Иван поблагодарил, но без особого воодушевления. За обычным угощением ему не нужно было ехать в Москву. Он уже договорился с людьми и не хотел пропускать то, ради чего они собирались.

— Ваших знакомых тоже можно позвать, — сказал я. — Вместе с детьми. Сколько их?

Он удивился и пересчитал.

Мы пригласили хозяйку нашего дома. Я объяснил, что хочу устроить завтрак, и предложил оплатить угощение. Она прикинула место за столом, согласилась, но попросила заранее назвать число гостей.

Ночлег оказался сложнее. Нескольких человек можно было устроить, для остальных — поискать место у знакомых поблизости. Я попросил начать с Фёдора и Ивана: им незачем было уходить из дома в ночь на восемнадцатое.

Аркадий принёс бумагу и взялся за список. Расспросил о детях, предложил, чем их занять, уточнил, кому нужно будет отдохнуть перед обратной дорогой. Елизавета заглянула ему через плечо и заметила ошибку в имени. Он исправил и передал ей карандаш.

Иван понемногу разговорился. Назвал адрес, где остановились земляки, объяснил, кого можно застать завтра. С завтраком он уже почти согласился, однако снова заговорил о подарках.

— Мы к раздаче сходим, а потом сюда. Ещё успеем.

— Я предлагаю остаться вместо поездки на поле.

Он опустил глаза на фуражку. Обещать отказ сразу не захотел. Сказал, что поговорит со знакомыми, и поблагодарил хозяйку.

Аркадий условился встретиться с ним на следующий день. Я попросил прийти пораньше, чтобы времени хватило и на разговор, и на посещение остальных.

Когда Иван ушёл, Елизавета продолжила список. Хозяйка принесла отдельный лист для покупок, Вера уточняла, что можно приготовить заранее. Я назвал сумму на угощение и договорился утром передать деньги.

На семнадцатое у женщин уже были билеты. Менять отъезд они не собирались: Веру ждал магазин, Елизавету — работа в Петербурге. До восемнадцатого оставалось несколько дней, и сейчас я хотел получить от Ивана определённый ответ, а не очередное обещание подумать.

Фёдор вернулся, проводив брата, и остановился возле двери.

— Завтра приведу его, Николай Александрович.

Я кивнул.

Парень помедлил, затем добавил:

— Я ещё поговорю с ним. Но если он пойдёт, одного я его не оставлю.

Первый ответ на наши приглашения принесли утром шестнадцатого. Пожилой постоялец, собиравшийся встретить на гулянье племянника, вошел в столовую с раскрытым письмом и спросил хозяйку, нельзя ли добавить к столу еще одно место. Племянник приезжал с женой.

Хозяйка как раз считала чашки. Услышав вопрос, она посмотрела на Аркадия, устроившего наше московское житье и теперь распоряжавшегося приготовлениями.

— Два, — поправил Ракитин. — Мы ведь и племянника еще не посчитали.

Старик принялся объяснять, что стеснять никого не намерен и родственники могут переночевать на прежней квартире. Я предложил сначала выяснить, далеко ли она. Оказалось, добираться неудобно, а сам он уже несколько лет не видел племянника и надеялся поговорить с ним подольше.

Хозяйка нашла место и для ночлега. Старик уселся писать ответ, тщательно выводя адрес и объясняя, через какие ворота входить. Про Ходынку он больше не спрашивал.

Я дождался, пока он закончит, и уточнил:

— Значит, утром вы здесь?

— Куда же мне от них уходить? Они к вечеру семнадцатого обещают.

Вчера я долго убеждал его не искать родственников среди гуляющих. Сегодня оказалось достаточно устроить так, чтобы они приехали к нему. Я отнес письмо к остальным, приготовленным для отправки, и впервые за утро спокойно допил чай.

Со следующими приглашенными вышло сложнее. Соседка, обещавшая привести детей, все еще надеялась успеть за подарками. Аркадий уже приготовил для ребят небольшие гостинцы, но женщина объяснила, что дело не только в них: дети знали о празднике и ждали его. Тогда хозяйка предложила вечером погулять вместе, посмотреть освещение, а потом вернуться сюда. Женщина согласилась, однако попросила разрешения уйти пораньше, если младший начнет засыпать.

Аркадий записал ее рядом со стариком. Возле имени поставил число детей, потом исправил его: о третьем ребенке он узнал только сейчас.

— Хорошо, что ты выясняешь это до покупок, — заметил я.

— Я выясняю после покупок. Но до раздачи, что тоже неплохо.

Он отодвинул в сторону один из приготовленных пакетов и принялся делить содержимое заново.

За столом хватало места для небольшой компании. Больше хозяйка принять не могла: комнаты заняты, свободные тюфяки уже обещаны родственникам постояльцев. Я отсчитал свою долю на угощение из дорожных денег. Аркадий добавил на гостинцы, соседки вызвались принести выпечку. Никто не ждал от нас большого приема, и это меня устраивало. Оставалось добиться, чтобы приглашенные действительно пришли сюда и остались до утра.

Хозяин взялся передать несколько записок по ближайшим адресам. Я пошел с ним, а по дороге попросил показать, где можно поговорить с полицейским, занятым порядком на улицах.

Дежурный выслушал меня без раздражения. Я назвал фамилию, адрес, рассказал о знакомых, намеренных отправиться к полю с ночи. Спросил, как будут проходить люди, если возле раздачи соберется слишком много народу, и можно ли заранее удерживать прибывающих там, где еще есть простор.

Он записал сведения, обещал передать их и уточнил, не видел ли я уже какого-нибудь беспорядка.

— Пока нет. Но люди собираются идти раньше, чем начнется выдача. Все рассчитывают оказаться поближе.

Дежурный кивнул. За мной ждали приезжие, и один уже вытягивал шею, стараясь понять, долго ли продлится разговор. Я повторил просьбу обратить внимание на ночное скопление и вышел.

На улице хозяин некоторое время молчал, потом спросил, отчего я так встревожен. Пришлось еще раз объяснить, как легко перекрыть проход, если идущие сзади не видят, что происходит впереди. Он вспомнил похожий случай у церковной ограды и больше не удивлялся.

Мне хотелось добиться от дежурного чего-то определенного, хотя бы обещания проверить подходы. Вместо этого я мог только гадать, кому попадет его запись. Вернуться и повторить все громче было бы приятно, но вряд ли полезно. У нас оставались адреса, по которым еще не передали приглашения, и я попросил хозяина пойти сначала к тем, кто собирался брать с собой детей.

Когда мы вернулись, в столовой сидел Иван.

Двоюродный брат Федора выглядел так же, как накануне: тесноватый пиджак, аккуратно приглаженные волосы, картуз на коленях. Сам Федор, девятнадцатилетний помощник хозяев, стоял возле буфета и слушал. Аркадий расспрашивал гостя о семье, с которой тот условился идти на поле.

Выяснилось, что они пока не решили, когда выходить. Иван полагал, что к ночи, его знакомые собирались раньше. Приглашению сюда он обрадовался и даже обещал привести их всех после прогулки, но вскоре заговорил о том, что потом можно будет отправиться дальше.

Я сел рядом.

— Мы вас и зовем затем, чтобы вы остались. Переночуете, утром позавтракаем. Места хватит.

Иван потер большим пальцем козырек.

— А раздачу пропустим.

Он сказал это без упрямства, словно объяснял очевидную ошибку в моем предложении. Мы устраивали ему удобный вечер, а он приехал еще и за памятными подарками для домашних. Отказываться от них Иван не собирался.

Я не стал снова перечислять опасности. Вчера он их выслушал, сегодня услышал еще раз от Аркадия. Теперь полезнее было понять, где его искать, если они с Федором разминутся.

Тут обнаружилось, что брат знает дорогу лишь приблизительно. Он рассчитывал идти вместе со знакомыми, а на случай разлуки они условились ждать друг друга «возле подхода». Хозяин, услышав это, принес бумагу и предложил другой ориентир — знакомый ему двор по пути к полю. Там можно было спросить о приезжих и оставить весть. Мы записали адрес, имя человека, к которому обращаться, и объяснили, с какой стороны подходить.