— Лиза ждет тебя, — добавил я. — Ты ей обещал прийти.

Он попытался переставить свободную ногу, помогая мне удерживать вес. По лицу было видно, какой болью отдается даже это небольшое движение.

С той стороны лавки ударили в доски. Не отдельным толчком — навалились и уже не отпускали. Угловая стойка медленно подалась к нам. Лавочник крикнул Ивану держать крепче, а я почувствовал, как Аркадий выгнулся у меня на руках.

Его ногу прижало сильнее.

Я не мог ни отодвинуть доску, ни подставить под нее плечо. Обе руки были заняты, и стоило ослабить хват, друг оседал всем весом на зажатый сапог. От этой беспомощности меня затошнило. Я наклонил голову, вдохнул через рот и услышал совсем рядом собственное хриплое дыхание.

Возчик протянул руку.

— Подержать вас?

Я кивнул. Он ухватил меня за плечо, дав упереться надежнее. Только после этого я смог немного выпрямить спину.

Аркадий смотрел вниз.

— Под тобой двигается.

Край настила действительно съезжал следом за стойкой. Пока медленно, но колено уже оказалось ближе к щели. Я попробовал перенести его на поперечину, однако для этого пришлось бы отодвинуться от друга.

— Выбирайся, — сказал Аркадий. — Они снаружи подхватят.

Возчик посмотрел на него, затем на зажатый сапог и ничего не ответил. Мы оба знали, что принять Аркадия пока не получится.

Друг тоже это знал.

— Коля, ты еще можешь.

Я видел, как он старается отнять руку от моего плеча, чтобы не удерживать. Злость была такой сильной, что на секунду заглушила страх.

— Руку обратно.

Он хотел что-то сказать, но я уже перехватил его запястье.

В первый день этой жизни Аркадий точно так же держал меня возле работающего механизма. Я тогда еще не понимал, где оказался, дернулся не туда, и он успел схватить. Помнились боль от его пальцев и резкий рывок, которым он оттащил меня от опасного места.

Теперь его запястье было у меня в ладони. Я чувствовал кость под кожей, мокрый край рукава и не мог заставить себя разжать пальцы даже для более удобного хвата.

Лавочник окликнул нас. Первая планка отошла, оставалось снять вторую. Он велел приготовиться: когда освободит конец доски, Иван удержит его, а потом они вместе отведут в сторону. Я подниму Аркадия, возчик примет.

Я повторил другу, что ему делать. Он перестал уговаривать меня уйти и снова положил руку на плечо.

Теперь мы оба смотрели на лавочника.

Тот просунул ломик глубже и нажал. Крепление затрещало. Иван уперся ногами в землю, прижимая доску к себе, чтобы она не дернулась раньше времени. Федор стоял рядом с возчиком и тянул шею, стараясь увидеть, освободилась ли нога.

Последний гвоздь вышел вместе с щепкой.

Лавочник сразу подхватил конец доски. Они с Иваном отвели его наружу, и между деревом и сапогом появился просвет. Я увидел смятую кожу и каблук, который до этого скрывался в щели.

— Теперь подавай, — сказал возчик.

Я приподнял Аркадия. Он стиснул зубы, помогая свободной ногой. Его плечо уже оказалось почти у края, возчик дотянулся до рукава.

В этот момент с передней стороны лавки навалились снова.

Стойка накренилась. Лавочник с Иваном удержали отведенный конец, но настил под нами просел, и сапог Аркадия заклинило глубже. Друг закричал, потеряв опору свободной ногой. Я успел прижать его к себе, прежде чем возчик потянул наружу.

— Стой! Ногу не отпустило!

Возчик перестал тянуть. Сбоку скрипнуло дерево, и наклоненная стенка приблизилась к краю помоста. Проем, через который мы только что вывели парней, сужался прямо перед лицом Аркадия.

Федор бросился к нам. Возчик оттолкнул его назад, чтобы тот не провалился следом, и лег на край грудью. Лавочник уже подводил ломик под осевший настил, Иван помогал ему, но поднять его сразу не удалось.

Я пытался вернуть ногу на целую поперечину и не находил ее. Носок сапога скользил по земле, колено тянуло к провалу. Аркадий почувствовал, что я теряю опору, и судорожно сжал мой рукав.

— Не отпускай.

Я перехватил его под мышкой и за руку. Возчик тянулся к нам обеими ладонями, но между ним и плечом Аркадия уже стоял перекошенный край стенки. Под моим коленом сдвинулась доска, и я начал сползать вместе с другом под оседающий настил.

Извозчик поймал меня за ворот прежде, чем колено окончательно соскользнуло в провал. Сюртук стянуло на горле, я захрипел и, нащупав носком край твердой земли, уперся в него из последних сил. Аркадий дернулся следом за мной. Мне показалось, что я опять его упускаю, и я так стиснул руку у него под мышкой, что он вскрикнул.

— Держу вас, держу! — проговорил извозчик у самого моего уха. — Не рвись только.

Перекосившаяся стенка почти легла нам на плечи, зато внизу ее край отошел от доски, прижимавшей Аркадию сапог. Хозяин лавки первым заметил щель и просунул в нее ломик.

— Иван, сюда! Нажмем вместе.

Иван, двоюродный брат Федора, перебрался к нему. Я видел только их руки да железо, уходившее под доску. Аркадий навалился мне грудью на плечо; его волосы лезли в рот, а пальцы, которыми я удерживал его, словно распухли и перестали сгибаться.

Извозчик убедился, что я нашел опору, отпустил мой ворот и перехватил Аркадия с другой стороны.

— Ко мне его подай. Понемногу.

Когда он принял часть веса, я смог повернуться. Над головой скрипнуло, с досок посыпалась земля. Хотелось немедленно рвануть друга наружу, вытащить хоть как-нибудь, но нога оставалась зажата, и от одного моего движения Аркадий застонал.

Лавочник с Иваном навалились на ломик. Доска дрогнула, чуть приподнялась.

— Погоди! — крикнул лавочник, заметив, что я потянул Аркадия. — Еще малость… Вот, пробуй!

Иван опустился на колени, просунул руку в щель и взялся за сапог. Я почувствовал, как Аркадий весь напрягся, задерживая дыхание, а потом его нога подалась вслед за нами.

— Вышла!

Мы с извозчиком развернули его боком к узкому проходу. Сначала удалось вывести плечо, потом голову; я пригнулся вместе с ним, прижимаясь щекой к шершавой доске. Иван подхватил освобожденную ногу. На мгновение вес Аркадия снова пришелся на меня, и перед глазами поплыли темные пятна, но извозчик уже отступал, вытягивая его на землю.

— Отпускай, приняли!

Я все еще держал друга за запястье. Пришлось посмотреть на собственные пальцы, чтобы понять, чего от меня хотят, и разжать их.

Снаружи ко мне тянулся Федор, тот самый парнишка, который помогал хозяевам дома, где мы остановились. Лицо у него было испачкано землей; на щеке тянулась светлая дорожка от пота. Я попробовал подняться к нему, но колено подломилось.

— Держи локоть, — велел извозчик. — Выше бери, не за кисть.

Они выволокли меня вдвоем. Я сделал шаг, сел возле стены и ударился спиной о доски, но почти не почувствовал боли: рядом укладывали Аркадия на снятый извозчиком кафтан.

Глаза у него были закрыты.

Я добрался до него на коленях, схватил за плечо и позвал так громко, что Федор отшатнулся. Аркадий поморщился.

— Не тряси меня, Коля.

Я наклонился ниже, стараясь поймать его взгляд.

— Вытащили. Все, слышишь? Мы тебя вытащили.

Он кивнул и попытался приподняться. Иван помог ему, но стоило сдвинуть поврежденную ногу, как Аркадий побелел и судорожно втянул воздух. Мы осторожно уложили его обратно.

Я оглядел стоявших рядом. Федор, Иван, лавочник, извозчик. Все здесь. Потом снова посмотрел на Аркадия, хотя он никуда не мог исчезнуть за эти несколько секунд.

Друг заметил мой взгляд.

— На московские развлечения я, пожалуй… — начал он и, не договорив, выругался сквозь зубы.

Я хотел рассмеяться. Даже рот открыл, но из горла вырвался такой звук, что я поспешно отвернулся. Меня трясло; никак не получалось унять дрожь в подбородке. Я вытер лицо рукавом, оставив на щеке грязь, и только тогда понял, что все еще сжимаю его плечо.