Он ответил терпеливо. Я видел, как он смотрит на меня, и заставил себя остановиться, выслушать до конца.

Один из встречных вспомнил светловолосого господина с усами. Тот спрашивал о парнях возле телег, а потом пошел к торговым постройкам. Мужчина объяснил, как добраться с тыльной стороны. Мы вернулись к забору и долго пробирались по узкому проезду, которым подвозили товар.

Когда я снова достал записку, почерк уже можно было разобрать без фонаря.

Начиналось утро восемнадцатого.

От этой мысли у меня похолодело под рубашкой. Я ускорил шаг, едва не налетев на человека, вышедшего из-за повозки. Он придерживал под руку женщину, которая волочила ногу и все повторяла, что потеряла сестру. Мужчина спросил, далеко ли до свободной дороги. Возчик показал ему путь.

Я смотрел на женщину, пока они проходили мимо. Шаль она потеряла, ворот платья был разорван, на шее темнела широкая красная полоса. На мой вопрос о светловолосом господине она даже не повернула головы.

Дальше за постройками закричали. Я не разобрал слов, но это уже не походило на прежние окрики.

Навстречу нам спешил мужчина в расстегнутом жилете, с коротким ломиком в руке. Возчик спросил его о проходе между лавками, а я, почти перебив, начал описывать Аркадия.

— С двумя парнями? — спросил мужчина. — У меня застряли. Молодой господин ногу прищемил.

Я схватил его за предплечье.

— Где?

Он показал назад. Возчик отнял мою руку и попросил провести нас снаружи.

Лавочник пошел первым, огибая повозку с пустыми ящиками. Я наступил на что-то скользкое, ударился коленом о колесо и едва это заметил. Из-за досок совсем близко донесся голос Аркадия:

— Федя, не тяни. Перестань, больно же.

Я позвал его так громко, что лавочник обернулся.

— Здесь он. Только на край не ступайте.

У наружного угла лавки мы остановились. С передней стороны, обращенной к полю, теснились люди. Здесь, сбоку, еще оставалось несколько шагов свободной земли между постройками. Добраться до нее мешал перекошенный край деревянного помоста.

Аркадий сидел в образовавшемся провале, прижавшись плечом к угловой стойке. Федор держал его под мышками. Чуть дальше Иван лежал животом на наклоненных досках, вцепившись в край.

Друг поднял голову на мой голос, и я сразу увидел, как он изменился. Светлые волосы слиплись у висков, лицо было в грязи, губы побелели. Он хотел улыбнуться, но только дернул щекой.

Я полез к нему, не дослушав предупреждения лавочника. Под ногой подалось дерево; возчик успел схватить меня за ворот и удержал.

— Вот сюда! — Лавочник показал на толстую поперечину у земли. — Она целая. Ногу на нее ставьте.

Я послушался, наклонился к Аркадию и подхватил под плечо. Он навалился на меня всем весом, и я едва не потянул его вверх. Друг вскрикнул.

Только тогда я увидел зажатую ногу.

Край настила сорвало с опоры. Нижняя доска ограждения сдвинулась наискось и придавила сапог выше щиколотки. Под ним оставалось твердое дерево; вытянуть ногу вверх или повернуть ее Аркадий не мог.

— Я их нашел, — заговорил он. — Мы к тому двору хотели, но там уже…

— Потом. Сейчас погоди.

Я слышал собственный голос и не узнавал его. Слишком громко, слишком резко. Аркадий замолчал, а я никак не мог сообразить, куда деть вторую руку, чтобы не причинить ему боль.

Лавочник присел снаружи и указал на крепление у стойки. Конец прижавшей сапог доски удерживали две короткие планки. Их можно было снять с этой стороны, отвести доску и освободить ногу. Он уже ходил за инструментом.

Я заставил себя посмотреть туда, куда он показывал.

— Доску удержать сможете?

— Вдвоем попробуем. Только этих выведите сперва.

Федор продолжал хвататься за Аркадия, пытаясь приподнять его еще раз. Я остановил парня.

— Не надо. Ты ему хуже делаешь.

Тот расплакался. Не громко, а сдавленно, будто стыдился даже этого. Помощник наших хозяев, который еще вчера носил сумки и обещал привести брата к завтраку, теперь не мог отнять рук от человека, пострадавшего из-за них.

— Я только позвать его хотел…

— Выйди к возчику. Здесь тесно, нам не подойти.

Он не двигался. Аркадий повернул к нему голову и повторил мою просьбу. Тогда Федор протянул руку наружу.

Возчик лег грудью на устойчивый край и потянул парня к себе. Я помог перенести колено, придержал за пояс. Федор перевалился через доску, соскользнул на землю и остался стоять, согнувшись, словно все еще ждал толчка в спину.

Следом мы вывели Ивана. Крепкий двоюродный брат Федора долго не решался отпустить край, хотя возчик уже держал его за запястье. Пришлось назвать его по имени и несколько раз повторить, что под ногами земля. Наконец Иван разжал пальцы и сполз наружу.

Оба были целы настолько, чтобы стоять и помогать. Я посмотрел на их лица, на свободное место рядом с возчиком и впервые поверил, что сейчас мы вытащим и Аркадия.

Друг тоже проводил их взглядом. Потом закрыл глаза и тяжело выдохнул.

Из его коротких объяснений я понял, как они оказались здесь. Аркадий нашел парней возле подвод и повел обратно к условленному двору, но дорогу, по которой пришел, уже заняли люди. Они стали отступать к внешнему краю торговли. Федор забрался на помост, думая пройти вдоль стены, доски под ним сместились. Аркадий успел схватить его и выдернуть, а собственная нога попала в щель. Иван лег рядом, чтобы удерживать обоих, пока лавочник искал, откуда подобраться.

Я слушал и видел перед собой пустой стул в доме, перчатки на спинке, корзину с детскими гостинцами. Если бы вернулся раньше с вокзала. Если бы не согласился, что у того двора можно спокойно ждать.

Аркадий застонал, и я понял, что слишком сильно сжал ему руку.

— Прости.

Он мотнул головой.

Лавочник принялся за крепление. Иван опустился рядом, помогая удерживать доску. Федор по просьбе возчика оттащил ящик, мешавший подойти. Ему дали понятное дело, и он вцепился в него с такой поспешностью, что чуть не опрокинул ящик себе на ноги.

Возчик остался у прохода. Сюда заглядывали люди, надеясь выбраться с другой стороны, и он объяснял каждому, что дальше не пройти, показывал на нас, просил оставить место. Один мужчина задержался и помог Федору оттащить еще два ящика. Другой начал спорить, но, увидев Аркадия, отступил.

Я поддерживал друга, пока лавочник подводил ломик под крепление. Аркадий упирался свободной ногой в поперечину, однако сапог скользил. Пришлось подать его ближе к себе, чтобы он мог снять плечо с жесткого края.

Теперь я стоял одной ногой на целой поперечине, а коленом опирался на уцелевшую часть настила. Снаружи до нас мог дотянуться возчик. Когда освободят ногу, я подниму Аркадия плечами к нему, а Иван поможет перенести сапог через край.

Мы проговорили это, и я повторил еще раз. Возчик кивнул. Он уже все понял, но мне было необходимо услышать ответ.

За передней стеной кто-то закричал, чтобы перестали давить. Почти сразу послышался женский голос, высокий, на одном выдохе. Доски возле головы Аркадия дрогнули.

Я оглянулся, хотя сквозь стену все равно ничего не увидел бы. Друг начал оседать, и я едва успел его перехватить.

— Держись за меня. За плечо, вот так.

Аркадий поднял руку. Пальцы несколько раз скользнули по ткани, прежде чем он ухватился.

Мне хотелось спросить, сколько еще возиться с креплением, но лавочник работал у меня перед глазами. Один гвоздь удалось вытянуть, другой загнуло. Он переставлял ломик, наваливался на него, Иван держал доску. Быстрее они пока не могли.

Я смотрел на железо и ждал каждого движения. В какой-то момент заметил, что дрожу всем телом. Аркадий это почувствовал и поднял глаза.

— Коля…

— Сейчас. Они уже один конец сняли.

Я показал подбородком, потому что отнять руку не мог. Голос сорвался, и пришлось сглотнуть.

Аркадий спросил, уехали ли женщины.

— Уехали. Я проводил обеих.

Он несколько мгновений смотрел на меня, будто проверял, правильно ли расслышал. Потом кивнул и чуть крепче обхватил плечо.