— Давно это у вас? — спросил мастер.

— Да уж порядочно…

— Порядочно — сколько?

Я невольно обернулся. На заводе я слышал этот вопрос десятки раз, с тем же терпеливым нажимом. Даже знал, как Корнеев сейчас наклонит голову, давая человеку время припомнить.

— После открытия мастерской приезжайте с бумагами, — сказал он. — Лучше на следующий день, с утра. Условимся об осмотре.

Буров назвал адрес. Гость повторил его, чтобы запомнить.

Мне хотелось вмешаться, хотя сказать было нечего. Работу им привел Буров, встречу назначал Корнеев, и оба прекрасно обходились без меня. Я закрыл книжку.

— Вот этого я и боюсь, — произнес Зотов рядом со мной.

— Чего именно?

— Куплю экипаж. Поеду с сестрой за город, и начнется: то стучит, то греется. Лошадь хоть до конюшни довести можно. А тут стоять возле колес и ждать вашего Павла Фомича?

Я посмотрел на него внимательнее. До сих пор Зотов расспрашивал преимущественно о том, когда удастся прокатиться. Теперь заговорил о том, что будет после покупки.

— Кто станет ухаживать за вашей машиной?

— Надеюсь, человек, который будет ею править.

— Он у вас есть?

— Кучер есть. Грамотный, расторопный. В каретах разбирается, мелкую починку сам делает. Только бензиновый двигатель он, полагаю, видел не чаще меня.

— Тогда начнем с него. Пусть приезжает на завод. Посмотрю, что умеет, покажу наш мотор, объясню уход.

— А потом?

— Потом он будет работать сам. Я останусь рядом, пока не научится пускать, останавливать и замечать, когда работу следует прекратить. В дороге ему надо хотя бы понимать, можно ли продолжать движение или пора звать на помощь.

Зотов провел пальцем по усу.

— Это уже дело. Вы всерьез возьметесь?

— За плату. Четыре практических занятия — двенадцать рублей. Водить пока учить не на чем, это будет позже. А к мотору вашего человека подпустить уже можно.

Он помолчал, прикидывая.

Я знал эту паузу. Человек решал, нужно ли ему платить за то, чего он еще не умеет оценить. В прежней жизни владельцы машин тоже охотнее отдавали деньги за новую деталь, чем за час, в течение которого им объясняли, как не погубить старую. Только здесь у меня перед глазами стоял будущий покупатель, который сам попросил избавить его от беспомощности.

— Я вместе с ним приеду, — наконец сказал Зотов.

— Приезжайте.

— За меня отдельно?

— Если будете работать, а не отвлекать ученика, возьму обоих за ту же плату.

Зотов засмеялся и снял перчатку.

— Договорились. Завтра пришлю человека и половину денег. Вы только не вздумайте держать меня в стороне, когда дойдет до дела.

Я пожал ему руку.

— Начнем в понедельник, в восемь. Одежду наденьте такую, чтобы масла не жалеть.

— Это вы мне или кучеру?

— Вам обоим.

Он еще посмеивался, когда к нам подошел Аркадий.

Я успел добавить, что о показе пассажирской машины поговорю с Яковлевым: как изготовители будут готовы к пробе, попрошу приглашение и для Зотова. Он согласился подождать. Теперь у него было занятие до первой поездки.

Четыре урока я мог провести сам, не отрывая Глухова от рамы. Плата покрывала часть опытной работы, а на завод должен был прийти человек, который собирался владеть автомобилем. Мне хотелось немедленно обдумать, что показать ему в первый день, но Аркадий уже взял меня под локоть.

— Все, хозяин. Сегодня ты еще жених. Тебя ждут.

Середину гостиной освободили быстро. Лиза убрала рисунки, Розен закрыл футляры, Миша помог отнести небольшой столик к стене.

Аркадий объявил, что слово состоит из двух частей, и попросил самых догадливых не лишать остальных удовольствия.

— Если узнаете раньше времени, потерпите. Иначе нам обидно будет: столько репетировали.

Вместо занавеса он растянул шаль. Руки у него вскоре начали опускаться, но вид приятель сохранял торжественный.

Вера вышла из соседней комнаты в огромной старомодной шляпе. Наверху красовались две бархатные розы, под подбородком торчал пышный бант. Поверх вишневого платья она накинула пелерину с пожелтевшими кружевами и теперь держала голову так надменно, будто все собравшиеся задолжали ей приличную сумму.

Я не удержался от улыбки.

— Поправлять не дам, — шепнула она. — Я долго добивалась, чтобы было именно так.

Аркадий опустил шаль и отвесил ей поклон.

В первой сценке Вера изображала даму, чей танцевальный вечер был расписан до последней минуты. Заглядывала в маленькую книжечку, отказывала одному кавалеру, обещала другому и напоминала третьему, что в прошлый раз он наступил ей на платье.

Всех кавалеров играл Аркадий. Для каждого находил особенный поклон, а на подол в конце концов наступил по-настоящему.

Вера медленно опустила глаза на его ногу, потом подняла на него такой взгляд, что первой расхохоталась Яворская.

Я стоял сбоку и любовался. В магазине Вера все время отвлекалась: проверяла дверь, просила убрать ножницы, вспоминала, где лежит нужная лента. Теперь она ждала, пока гости отсмеются, и совершенно не спешила продолжать. Ей нравилось, что на нее смотрят.

Во второй сценке мы с Аркадием сели за стол. Он разложил карты и придвинул к середине несколько монет.

— Больше ставить нечего, — сообщил я.

— Сочувствую. Но свое пока не забирайте, еще не разыграли.

Я потянулся к деньгам, приятель накрыл их ладонью. Зотов уже наклонился к соседу, тот согласно закивал.

Аркадий немедленно собрал карты.

— Теперь целое слово.

У окна поставили два стула, между спинками укрепили приготовленную перекладину и прикрыли ее шалью. Получились невысокие перила. Возле них поместили горшок с цветком.

Вера встала по одну сторону, я остался по другую. По роли мне следовало явиться к ней тайком и оправдаться за опоздание.

На репетициях все выходило легко. Сейчас я увидел перед собой Корнеева, Бурова, Беклемишева, обеих артисток. Зотов улыбался, еще довольный нашим разговором. Несколько минут назад я без всякого труда назвал ему цену занятий, а теперь вдруг почувствовал, что не знаю, куда деть руки.

— Сударь, — начала Вера, — вам известно, сколько времени я здесь стою?

— Известно, — ответил я.

По роли надо было просить прощения. Теперь выходило, что я заставил ее ждать нарочно.

Вера приподняла брови.

— Тем хуже для вас. Где же вы пропадали?

Батюшка. Она ведь только что напоминала про батюшку. Следовало сказать, что я был у него, или, наоборот, не застал дома. Я помнил лист, зачеркнутую строчку, даже нажим пера на первой букве, а самих слов не осталось.

В комнате скрипнул стул.

Вера прижала ладонь к груди и повернулась к гостям.

— Ах, вот оно что! Он лишился дара речи. Матушка предупреждала меня об опасностях сильного чувства, но я не думала, что это произойдет так скоро.

Корсакова засмеялась и захлопала. Я выдохнул, собираясь воспользоваться шумом, однако Вера уже перегнулась через перила.

— Ответьте хотя бы на один вопрос. Вы пришли просить моей руки?

— Да, — сказал я и покосился на первый ряд. — Только надеялся услышать ответ без свидетелей.

На этот раз засмеялись громче. Вера спрятала лицо за веером, но я успел заметить, как довольно блеснули ее глаза.

— Без свидетелей нельзя. Вы в прошлый раз обещали явиться к семи. Теперь пусть хоть эти люди запомнят, что вы скажете.

— К вашему батюшке я явлюсь вовремя.

— Он человек строгий.

— Я начинаю понимать, в кого вы пошли.

Она помедлила, выбирая ответ, и я впервые за всю сцену почувствовал удовольствие от собственной реплики.

— Значит, вы уже недовольны?

— Я еще руки вашей не получил, чтобы мне позволялось высказывать недовольство.

Вера протянула ее поверх шали.

Я взял теплые пальцы и перестал следить за первым рядом. У большого пальца виднелась крохотная красная точка — след иглы. Я замечал ее еще в магазине, когда Вера закалывала пелерину. От этой знакомой мелочи вся наша нелепая история вдруг стала проще.