К двум приехали Розен с Федосьей. Мастерица разложила лоскуты, ювелир уселся поближе к свету и попросил карандаш. Лиза раскрыла перед ним папку.

Веру с покупательницей встретил Аркадий. Помог снять верхнее платье, проводил к нам. Дама была невысокая, с круглым лицом и привычкой чуть прищуриваться, прежде чем что-то сказать. Серое шерстяное платье у груди было собрано в небольшие складки. Она сперва осмотрела зеркало, затем рисунки на столе и лишь после этого села.

Вера представила Елизавету, сестра подала лист.

— Здесь брошь в настоящую величину. Можно сразу посмотреть, как она будет на платье. Вы к этому хотите?

— К этому. Я в нем еще и в гости хожу. Не потеряется такая маленькая? Может быть, сделать побольше?

Лиза достала два бумажных образца и положила рядом на ладонь. У большого изгиб был шире, приподнятый конец сильнее выдавался в сторону. Дама выбрала его и показала, куда приколоть.

Федосья подошла с булавкой. Придержала складку, закрепила бумагу и отступила. Я сидел возле двери, отсюда было видно, что широкий образец почти закрывает отделку у воротника.

Покупательница поднялась к зеркалу, повернулась вполоборота и поправила подбородком высокий край воротника. Пальцем отвела бумажный завиток.

— Нет, первый мне больше нравился. Этот тяжеловат. Но чтобы было заметно, когда войду.

— А что вам в маленьком понравилось? — Лиза сняла большой образец и приложила другой. — Вот этот загнутый край?

— Да, этот заворот. У большого совсем другой.

Сестра попросила подождать и вернулась к столу. Несколько мгновений разглядывала оба образца, затем на чистом клочке бумаги повторила маленькую брошь, чуть приподняв закругленный конец. Федосья вырезала ее по карандашной линии.

Розен придвинул рисунок, перевернул и отметил на обороте положение иглы.

— Крепление поместится здесь, после изготовления надо будет еще на ткани попробовать. Сейчас мы размер смотрим.

Новый образец прикололи на прежнее место. Дама подошла к зеркалу, потом отступила на два шага, приглядываясь к отражению издали. На этот раз бумага не заслоняла складку, а приподнятый край был хорошо виден на темной шерсти.

— Вот этот оставьте, такой буду носить.

Лиза перевела взгляд на Розена и, дождавшись его согласного жеста, взяла лист для записей.

— Я подготовлю окончательный рисунок. За него два рубля. Изготовление Яков Ильич посчитает, когда мы все с вами утвердим.

— А если серебро дорого выйдет?

— Тогда заказывать брошь не обязательно. Рисунок же останется у вас.

Дама еще раз тронула бумажный край.

— Хорошо. Рисунок сделайте. К пятнице сможете?

— Смогу.

— Известите меня через магазин Веры. Я зайду, посмотрим.

Федосья записала, какая ткань на платье и где выбрано место для броши. Розен попросил снять еще одну мерку, чтобы игла с оборотной стороны не пришлась на толстую складку. Лиза тут же добавила ее на полях.

Пока покупательница надевала перчатки, в передней послышался голос Аркадия. Пришла знакомая Веры: они условились вместе пройти в магазин выбирать кружево.

— Сейчас освободятся, — говорил Ракитин. — Позвольте сюда, здесь теплее. Шляпку можно не снимать.

Он отступил от двери, пропуская нашу покупательницу. Лиза проводила ее до выхода и вернулась с листком, на котором были записаны мерки и пожелания. Положила посередине стола, остальные бумаги отодвинула.

Вера ушла со знакомой, пообещав позже заглянуть, если мы задержимся. Розен остался, хотел еще раз обсудить с Лизой крепление.

— Ну как? — Аркадий принес освободившийся стул.

Лиза посмотрела на свой листок.

— К пятнице надо закончить.

— Это я слышал.

Она улыбнулась и отодвинула папку, освобождая место.

— Сядь. Чаю хочешь?

— Хочу. Только скажи куда, а то опять кому-нибудь помешаю.

Лиза фыркнула и указала рядом с собой, потянувшись за стаканами.

— Ты жалеешь, что тогда на катание не поехал?

Аркадий оглянулся на зеркало.

— Теперь-то я знаю, для чего такую раму тащил. Она все отходила от него, отходила. Я уж думал, в дверь упрется.

— Надо платье целиком видеть.

Она налила ему чай, пододвинула блюдце. Ракитин придержал ее рукав, чтобы не задел стакан, и убрал локти со стола.

Я пересел подальше от двери. Лиза с Розеном склонились над рисунком: ювелир показывал, сколько оставить под крючок, а сестра прикидывала, где за него удобнее будет взяться. Федосья вынула из-под моей руки забытый лоскут, сложила с остальными. Аркадий устроил чашку на подоконнике и подал Лизе линейку, до которой она не могла дотянуться.

А ведь недавно мы с Лаптевым спорили, куда поставить полку.

Позднее мы заглянули в магазин Веры, когда Розен закончил замечания. По дороге Лиза дважды раскрывала папку и просила подержать, пока она поправит линию. Возле витрины Аркадий забрал у нее карандаш.

— Сначала дойдем, а то сейчас кто-нибудь толкнет — всю работу испортишь.

За прилавком Вера складывала отрезанное кружево. Знакомая уже ушла, и в магазине, кроме нас, никого не было.

Лиза принялась рассказывать о примерке, показывала, какой изгиб выбрали и что посоветовал Розен. Я положил папку на край прилавка и стянул перчатку. Вера прервала сестру:

— Николай, покажите руку.

— С ней все хорошо.

— Я про белье.

Она отвела рукав сюртука. На манжете, там, где к ней прилегала повязка, обтрепался край. Несколько ниток торчало наружу.

— К завтрашнему дню нужна другая пара.

— Обойдусь. У меня сейчас каждый расход…

Вера выдвинула ящик.

— Какая вам нравится?

На прилавке оказались две пары съемных полотняных манжет. У одной край был шире, с заметной строчкой, другая выглядела проще. Вера приложила их по очереди к моей руке. Я вздохнул и нехотя указал на простую.

— Эта.

— Хорошо. Вечером пришлю.

Я полез во внутренний карман, но она накрыла манжеты оберточной бумагой.

— Я хочу подарить. Завтра у вас показ. Посмотрите утром в зеркало, прежде чем бежать к машине.

— Посмотрю. Спасибо.

Вера разгладила бумагу, подвернула край и взялась за тесемку. Я посмотрел на ее склоненную голову и улыбнулся. Лиза тем временем спросила, придет ли Вера завтра к нам после сравнения.

— Как только закончат, — пояснила сестра. — Пообедаем вместе. Я дома предупрежу, велю блинов напечь.

Аркадий оживился:

— К блинам непременно надо хорошей икры. Мне на днях подавали…

— За тобой тост, — перебила Лиза. — С обедом управимся.

— Один?

Лиза закатила глаза. Аркадий отступил от прилавка, поправил жилет и обратился к нам так, словно гости уже расселись за столом:

— Господа, будущие владельцы необыкновенных экипажей…

Лиза протянула ему пустую коробку, которую Вера отодвинула, доставая манжеты.

— Вот тебе кафедра. Только ничего не зацепи.

Аркадий поставил коробку на прилавок и попробовал опереться на нее ладонями. Крышка прогнулась, он торопливо выпрямился.

— Недостаточно прочно для такого обращения.

Вера рассмеялась и забрала коробку.

— Сохраните речь до завтра. Сначала послушаем мастеров.

Я спросил, что ей самой хочется увидеть на показе. Она уложила сверток с манжетами в небольшую коробочку и не сразу ответила.

— Машину я видела. Хочу послушать вас. Как будете рассказывать. Вы говорите с таким задором, заслушаешься…

Я собирался отговориться: рассказывать там почти нечего, главное покажем в работе. Но Вера смотрела на меня, дожидаясь ответа, и я вдруг представил, как и что буду объяснять ей возле двигателя — причем, чтобы поняла и не заскучала.

— А где вы станете?

— Аркадий обещал присмотреть место. Увидите.

Она улыбнулась и закрыла коробочку. Я поправил рукав, хотя потертая манжета теперь была скрыта. Лиза продолжала обсуждать завтрашний обед.

На завод мы с Аркадием вернулись под вечер. Проверили, кому подать сани, кто доберется сам, во сколько должны приехать рабочие. Двигатель и запасные приборы находились у Панова. Глухов убирал общий инструмент, приспособление для изготовления корпусов вместе с чертежом лежало на отдельной полке.