Пятого мая Шатов впервые повез груз без меня.

Поручение было небольшое, дорогу он знал. При погрузке я постоял рядом, выслушал, как он договаривается с работниками, и поймал себя на желании еще раз напомнить про узкий поворот. Антон Лукич уже объяснял грузчику, почему не станет заезжать к самому крыльцу: там ему перекроют выезд.

Я отошел к воротам.

Экипаж прошел мимо, Шатов кивнул мне и повернул на улицу. Некоторое время я слушал двигатель, затем вернулся в мастерскую.

Глухов ждал с результатами сторонней приемки. По одной детали нужно было разобраться с посадкой; мы сверили размеры, подошли к верстаку, вызвали токаря. После этого я задержался у июньских двигателей. Работа шла своим чередом, и только когда с улицы донесся знакомый выхлоп, я вспомнил, что не посмотрел время отъезда.

Шатов вернулся с подписью получателя. Груз приняли полностью, замечаний к машине не было. Задержался он у ворот: кладовщик ушел на соседнюю площадку, без него никто не решался расписаться.

— В следующий раз надо к половине десятого, — сказал Антон Лукич. — Я спросил, когда его застать.

Я принял бумагу. Пока мы разбирались в цехе с посадкой, он успел съездить, сдать груз и выяснить, как избежать лишнего ожидания.

— Хорошо, — сказал я. — На завтра есть еще поручение. Посмотрите адрес.

Шатов вытер пальцы о тряпку, чтобы не испачкать лист, и придвинул его ближе.

Вторую поездку я уже не сопровождал до погрузки. Договорились утром, затем каждый занялся своей работой. После возвращения Антон Лукич попросил добавить в укладку кусок плотной ткани: у получателя коробки приходилось ставить возле сырой стены. Я разрешил взять со склада подходящий отрез и попросил Лаптева учесть его в расходах.

Вечером Елизавета закончила рисунок экипажа. Рядом с машиной она изобразила Шатова, стягивающего рукавицу. Получились и его прищур, и наклон головы, и привычка придерживать локтем снятую куртку.

Я попросил повесить лист у выхода из дома. Сестра примерила его к стене, отступила, поправила угол. Утром, надевая пальто, я еще раз остановился перед рисунком. Теперь Антон Лукич ездил на этой машине по делам, пока я оставался на заводе.

Шестого мая Панов пригласил меня обсудить постоянную легкую доставку. Я взял записи поездок и расчет Лаптева.

У управляющего уже сидел Буров.

Торговец поздоровался и подвинул стул, освобождая мне место. За ним оставалось обслуживание площадок Елисеевых, у него работал наш прежний мастер Корнеев, а тринадцатого июня я должен был вернуть ему две тысячи четыреста рублей. Теперь он собирался заняться и небольшими перевозками.

Буров предложил отдельную легкую повозку с возчиком. Ее не будут задерживать до набора большого груза. Подача в оговоренные часы, известный работник, поручения можно заранее оставить через его служащих.

Я положил папку на стол и выслушал до конца.

В апреле Буров обещал расспросить своих людей о задержках. Они, судя по всему, выяснили достаточно. Он предлагал Панову именно ту возможность, ради которой управляющий согласился попробовать наш экипаж: отправлять небольшую партию тогда, когда она нужна получателю.

Панов спросил, сколько поручений в день я готов принять. Мы разложили адреса, часы выдачи и обычный вес. Часть отправлений приходилась почти на одно время, затем до следующих образовывался длинный промежуток.

При плотной очереди наш экипаж успевал больше. Пока же на некоторых участках я мог выиграть считаные минуты, а потом простоять у запертых ворот столько же, сколько любой возчик.

Буров предложил сравнить оба способа на деле.

Седьмого, восьмого и девятого мая нам собирались давать близкие по весу грузы на сопоставимые расстояния. Очередность отправлений меняли, чтобы одному перевозчику не доставались все время удобные утренние часы, а другому — ожидание перед перерывом. Время выдачи и приема назначали заранее, задержки записывали отдельно.

Я согласился с порядком и уточнил, кто подтверждает прибытие, если кладовщика нет на месте. Шатов уже столкнулся с этим. Панов назвал ответственных на каждой площадке и внес их в запись.

Затем разговор перешел к цене.

Буров включал в нее возчика, повозку и обычное обеспечение своей службы. Мне нужно было считать подготовку, все оплаченные часы Шатова и содержание экипажа. Первые срочные поручения мы выполнили с прибылью, но Панов собирался платить за повседневный распорядок, в котором случались и пустые часы.

Я просмотрел предложенную очередь еще раз. Можно было успеть с утреннего адреса на следующую площадку, не возвращаясь на завод. Шатов знал дорогу, двигатель выдержал городские остановки, груз мы принимали и сдавали без затруднений. Чем больше поступит поручений, тем заметнее окажется преимущество машины.

Я слишком хорошо помнил улицы, заполненные автомобилями. Легкая повозка казалась временным препятствием, с которым можно справиться удачно составленным маршрутом.

— Начинаем седьмого, — сказал я. — Завтра к первой выдаче будем.

На заводе Шатов просмотрел расписание и отправился уточнить час открытия ворот. Я задержался в конторе с Лаптевым. Он перенес новые условия в расчет и попросил записывать подготовку с самого начала, включая осмотр до выезда.

К вечеру Антон Лукич вернулся. С кладовщиком договорился, инструмент уложил, топливо на утро приготовил. Первую подачу назначили к одним воротам с Буровской повозкой.

Я достал часы, сверил с конторскими и положил рядом с листом завтрашних поездок.

До сих пор мне хотелось прежде всего увидеть машину в работе. Теперь я собирался получить для нее постоянный заказ. Буров тоже рассчитывал забрать эту доставку, и возчика он уже нанял.

Петербург, 7–10 мая 1896 г.

Повозка Бурова уже стояла у ворот, когда мы со Шатовым подъехали к складу. Легкая, с невысокими бортами и плотной подстилкой на дне, она мало походила на тяжелые возы, возле которых мы прежде теряли время. Лошадь спокойно повернула голову на звук двигателя. Возчик придержал вожжи, дождался, пока мы остановимся, и поздоровался с Антоном Лукичом.

Они оказались знакомы.

Пока я выбирался из экипажа, Шатов успел спросить о прежнем месте работы и узнать, что возчик служит у Бурова уже вторую зиму. Склады тот знал хорошо: сразу уточнил у кладовщика, через какую дверь сегодня будут выдавать упаковку.

Я обошел повозку. Колеса исправные, упряжь чистая, под сиденьем убраны попона и запасная веревка. Никакой большой партии, которую нужно было довезти по пути, никакого ожидания, пока наберут полный воз. Буров привез именно то, что обещал.

Панов, управляющий хозяйством Елисеевых, разложил бумаги на подоконнике конторы. На каждый день нам отвели по два отправления. Грузы, расстояния и часы приема подобрали близкие; очередность меняли, чтобы удобное время не доставалось постоянно одному исполнителю.

Я просмотрел адреса и передал лист Шатову. Подготовку он закончил еще на заводе, теперь оставалось принять груз.

Возле ворот задержались двое торговцев, расспрашивавших меня об экипаже после первых поездок. Один держал небольшой склад и хотел возить товар между своими площадками. Второй занимался оптовой торговлей и больше интересовался расходами. До заказа мы с ними не дошли, но оба попросили разрешения посмотреть, как машина справится с обычной доставкой.

Пока они беседовали с Пановым, Шатов сверил места, принял накладную и сел за управление. С грузом Антон Лукич трогался без спешки. Он еще внимательно следил за передними колесами на повороте, зато на прямом участке двигался уверенно.

Буровский возчик проводил его взглядом и вернулся к погрузке.

В первый день оба справились вовремя. Шатов выиграл на свободном отрезке дороги, но у получателя остановился перед занятыми воротами. Он заглушил двигатель, слез с сиденья и подошел узнать, когда освободят проезд.