— Ту-ту! — он заинтересованно забирает.
А я оборачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть часть комнаты позади — часть Яна. У Дениса все ярко, в моем вкусе: постеры на стенах, на полках различные фигурки из игр, а на столе творческий хаос художника.
У Яна же все сдержанно. Несколько книг по программированию, мощный компьютер и блокнот. Но в его столе намного больше ящиков и наверняка они заполнены.
Осматриваюсь, боясь быть пойманной, но все равно встаю. Слегка открываю дверь, чтобы слышать шаги и тянусь к блокноту, у меня были догадки, что найду на листах. И не ошиблась. На первом же рисунок их главного героя — линии резкие, но уверенные, выверенные.
Интересно то, что Ян не использует карандаш, все штрихи выполнены синей ручкой.
Слышу спешащие шаги и возвращаю все как было, и себя заодно.
— О, кубик проклятый, не понимаю, как Яныч его собирает на раз-два. Сделайте одолжение, заберите себе, чтобы перед глазами не маячил. — Денис плюхается в кресло. — Я скажу Яну, что потерялся. Иначе в окно выкину.
— Чувствую полетишь следом.
— Не, Ян меня обожает! — с гордостью произносит Денис.
Мы посидели еще полчаса и я, поняв, что от меня требуется, поспешила уйти. На сегодня у меня было еще одно важное дело. Покормив, собрав Максимку и посадив его в коляску, я спустилась на первый этаж.
— СТОЯТЬ! — рявкнула каменда, хотя я пыталась проскочить незамеченной.
— Вы решили меня заикой сделать? — смотрю на женщину с раздражением. — Серьезно? У меня пока со слухом все хорошо, но если будете так кричать…
— Ой, все, не начинай мне тут! — женщина раздражена не меньше моего. — Так, ты мне скажи, слухи правдивы, а?
— Какие на этот раз? Вроде же все успокоилось. Жалоб на пупса нет, он по ночам практически не плачет, днем от него вообще проблем нет. Что опять?
«А ведь жалоб реально нет…»
Из-за суматохи в моей жизни я не сразу заметила, что в один миг, как по щелчку, все студенты приняли Максимку. Как будто он и должен быть в стенах общаги, будто бы наличие грудного ребенка совершенно обыденно.
— Ты мне зубы не заговаривай! Устроили тут… семейное общежитие. Я о таких деталях первой узнавать должна, а не по кускам слухи собирать!
— Ксения Анатольевна, при всем уважении, вам что от меня нужно? — нет у меня ни времени, ни желания гадать.
— Ты почему мне сразу не сказала, столичная ты наша, что ребенок твой от Яна? — упирается руками в бока. — А я все гадаю, почему от его комнаты больше проблем нет, по ночам никто не шумит, свет из-за их компов больше не выбивает. А оно вот что!
Я засмеялась, не в силах сдержаться.
— Ох, — провожу пальцами по глазам. — Ксения Анатольевна, серьезно? Ладно студенты, но вы-то… Отчество у моего малого «Юрьевич», в честь его непутевого папаши Юрия. Ян никакого отношения к нему не имеет. Уверяю вас.
— Да? — щурится, не веря мне.
— Миллион процентов. Ян просто оказался отзывчивым и добрым парнем, который…
— Ян⁈ ОТЗЫВЧИВЫЙ И ДОБРЫЙ⁈ — у нее глаз задергался. — Мы точно об одном Яне говорим? О том самом, что через стенку от тебя живет и дерзит мне при каждой встрече?
Увидеть его милую и дружелюбную сторону сложно, но у меня выдался шанс, поэтому я в своих словах уверена.
— Есть у него отрицательные черты, не спорю. — улыбаюсь ей. — Если все выяснили, то мы пойдем.
— Идите, идите, а я пойду проверю ваш этаж, а то бычки под окнами валяются. Хотя, стой! Ну-ка в глаза мне смотри! — наклоняется слишком близко и принюхивается. — Знаешь, кто курит на кухне?
— Понятия не имею. Не ловила никого. — пожимаю плечами и говорю уверенно.
— Ладно, иди!
Я ловлю себя на мысли, что мне начинает нравится в общаге. Я привыкаю ко всем, и когда не придираются к моему малому, то общаться намного проще.
Важное дело — посещение отдела опеки. Мне нужно сообщить им о произошедшем. Есть у меня предчувствие, что вчера со стороны Юры была банальная провокация, на которую я повелась. И я реально боюсь, что он отберет у меня Макса.
Отдел опеки располагается на другом конце города, в бетонной коробке с узкими окнами и в непривлекательном цвете грязно-желтого цвета. Я не дозвонилась до специалиста, ведущего наше дело, но была уверена, что смогу попасть к ней лично.
Только войдя в здание, я обомлела. У нужного мне кабинета уже стоял тот, из-за кого я здесь.
Юра и его мамочка.
Резко выдыхаю и уверенно иду к ним, держа Макса на руках.
— Какая неожиданная встреча. — в моем тоне сарказм. — Ой, а что с лицом? Хотя, тебе даже идет.
Он смотрит на меня с ненавистью, чувствуется, что если бы у него была возможность, то он уже душил меня.
— Максимочка, мой сладкий! — бабушка потянула руки.
— Руки уберите! — рычу на нее и отступаю. — Не стройте из себя невинную.
— Ебало завали! — мычит Юра. — С матерью моей не смей так говорить.
— Я буду говорить так, как вы этого заслужили. Я вам не Мальвина, у меня нет железного терпения! — огрызаюсь таким же тоном.
— Вы чего здесь разорались? — из кабинета показалась грузная женщина средних лет, тот самый специалист, который ведет наше дело. — Так, Морозовы-Миронова… — звучит с претензией. — что у вас уже случилось?
— Я требую, чтобы ребенка вернули мне! — Юра делает шаг вперед. — Эта малолетка нарушила все договоренности!
Специалист стискивает зубы.
— Так, проходите, сейчас разберемся! — она пропускает нас в кабинет.
Решаю не истерить, не начинать с претензий и криков. Мне нужна выигрышная позиция.
— Здесь ждите, вашим делом как раз начальница интересовалась, она из отпуска вышла. Познакомиться с вашей семьей хотела. Сейчас приведу. — специалист закрыла двери, с другой стороны.
Сажусь на стул у ее стола и усаживаю Макса себе на колени. Бабуля садится на кресло у стены, а Юра рядом со мной, продолжая пялиться.
— Можешь начинать прощаться. Я заберу его сегодня же. — пытается задеть Юра, но я игнорирую его, улыбаясь Максимке.
Вот она разница. Перед ним родной отец, но Макс даже пальчики не тянет. Хотя… при виде Яна у него сразу поднимается настроение.
— Добрый день! — двери кабинета открылись и вошел специалист, вместе с… своей начальницей. — Розова Алена Викторовна, начальник отдела опеки.
Я дышать перестала. А Максимка радостно взвизгнул и потянул руки к Алене… к сестре Яна. Но она сделала вид, что мы не знакомы. Улыбнулась всем, кивнула и прошла к столу, заняв место специалиста.
— Розова? — будто испугано спросил Юра. — А муж у вас есть?
— Есть. Вы хотите обсудить мою личную жизнь? Или решить вопрос с вашим ребенком? — Алена стала непривычно серьезной. — Я ознакомилась с вашим делом. Вы добровольно согласились на опекуна, так что изменилось?
Вижу, как Юра напрягается. У него нервно дергается уголок губ.
— Многое изменилось. Она должна была жить с моей матерью, в итоге утащила ребенка в общагу с тараканами и клопами. Запрещает мне видеться с ним и общаться. Это нарушает все наши договоренности. И потом, она должна была взять академ и заняться полностью ребенком, в итоге она не уделяет ему нужного внимания и подвергает жизнь опасности.
— Вы меня выгнали. И жить я должна была не с твоей матерью, а с тобой. Но ты ушел на другую квартиру, ведь ты «работаешь» и куда тебе собственного сына воспитывать. А мать твоя больна, ей детский крик мешает. Поэтому я была вынуждена искать другое место проживания! А про академ глупости, мы о таком не говорили. Как и опасности я никого не подвергаю. — парирую его слова.
— Достаточно. — мягко остановила нас Алена.
Я смотрю на Алену и вижу в ней ту же сталь, что и в ее брате. Только если Ян, это холодное оружие, то Алена хорошо смазанный механизм. Она улыбается, но в глазах — лед. Так смотрят на тараканов, прежде чем раздавить.
— Итак, — Алена берет в руки наше дело, пролистывает страницы. — Юрий Морозов. Вы утверждаете, что Миронова нарушила договоренности и подвергает ребенка опасности. Конкретные факты будут?
