожидания.

Анжела замечает

меня первой, отходит от одного из людей Дикого, с которым флиртовала минуту

назад, и плывёт в мою сторону. Делаю вид, что не замечаю, и проскальзываю в

свою комнатушку.

У всех девчонок

общая гримёрка — большая, светлая, со всеми удобствами и единственным минусом:

зайти может любой. Некоторые особо наглые посетители из приближённых даже

трахают там своих фавориток. К слову сказать, девчонки не особо‑то и против. Их

даже не смущает, что коллеги в это время продолжают собираться на выступление.

Первый раз у меня

был такой шок, что я просто не вышла на сцену. Не смогла. Спряталась в уголочке

и дрожала, пока меня не нашёл Арсен. Он посмеялся, сказал, что теперь верит в

мою невинность, и на следующий день мне дали отдельную комнату. Подсобка, переделанная

в гримёрку, два на три метра, зато безопасная.

Замираю на пороге

от разочарования. Пусто.

Последний месяц

перед каждым моим выступлением кто‑то присылал мне цветы. Сперва это были розы

— их тяжёлый, приторный аромат заполнял комнату и вызывал раздражение. Я

сказала, что это банально. Затем лилии — я назвала их похоронными цветами. Потом

были яркие разноцветные тюльпаны и обещание Арсена дать мне миллион за один

приватный танец. Я послала его, ведь знаю, чем всё закончится.

На прошлой неделе

было ассорти из цветов. Я никогда не видела столько разных цветов, название

некоторых я даже не знала. Их ароматы смешивались в причудливый букет —

сладкий, терпкий, свежий. Наверное, весь клуб забегал посмотреть на это

разнообразие. Довольный Арсен потирал руки — перед таким подарком ни одна не

устоит.

Но я устояла. Как

бы он ни уговаривал хотя бы глазком посмотреть на тайного поклонника, как бы ни

расхваливал его. Я не согласилась.

Сегодня цветов уже

не было. Только вот вместо облегчения я испытала горечь и обиду.

— Что, Злата,

сдулся твой поклонник? — услышала ядовитый голос Анжелы за спиной. — А я

предупреждала: бери, пока дают. Скоро ты всем надоешь, и трахать тебя уже будут

бесплатно.

— Что ты хотела? —

холодно спрашиваю эту змеюку, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости.

— Дать совет.

Пошли, покажу кое‑что, — ехидно отвечает девушка и тащит меня к колонне.

На возвышенности —

вип‑зона для Дикого. Но сейчас там сидит Андрей, его дружок с каким‑то мужиком

и парочка наших девочек. А рядом мельтешит Арсен.

— Видишь мужика,

которого Инга оседлала? — она указывает в сторону випки, убеждается, что я

замечаю незнакомца, сидящего ко мне спиной. — Это твой воздыхатель.

Резкая боль в

груди, словно вонзили нож предательства. Ком обиды в горле, но на лице не

дрогнул ни мускул. Воздух только стал тяжелее и дышать труднее.

— Бывший, — Анжела

подливает масла в огонь. — Видишь, иногда стоит спуститься на землю и взять,

что дают. Ему надоело ждать королеву, и он переключился на более доступный

вариант.

Приподнимаю бровь,

ожидая продолжения.

— Это ты к чему? —

мой голос холоднее льда, но собеседница только усмехается.

— Это я к тому,

что Дикому ты не нужна. Он развлекается с той блондинкой в шубе и о тебе даже

не вспоминает, — она обходит меня и шепчет: — Очень скоро босс снимет свой

запрет на потрахушки, и ты станешь дешевле самой потасканной шлюхи в этом

клубе.

— Так что бери,

что дают, — она бросает многозначительный взгляд на мужчин. — Хотя, похоже,

этому ты уже тоже не нужна.

Анжела идёт к

вип‑столику, эротично покачивая бёдрами, садится к Андрею на колени, бросает на

меня взгляд, призывая последовать её примеру. Её духи витают в воздухе, тяжёлые,

сладкие, удушающие, напоминающие, что я нахожусь в обители порока и разврата.

Возвращаюсь к

себе, переодеваюсь и жду начала выступления. Слышу рёв толпы, музыку, смех.

Сердце стучит в висках, ладони потеют, перед глазами пляшут цветные круги.

Поправляю нимб на

голове, проверяю крылья, подтягиваю чулки.

Я докажу им, что лучше меня никого нет!

Первые аккорды, и занавес

поднимается. Свет софитов ослепляет — я не вижу ничего и никого. Мне это и не

нужно. Двигаюсь в такт музыки, отдаюсь ей целиком, полностью. Поворот, наклон,

шпагат. Многие механически выполняют свою партию, но не я. Каждый мой танец

неповторим, ведь я двигаюсь как чувствую.

Сегодня в моих

движениях вызов. Не знаю, чего добивалась Анжела, но я никому не покажу свою

слабость. Я не вижу их взглядов, но чувствую. Воздух вокруг накаляется от

похоти и предвкушения. Они ждут, когда я начну раздеваться. Каждое моё

выступление ждут, хотя я ни разу не сняла с себя ни одной вещи.

Я знала, что рано

или поздно этот момент настанет. Люди устанут ждать. Моя популярность —

гарантия неприкосновенности. И я не имею права её потерять.

В голове стучат

слова Анжелы, как легко Дикий меняет людей, и руки сами тянутся к застёжке

бюстгальтера. Пальцы дрожат, но я делаю это — резко, без раздумий.

Последние ноты

музыки, лёгкое движение руки, и крылья обвивают моё тело, скрывая обнаженную

грудь, а в воздух летит белый кусочек ткани. Стою перед ними в одних трусиках,

и мир будто застывает. На секунду наступает тишина. Зрители настолько поражены,

что впадают в ступор, Арсен замирает с микрофоном в руках. А затем —

оглушительные аплодисменты, крики, свист. Звук бьёт по нервам, но я чувствую,

как внутри что‑то ломается.

Под крики «бис»

исчезаю со сцены, прячусь в гримёрке, сбросив крылья, натягиваю первую

попавшуюся футболку. И только переведя дыхание, замечаю небольшую красную

коробку на столе.

Что это?

Помедлив немного,

открываю и задыхаюсь от восторга. Красивый золотой браслет, усыпанный

бриллиантами. Его блеск настолько яркий, что даже при тусклом освещении моей

комнаты завораживает — он ловит свет и рассыпает его по стенам крошечными

радугами.

Примерив, я несколько

минут любовалась им. Более красивой и дорогой вещи я ещё не видела. Металл

приятно холодит кожу, камни переливаются, будто живые.

А потом пришло

осознание: такие подарки не дарят просто так. Его отправитель ждёт

благодарности в ответ. И даже такая неопытная дура, как я, понимает, что от

меня хотят получить.

Эмоции

обрушиваются водопадом, душат, кружат в водовороте. Разочарование, страх,

обида, отвращение — всё это сжимает грудь, не даёт дышать. Браслет обжигает

кожу, будто раскалённый металл, а не драгоценность. Срываю его, бросаю в

коробку и начинаю переодеваться. Натягиваю джинсы, стираю яркую помаду, судорожно

собираю волосы в хвост. Нужно вернуть подарок как можно скорее.

Схватив коробку,

выбегаю из гримёрки и натыкаюсь на довольного Арсена. Стоит ему увидеть меня,

как улыбка сползает с лица, а глаза становятся жёсткими, холодными, как лёд. В

воздухе повисает напряжение — оно почти осязаемо, будто электрический разряд

перед грозой.

— Только не

говори, что он тебе не понравился? — холодок бежит по спине от его голоса, в

нём звучит угроза, замаскированная под лёгкое удивление.

— Понравился, —

тихо выдыхаю, протягивая ему коробку. — Но я не могу его принять. Я правда не

могу.

Арсен отводит

взгляд, будто взвешивает что‑то в уме, а потом резко хватает меня за затылок.

Его пальцы сжимают кожу головы, заставляя вскрикнуть от боли и страха. Запах

его одеколона — резкий, терпкий — вдруг становится невыносимым.

— Послушай, Злата,

— угрожающе тихим голосом медленно произносит он, наклоняясь ближе и не

позволяя отвернуться. — Я сыт по горло твоими капризами. Мне плевать, будешь ты