— Все нормально. Учеба идет. Сессию почти закрыла. Курсач почти дописала. Парни с игрой почти закончили, релиз на носу, мне даже лабораторную с подачи Яна закрыли без вопросов. Еще и парни процент выплатили как обещали. — я принялась перечислять, как отчет сдавала.
— Мира.
— Что?
— Ты какая-то напряженная сегодня. Что-то случилось?
Конечно она была моей сестрой и знала меня… все видела и скрыть от Мальвинки было что-то практически не реально.
— Ничего не случилось. — сказала я, и сама поняла, как жалко это прозвучало.
— Ага, — Мали прищурилась. — тогда почему ты в кофте сидишь? В палате тепло. Ты даже не заметила, что не разделась.
Я глянула на себя. Действительно. Кофта на мне. Сумка на коленях. Пакет с гостинцами я так и не достала.
— Задумалась. — буркнула я и стала расстегиваться.
Руки почему-то слушались плохо, молния заела, я дернула сильнее, чем надо.
Мали молча наблюдала. От этого ее взгляда мне хотелось провалиться под койку. Так она смотрела на меня с детства, когда я врала про разбитую вазу или прогулянный урок.
— А если правда?
— С Яном повздорила немного. Вроде все уладили, но… осадочек какой-то остался. Он такой упрямый!
Ян и Мальвина все еще не познакомились лично, но я рассказывала ей о своем парне. И слышала как Ярик рассказывал, что его младший брат — золотой человек. Всерьез. Порядочный, надежный, если надо горы свернет. Но с очень тяжелым характером. Не умеет отступать. И сказал еще такую вещь: если Ян вобьет себе что-то в голову, это бетонная стена. Проломить можно только динамитом.
И с его словами я была согласна.
— Упрямый, — повторила она. — это все?
— Ну… — я замялась. — Не совсем.
— Мира.
— Что?
— Ты мне с самого прихода зубы заговариваешь. Понимаю, что не хочешь грузить. Но я тут лежу уже два месяца, и, честно говоря, мне тут скучно. Так что давай. Говори. Что за осадочек?
Я вздохнула. Поняла, что отвертеться не получится. И почему-то, сама не ожидала от себя, начала с того, с чего не собиралась.
Я рассказала сестре все. Про Антона, про встречу у общаги, про встречу в кафе и про поведение Яна.
Мали смотрела на меня без улыбки. Просто ждала пока я закончу свой рассказ.
— Я не даю тебе советов, — сказала она. — это твоя жизнь. Твой мужчина. Твое решение. Я тебе скажу одну вещь, и ты ее запомни… Жаль я поздно это поняла, иначе бы не позволила бывшему мужу нервы трепать так долго.
Сестренка нахмурила брови.
— ТЫ — МАЛЕНЬКАЯ. А ОН — СТЕНА. И ты думаешь, что если ты его любишь, то стена станет дверью. Не станет. Стена — это стена. Ее можно обойти. В нее можно постучать. Но если ты каждый раз, когда он закрывает тебе рот поцелуем, будешь говорить себе, что это любовь, то однажды ты обнаружишь, что живешь внутри стены. И выйти уже не сможешь.
— Мали…
— Я не говорю: бросай, — она покачала головой. — я говорю: подумай. Кем ты хочешь быть в этой истории: девушкой или землей, которую он себе присвоил. Это разные вещи, Мира. Очень разные. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше для тебя.
Она снова переключилась на Максимку. Стала ворковать с ним, показывать цветок на тумбочке. Как будто и не было этого разговора.
А я сидела рядом и смотрела на них, на сестру, на племянника. И впервые задумалась всерьез о том, чего раньше старалась не замечать.
Что я люблю Яна. И что этого может оказаться недостаточно.
Его характер… Это ведь действительно бомба замедленного действия. А мой характер — ничуть не лучше. И найти компромисс нам будет крайне сложно.
Я вышла из палаты, когда за окнами уже начинало темнеть. Максимка сонно сопел у меня на руках, прижавшись щекой к плечу. Сумка тянула руку, в голове гудело от разговора с Мали.
Я все еще слышала ее голос.
«Ты — маленькая. А он — стена.»
Глупость. Я не была маленькой. Я сама принимала решения, сама за себя отвечала и вообще не нуждалась в том, чтобы меня кто-то спасал от собственного парня.
Но почему тогда каждый раз, когда Ян смотрел на меня своим тяжелым взглядом, я чувствовала себя именно так?
Будто передо мной стояла стена.
Высокая. Холодная. И очень хорошо знающая, что я все равно не стану биться об нее головой.
До общаги мы добрались уже после семи. Максимка проснулся в маршрутке, капризничал, тянулся к окну и умудрился испачкать мне кофту банановым пюре. Поэтому, когда я вошла в коридор, первое, чего мне хотелось, добраться до комнаты, уложить его и хотя бы десять минут посидеть в тишине.
Но тишины не было.
Из дальнего конца коридора донесся глухой удар.
Я остановилась.
Максимка у меня на руках вздрогнул и сонно загулил. Я крепче прижала его к себе и выглянула из-за поворота.
Ян стоял у стены возле окна.
Одной рукой он держал какого-то парня за ворот куртки, прижав его спиной к обоям. Парень был примерно нашего возраста, худой, бледный и настолько перепуганный, что даже не пытался вырваться. Его руки беспомощно повисли вдоль тела.
Ян выглядел спокойно.
И от этого становилось страшнее.
На нем была черная футболка, рукава куртки закатаны до локтей. Лицо непроницаемое, взгляд ледяной. Он не кричал. Не угрожал. Просто держал парня так, будто тот весил не больше пустого рюкзака.
— Ян?
Он повернул голову.
Сначала посмотрел на меня, потом на Максимку у меня на руках. Его пальцы на воротнике парня чуть ослабли, но не отпустили.
— Привет, — сказал он так, будто встретил меня у автомата с кофе. — ты рано, мелкая.
Я посмотрела на парня.
— Что происходит?
— Ничего. — ответил Ян.
— Очень похоже на «ничего».
Парень сглотнул. Глаза у него метнулись ко мне, и в них мелькнуло что-то похожее на надежду.
— Я ляпнул лишнего. — быстро сказал он. — Все, понял уже. Больше не буду. Честно.
— Что именно ты ляпнул? — спросила я, не отводя взгляда от Яна.
— Неважно. — бросил Ян.
— Для меня, кажется, важно.
— Мира. — произнес он тихо.
Всего одно слово. Но в нем уже было предупреждение.
Не громкое. Не резкое. Просто поставленное на свое место.
Я почувствовала, как Максимка пошевелился у меня на руках, и перевела взгляд на малыша. Он сонно тер глаза кулачком и совершенно не понимал, почему взрослые разговаривают таким странным голосом.
— Отпусти его. — сказала я.
Ян посмотрел на меня несколько секунд. Потом усмехнулся без веселья.
— Повезло тебе. Моя командирша пришла.
Парень тихо выдохнул, будто все это время задерживал дыхание.
— Исчезни.
Он отпустил воротник, и парень тут же оттолкнулся от стены. Поправил куртку, бросил на нас быстрый взгляд и почти бегом направился к лестнице.
— Подожди. — окликнула я.
Он остановился.
— Что ты ему сказал?
Парень нервно усмехнулся и покачал головой.
— Ничего такого. Просто… про тебя ляпнул. Не подумал.
Он поспешил убежать. А я повернулась к Яну.
— Ну? — я смотрела на него прожигающим взглядом.
— Забей, я все решил. Он прото туповат, с первого раза не доходит. Давай. — он потянулся к моей сумке и я попыталась одернуть руку, но Ян перехватил.
Я почувствовала знакомое раздражение. То самое, которое последние дни пыталась рассмотреть под разными углами. Раньше оно быстро исчезало. Ян подходил ближе, обнимал, целовал, говорил какую-нибудь едкую глупость и я сама забывала, из-за чего злилась.
Но сейчас в голове звучал голос Мали.
— Прекрати пугать людей, Ян. — фыркнула я, и пошла к своей комнате, а он за мной.
— Не пугать, а воспитывать.
— Ты ему не отец.
— Слава богу. Я бы не пережил такого сына.
— Ян!
— Что? Я же отпустил.
Он шел следом, не торопясь, словно это была его комната, его коридор и вообще весь этаж принадлежал ему по праву.
Я открыла дверь комнаты и вошла первой. Максимка уже окончательно проснулся и тут же заерзал у меня на руках, потянувшись к кровати. Я уложила его на покрывало, сняла с него кофточку.
