Я провел большим пальцем по краю книжки. Даже удачный показ восьмого еще не означал продажи: мотор вполне мог вернуться на завод. Буров предлагал возместить затраченное уже завтра.

— До утра подумайте, — сказал он. — Вы же за Елизаветой приедете. Тогда и ответите.

Хотелось отказать немедленно, чтобы он не вообразил, будто загнал меня в угол. Я уже открыл рот, но вместо ответа достал карандаш и записал предложенную цену.

Буров накрыл колени полостью и велел трогать. Я стоял у ворот с раскрытой книжкой: он оставлял мне все расходы и ни рубля заработка, зато деньги обещал завтра. Пришлось зачеркнуть первую сердитую запись и аккуратно переписать сумму. Дома проверю, сколько еще смогу держать готовый мотор без покупателя.

От автора: Друзья! Очень прошу нажать на такой значок ❤

Это лучший способ показать автору интерес к этой истории. Спасибо! Вы — лучшие!

7–8 февраля 1895 года, Петербург.

— Так что насчет машины, Николай? — спросил Буров. — Надумали?

Я еще не успел снять перчатки. Лиза сидела возле стола, положив папку на колени, перед ней на темной ткани лежал бумажный шиповник, по которому делали брошь Корсаковой. Услышав вопрос, сестра перестала перебирать листы.

Вечером я еще раз свел расходы: предложенная сумма почти покрывала затраты, но прибыли не оставляла. Можно было спокойно брать следующие заказы, а на собственный экипаж опять нечего отложить.

Я отложил расчет. Приборы выдержали проверку, механик научился их менять, а мы собирались уступить машину за день до показа. Если уж отдавать без заработка, это я и после восьмого успею.

— Завтра покажу Савве Ефимовичу, как условились, не стану до испытаний продавать.

Буров придержал пальцем угол бумажного цветка.

— А если он привозную возьмет?

— Буду искать другого покупателя.

— Дело ваше. — Он отнял руку от образца и откинулся на спинку стула. — Тогда завтра и посмотрим.

Я сел рядом с Лизой. Она подвинула папку, освобождая мне место у стола, и вновь обратилась к торговцу. Я приехал за ней к окончательному расчету: две недели пробы закончились, оставалось сдать оплаченные рисунки и забрать личные вещи. Однако Буров ее не торопился отпускать.

— За следующие две недели заплачу те же десять рублей, — предложил он. — Подготовьте еще два рисунка к этому цветку. Покрупнее и поменьше. Бумагу и все необходимое выдадим.

Он повернул шиповник приподнятым листком к сестре.

— Анна Сергеевна показала покупку знакомым. Уже спрашивали, можно ли заказать подобную. Образец у нас есть, механизм господин Розен довел. Хорошая вещь получилась, стоит продолжить.

Лиза раскрыла папку.

— У меня другой рисунок приготовлен. Для обыкновенного платья, чтобы каждый день носить.

На листе была небольшая брошь в виде изогнутой ленты. Один конец закруглялся и чуть приподнимался над основанием, ниже Лиза наметила иглу и крючок, которым ее надо было удерживать. Весь рисунок укладывался под двумя пальцами.

Я видел его дома. Сестра долго приноравливала бумажную полоску к воротнику, то укорачивала, то снова наращивала край. Хотела сделать украшение, которое женщина сумеет приколоть без чьей-либо помощи и не зацепит рукавом при неловком движении.

Буров попросил придвинуть лист.

— Это потом. Сейчас цветы спрашивают. Здесь мы уже знаем, что предложить покупательнице.

— Я хотела бы попробовать эту вещь.

— Попробуйте. Только на ближайшие две недели мне нужны рисунки цветов. За них и предлагаю плату.

Лиза достала маленький бумажный образец, подержала на раскрытой ладони и убрала обратно.

— У меня сегодня первая примерка. Если возьмусь еще и за ваши рисунки, придется снова откладывать.

— Одну примерку устроим, — сказал Буров. — Отпущу, когда понадобится.

— Спасибо. Но я хочу сама принимать заказы. Не знаю еще, сколько времени на них уйдет, а обещать работу и потом отпрашиваться не хочу.

Торговец помолчал, разглядывая рисунок.

— Как знаете. Передумаете — приходите. Только для начала поинтересуйтесь, осталось ли для вас место.

— Хорошо. Благодарю вас.

Буров отсчитал остаток вознаграждения. Часть Лиза получила после показа у Корсаковой, сверила сумму, расписалась и отложила рисунки, оплаченные торговым домом. Свои наброски собрала и проверила, не осталось ли чего под тканями. Буров попросил передать Розену, что тот может зайти со счетом за работу.

Ювелир ждал в соседней комнате. Выслушал Лизу, взял бумаги и отправился к торговцу. Федосья тем временем помогала сестре сворачивать лоскуты для примерок.

— Вы мне заблаговременно день называйте, — сказала она. — Надо, чтобы с Дуней посидели. А то утром зовут, и собирайся как хочешь.

— Сегодня после обеда, как условились. Вера приведет даму к двум. На следующие примерки я с вами договорюсь.

— Так лучше. До двух успею.

Розен вернулся, убирая деньги во внутренний карман. Сестра спросила, сможет ли он приехать вместе с Федосьей. Мастер подтвердил: к началу примерки будет у нас, рисунок крепления на месте посмотрит.

На улице Лиза остановилась застегнуть перчатку. Прижала папку локтем, несколько раз промахнулась пуговицей мимо петли и досадливо вздохнула. Я забрал у нее рисунки.

— Он ведь разумно предложил, — сказала сестра.

— Да.

— Цветок понравился, можно делать следующие. И деньги были бы наверняка.

Я подождал, пока она справится с перчаткой.

Мы посторонились, пропуская человека с ящиком. Лиза проводила его взглядом и опять оглянулась на дверь. Я прижал ее папку к боку, чтобы проходившие не помяли угол.

— Ты потому сомневаешься?

— Немного. — Лиза оглянулась на дверь торгового дома. — Пока у него работала, все думала: вот закончу, тогда займусь своими вещами. Теперь еще две недели, потом, может быть, еще. А Вера уже даму пригласила. Я сама просила.

— Тогда поедем готовиться.

Сестра потянулась за папкой, но я донес ее до саней. Помог Лизе устроиться, полостью укрыл колени. Возчик подобрал вожжи; у поворота пришлось пропустить подводу с дровами, и мы несколько минут простояли, слушая, как переговариваются возчики.

— А если она спросит цену рисунка, мне сразу говорить? — спросила Лиза.

— Скажи, когда условитесь, что именно ей нужно. Два рубля, как считала вчера.

— Я помню сумму.

— Тогда и называй. Только объясни, что за изготовление оплата идет дополнительная.

За помощь на примерке Лиза условилась дать Федосье полтинник. Плату за предварительный осмотр Розен не просил: если дама закажет брошь, делать ее надо ему. Стоимость серебра и мастерской работы он обещал подсчитать после итогового рисунка.

Сестра достала бумажный образец и принялась разглаживать ногтем загнувшийся край. Я придерживал раскрытую папку, чтобы листы не выдуло из-под клапана. Когда сани тронулись, Лиза быстро все убрала.

В комнате при заводе Аркадий возился с дверью: проверял, не задевает ли она половицу. Увидев нас, посторонился и придержал створку.

Печку уже протопили. У окна стоял стол с ровной доской для рисунков, на подоконнике лежали ножницы и несколько отточенных карандашей. Зеркало вытерли, в нижнем углу виднелся влажный след тряпки.

Лиза сняла шляпку и сразу занялась столом. Переложила свои листы, освободила место возле окна и попросила меня убрать моторные расчеты, здесь будут раскладывать образцы.

Я отнес бумаги в контору. Вернувшись, застал сестру перед зеркалом. Она приколола бумажную брошь к платью и пробовала взяться за нее одной рукой. В отражении заметила меня и опустила локоть.

— Слишком высоко. Здесь неудобно.

Переставила булавку, отошла и повернулась боком. Аркадий только собрался что-то посоветовать, как Лиза подняла руку, не отрывая глаз от зеркала. Он послушно умолк и пошел ставить стулья.