Ну что ж, первый заход он выиграл.

Третья партия, пока я возил бумаги. Я снял шапку и провел ладонью по волосам, остывая. За окном грузчик перевернул пустой ящик, подсунул под соседний руку. Стопка готовых дощечек росла на глазах. Сметой на бумаге это впечатление было не перебить.

— А принадлежности где держать? — спросил Панов. — Ключи опять по разным ящикам разнесут.

Буров предложил пройти в ремонтную комнату. Мы пересекли двор и вошли в склад. Ремонтник потянулся за связкой, но торговец достал собственный ключ. Открыл дверь, вынул из шкафа плоский ящик с отделениями. Внутри лежали принадлежности к новому мотору, рядом на полке — запасные части.

— Мастер отметит, что взял и что вернул, — пояснил Буров. — Понадобится замена — пошлете ему, как обычно.

Ключ он убрал в карман. Завтра утром к нему придет Лиза. А здесь его ремонтник уже толковал складскому механику, что можно брать самому, за чем следует посылать в торговый дом.

Когда мы вернулись через двор, возле тарной мастерской готовили подводу. Рабочий сдвинул готовую стопку к проходу и пошел за оставшимися досками. Я попросил показать всю операцию с начала.

— Сверлим тут, потом тут, — объяснил он. — Закончили — переставляем на другой размер. Эти сегодня раньше отдадим.

— А на чем больше всего задерживаетесь? Кроме того, что раньше привод вручную крутили.

Он постучал по зажиму.

— Вот пока каждую поставишь. Отмерь, подвинь, притяни. Само отверстие быстро. Потом опять сначала. Доски на другой ящик пойдут — заново размерять.

Я попросил продолжать. Карманных часов у меня больше не было, пришлось следить по настенным: сколько времени занимает сверление, сколько — разметка и закрепление. Рабочий закончил одну дощечку, взял следующую. Опять приложил рейку, наметил черту, передвинул заготовку. Все это время сверло оставалось над пустым местом.

Позавчера мы с Корнеевым обмеряли передачу, прикидывали переделки под наш двигатель. Я выяснял, какие станки пускают одновременно и какую нагрузку они дадут. Теперь мотор исправно вращал привод, а рабочий все так же возился с каждой доской.

— Все одной ширины? — спросил я.

— В этой партии — да. Вон те пошире. Под каждый ящик свое.

Я записал размеры, попросил показать остальные операции. Панов не торопил. Буров разговаривал с ремонтником возле двигателя. Рабочий провел меня от стопки досок до готовых деталей, показал инструмент и сменные планки для разметки.

Я уже перестал поглядывать на Бурова, интереснее было понять, сколько движений делает рабочий и как упростить работу.

У дверей Панов спросил, привез ли я окончательное предложение.

— Привез. Двигатель, передача, доставка, установка — все здесь.

Я раскрыл папку и подал смету. Он взглянул на итоговую сумму, затем перевел палец на перечень работ.

— Когда ваша машина будет готова?

— На завтра назначили заводскую пробу под нагрузкой. Корнеев сейчас занимается сборкой. Пройдет испытание как надо — сможем отправлять двадцать пятого.

— Мне бы самому посмотреть.

— Приезжайте. Только сперва мы проверим. Я пришлю, когда можно будет принимать.

Панов сложил лист, но возвращать не стал.

— Это у меня оставьте.

— Конечно. Когда будете окончательно покупать?

— Двадцать пятого хочу решить. Есть что показать — приезжайте до полудня.

Я посмотрел на работающий двигатель, потом на записи о зажиме. До сих пор собирался предложить Панову почти такую же машину, какую он уже получил на пробу. Даже установить Буров успел раньше нас.

— Приеду. А экипаж осенью хочу вывести, до снега. К вашей перевозке вернемся, когда смогу показать дело.

Панов кивнул и указал на мои записи.

— Вот это мне сейчас и нужно. С перевозкой после поговорим.

Рабочий принес размеченную доску — проверить записанное расстояние. Я сверился, поправил цифру. Он не уходил, держал заготовку и ждал, пока я уберу книжку.

— А ваша машина чем лучше будет? Эта-то сверлит хорошо.

Я посмотрел на зажим, на рейку, которую он придерживал вместе с доской.

— Хочу, чтобы ты меньше времени тратил на установку каждой дощечки. Подготовить бы упор под ваши размеры. Проверю, как сделать.

Объяснил подробнее: закрепим на столе боковую планку, а под конец доски поставим упор. Придвинул к ним заготовку — отверстие всякий раз попадает куда нужно. Для второго отверстия надо предусмотреть другое положение упора, тоже заранее выверенное. Перед началом партии выставим все по линейке, и одинаковые дощечки можно будет сверлить без новой разметки.

Рабочий положил доску на стол, придвинул к ней ребром разметочную рейку.

— Примерно вот так?

— Примерно. Только закрепить надо, чтобы от толчка не съезжало. И подумать, как саму доску быстрее зажимать.

Он попробовал еще раз поставить заготовку, затем убрал рейку.

— Тогда приходите с утра. Сами всю партию и посмотрите.

Рабочий унес доску к станку. Я дописал размеры зажима и захлопнул книжку. Упор можно изготовить быстро, и Панов наверняка оценит, сколько времени он сбережет. Я уже собирался рассказать ему об этом, когда Савва Ефимович подошел к столу.

Панов проводил рабочего взглядом.

— Этот ваш упор с привозным двигателем тоже годится?

— Годится.

— Тогда упор я могу купить у вас. А мотор зачем мне ваш брать?

Он ждал ответа. Я сунул пальцы в карман, где прежде лежали часы. До его решения оставалось меньше двух суток, а наш мотор еще не прошел заводскую пробу.

Вот и как ему объяснить?

24 января-2 февраля 1895 года. Петербург.

— Дальше уступать некуда, — сказал наш мастер Павел Фомич Корнеев, возвращая мне смету. — Разве что рабочим за установку не заплатить.

Я пробежал глазами столбец еще раз. Прежде чем обещать Панову запасной прибор и обучение механика, я проверил, сколько можем на них потратить. За ночь я убрал все, без чего двигатель обошелся бы, а покупатель все равно получал слишком мало причин отказаться от предложения Бурова. Его машина уже крутила станок в тарной мастерской. Моя стояла у нас, и деньги, потраченные на металл и работу, вернуть можно было только после продажи.

Вдобавок через неделю следовало отдать Бурову сто рублей.

Корнеев ждал у стола, засунув большие руки под мышки. На рукаве у него темнело масляное пятно; должно быть, я оторвал его от двигателя.

— Значит, цену оставим, — сказал я. — Сколько Панов будет ждать буровского ремонтника, если тот занят на другом складе?

— Смотря что сломается.

— Провод отойдет, контакт обгорит. Мотор встанет из-за пустяка, а люди сядут ждать.

— Наш тоже встанет.

— Встанет. Только я хочу, чтобы его снова пустил свой человек, без нас.

Я придвинул чистый лист. В прежней мастерской мы не раз отдавали заказчику машину с исправным узлом, а снятый оставляли в починку: человеку нужно было ездить, ему некогда было ждать, пока мы найдем виноватую деталь. Здесь можно было поступить так же с прибором зажигания — небольшим устройством, от которого зависела искра в цилиндре.

На первом двигателе мы уже намучились с ним.

— Снимать целиком, — объяснил я, набрасывая корпус и крепление. — Вместе с контактами и рычажком. Отвернул два винта, поставил запасной. Испорченный привез нам, когда удобно.

Корнеев наклонился над рисунком.

— Если запасной подойдет.

— Для этого и сделаем одинаковыми.

— Николай, я понял. Вы мне лучше скажите, когда их делать.

Он вытащил из-под сметы лист с заказами. На третье и четвертое февраля у Глухова был назначен вал, обещанный другому покупателю. Переставлять эту работу мастер не собирался: аванс получили, срок назвали, металл приготовили.

Я пометил даты на своем чертеже.

Я придвинул календарь к чертежу и обвел третье число. За вал уже заплатили аванс, трогать эти два дня было нельзя. До них и следовало закончить переделку. Корнеев стоял над столом и следил, какую дату я напишу.