Ветер поднялся резко, и я вздрогнула. Только сейчас заметив, что выскочила в одной майке. С утра погода была относительно теплой, но сейчас стало зябко и будто бы вот-вот собирался пойти дождь. Плечи покрывались мурашками, но я не успела ничего сделать.

Ян подошел вплотную. Не говоря ни слова. Он просто снял свою кожаную куртку и накинул мне на плечи. Резко. Властно. Как хозяин, который метит территорию. Куртка тяжелая, пахнет кожей, его запахом, и я тону в ней с головой… она мне велика размера на три.

— Заболеть решила, мелочь? Лечи тебя потом. — рявкает Ян.

Антон замирает. Я вижу, как он смотрит на Яна, потом на куртку на мне, потом снова на Яна. И в его взгляде узнавание. Он мнется, явно не зная, что сказать. Потому что он сидит в кофте. Потому что он не додумался предложить мне ее, хотя видел, что я замерзла. А этот… Цербер в кожанке просто подошел и накрыл меня, даже не спросив.

— Что вылупился? — Ян обращается к нему первым.

Голос низкий, с хрипотцой, от которой воздух становится плотным.

— Ян⁈ — выдохнул Антон, и в этом «Яне» было что-то… испуганное, растерянное. — Привет.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине уже не от ветра. Я перевела взгляд с Антона на Яна.

Антон знает его.

Антон боится его.

«Что за черт?»

Ян несколько секунд смотрит на Антона, а после усмехается. Но не весело. Зло. Ядовито. Хищно. Как зверь, который решил поиграть с добычей перед тем, как перегрызть глотку.

— Мелкий, — цедит он, не глядя на меня, вперив тяжелый взгляд в Антона. — с кем?

— С Ксюшей. — тихо отвечаю я, машинально поправляя на себе его куртку, потому что мне нужно занять руки, чтобы не показывать, как дрожат пальцы. — Он спит. Так вы знакомы?

Я заметила, как Антон сглотнул, н первым не решился отвечать на вопрос. У меня вообще сложилось чувство, что страх его парализовал. Я бросаю взгляд на Яна и понимаю, он делает это намеренно. Смакует. Позволяет Антону прочувствовать каждую секунду страха.

— Знакомы. — процедил он сквозь зубы. — Смотрю, нос сросся ровно. Повезло.

Антон побледнел, как лист.

— Что? — выдыхаю я, не веря своим ушам.— Ты ему нос сломал?

Ян хмыкнул. Без капли сожаления. Даже с гордостью.

— Он руки распустил, — чеканит Ян. — к моей сестре полез. — он снова впивается взглядом в Антона, и тот буквально вжимает голову в плечи. — Я тогда сказал: еще раз увижу рядом с ней не только нос сломаю.

Антон поджимает губы, но я вижу, как дергается его кадык. Он хочет что-то сказать, но язык прилип к небу.

— Но это было давно, — пробормотал он наконец. — я же извинился тогда.

— Извинился. — кивнул Ян, и в его голосе послышалась насмешка. — Я принял. Но забывать не обязан.

Он снова повернулся ко мне. И в его глазах мелькнуло что-то… опасное. И одновременно странно теплое, что у меня перехватывает дыхание.

— А ты, мелочь, — он наклонился ко мне, почти касаясь губами моего уха. — решила, что я позволю тебе мерзнуть на лавочке с каким-то придурком?

Я вздрогнула от его дыхания.

— Я не мерзну. — прошептала я, хотя куртка уже согрела меня, а его запах дурманил голову.

— Врешь, — усмехнулся Ян. — у тебя губы посинели.

Он выпрямился и бросил взгляд на Антона. Уже не насмешливый, а ледяной.

— А ты еще здесь? — голос Яна прозвучал вкрадчиво, почти ласково, и от этой ласки веет такой угрозой, что у меня мурашки бегут по спине. — Съ*бись!

Антон дернулся, как от удара. Он посмотрел на меня, в глазах мелькнула обида, смешанная с отчаянием. Но он не был дураком. Косо глянул на Яна еще раз и торопливо выдавил:

— Мир, я… я позвоню, ладно? Или в соцсетях напишу.

Я собиралась возразить, но Антон как ошпаренный вскочил с лавочки и чуть ли не побежал с территории общаги. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как злость поднимается внутри.

— Зарецкий, твою мать, ты охринел? — я резко повернулась к Яну. — Зачем ты так с ним? Он мой друг!

— Друг? — Ян усмехнулся так, что мне захотелось его ударить. — Херовые у тебя друзья. Мелочь, он на тебя смотрел как на бесплатный десерт в шведском столе. И ты это видела.

— Я видела только то, что ты ведешь себя как придурок! Мы просто разговаривали!

Я запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза, и поняла, что он дышит так же часто, как и я. Он тоже заведен. Он тоже на пределе.

— Ты вышла в одной майке, — прорычал он. — а он сидел в кофте. И не предложил. Не додумался. Потому что он думал не о том, что ты замерзнешь, а о том, сможет ли к тебе прижаться, когда ты начнешь стучать зубами.

— А ты, значит, весь такой благородный рыцарь в сверкающей кожаной броне? — фыркнула я, но запах его куртки ударил в голову, и голос предательски дрогнул. — А вообще знаешь что, — я резко встала и чуть не ударила его макушкой в подбородок. — ты слишком много берешь на себя.

Мне хотелось сказать больше, грубее, но… я побоялась обидеть его.

«Черт. Черт. Черт. Почему он так действует на меня?»

Я приняла решение уйти.

— Бесишь! — рычу на него и тут же обхожу.

— Взаимно. — доносится сзади, и я слышу его шаги.

Он идет за мной.

Конечно, идет…

«Неужели ты вышел только ради того, чтобы согреть меня?»

— Глупая, мелочь. — добавляет он тише, почти шепотом.

Стискиваю зубы и делаю глубокий вдох. Но молчу.

Мы зашли в общежитие, на удивление все студенты рассосались и на входе тишина, даже комендант не показался из своей комнаты. Прошли к лифту, и я нажала кнопку. Двери лязгнули тут же, он открылся сразу, будто ждал.

Я зашла внутрь, а Ян следом.

Лифт не маленький, но сейчас он казался крошечным ящиком, а Ян будто бы заполнил собой все пространство. Он даже не думал соблюдать дистанцию. Я чувствовала его запах, тепло, даже дыхание.

Это невыносимо.

— Вот серьезно, Ян, кто ты такой, чтобы прогонять моих друзей? — я скрещиваю руки на груди, глядя прямо перед собой на металлические двери. — Это уже перебор! Кого он обидел? Как?

— У Насти спросишь. — басит он. — Но чтобы я тебя рядом с ним больше не видел.

— Что⁈ — я резко поворачиваюсь к нему. — Я тебе кто? Вещь? Ты не имеешь права решать, с кем мне общаться!

— Имею. — его голос становится низким, вибрирующим, проникающим под кожу. — Пока ты ведешь себя как ребенок и вообще не думаешь о последствиях, ты под моей ответственностью.

— Ответственностью⁈ — я смеюсь, зло, истерично, чувствуя, как внутри закипает адреналин. — Ян, ты слышишь себя? Ты мудак! Самовлюбленный, наглый…

— Что еще? — он делает шаг ко мне, и я оказываюсь вжата в угол. — Давай, перечисли все мои недостатки. Я слушаю.

— Ты невыносим! Ты лезешь туда, куда тебя не просят! Ты считаешь, что тебе все позволено!

— Позволено, — он наклоняется, и его лицо оказывается в паре сантиметров от моего. — Потому что я знаю, что делаю. А ты нет.

— О, Господи! — я закатываю глаза. — Да что ты вообще… Ай!

И в этот момент лифт дергается. Резко. С мерзким металлическим скрежетом. Сначала вверх, потом вниз, и замирает. Свет мигает и гаснет. Нас накрывает темнота: густая, липкая, абсолютная.

Я вскрикиваю. Это вырывается помимо воли: испуганный, детский всхлип. Мои руки хватаются за первое, что находят. А находят — ЕГО. Я вцепляюсь в ткань футболки, прижимаюсь к нему всем телом, утыкаюсь носом в его грудь.

«Твою мать. Я прижимаюсь к нему, ищу защиты. К нему. К Яну Зарецкому, который бесит меня больше всех на свете.»

На секунду он замирает. А потом его руки обхватывают меня. Жестко. Собственнически. Он притягивает меня к себе так, что я чувствую каждую мышцу его тела, каждую линию, каждый напряженный мускул.

— Испугалась? — его голос звучит прямо над моим ухом, и в нем насмешка, смешанная с чем-то темным, голодным. — Какая ирония, мелочь. Ты такая дерзкая на словах, а в темноте трясешься.

— Заткнись. — выдыхаю я в его грудь. — Просто… заткнись.