- Сохраните карточку.

- Уже.

Он раскрыл меню экспорта. Курсор не успел дойти до строки «метаданные», когда оба экрана погасли. Цифровая сетка на куполе исчезла. Старые звёзды остались: их я не выключала.

На сервисной станции появилось сообщение:

«Сеанс завершён администратором».

Под ним светилось время: 23:18.

- Вы что нажали? - спросила я.

- Ничего.

- Исчерпывающе.

- Зато точно.

Я подошла к рабочему монитору. Моя тестовая панель тоже вернулась на экран входа. В углу мигал значок удалённого завершения.

- Разрешение было до полуночи, - сказала я.

- Да.

- Связь пропала?

Эльдар проверил кабель, затем открыл системное окно своей станции. Сеть работала. Климатический журнал продолжал обновляться, часы сервера совпадали с нашими.

- Закрыли только пользовательские сеансы, - сказал он.

Я набрала внутренний номер Святослава. После пятого гудка включилась голосовая почта. Я оставила короткое сообщение: время, номер разрешения, требование не удалять журналы. Потом позвонила охраннику. Тот ответил, что из здания никто не выходил последние двадцать минут, а удалённых подключений он не видит и видеть не должен.

- Хороший ответ, - сказал Эльдар.

- Честный. В отличие от некоторых.

- Сейчас вы про меня или про администратора?

- Решайте сами.

Я посмотрела на купол. Оптические звёзды продолжали гореть, не зная, что цифровую часть только что заставили замолчать. Двойной контур оказался не красивой схемой. Один путь закрыли, второй позволял спокойно закончить работу и включить свет по процедуре.

Я остановила старый аппарат, дождалась, пока погаснут последние звёзды, и включила рабочие лампы. Эльдар тем временем открыл папку локального кэша. Запись экрана завершилась вместе с сеансом, но файл сохранился. Рядом лежал снимок карточки черновика и таблица наших замеров.

- Успел? - спросила я.

- Просмотренные карточки станция держит в локальном кэше. Запись экрана я включил перед сравнением профилей.

- А если администратор удалит исходную строку?

- У нас останется копия того, что мы видели. Она не докажет ни автора, ни серверное время, но даст данные для сверки с подписанным журналом, если его сохранят.

Он назвал контрольную сумму, я переписала её в бумажный журнал. Потом достал из кофра два зарегистрированных диагностических накопителя. Номера внесли в акт приёмки ещё днём. На один он скопировал файл для своего отчёта, на второй - такой же набор для меня. Мы сверили размеры и суммы.

- Подпишите получение, - сказал Эльдар.

- Любите бумагу?

- Люблю моменты, когда она мешает людям забывать.

Я расписалась на его бланке. Он вложил накопитель в прозрачный пакет, заклеил полосой с номером и протянул мне.

- Не подключайте к рабочей сети, пока не составим копию акта.

- Я не собиралась.

- Вы собирались назвать виновного по пустой ячейке.

- Это другое нарушение.

- Но та же скорость.

Я взяла пакет.

- В отчёте напишете, что упрямая хранительница опять мешала инженеру?

- Нет, - сказал Эльдар. - Напишу, что точный оператор заметил неучтённый профиль до того, как администратор закрыл сеанс.

Глава 8. Ужин после измены

На кухне горел верхний свет, а на столе стояли две тарелки.

Яков сидел у окна в домашней рубашке и читал что-то в телефоне. Когда я вошла, он сразу перевернул экраном вниз, поднялся и открыл духовку.

- Ты всё-таки ждал.

- Не хотел, чтобы ты ела холодное.

- Я написала: не жди.

- Это не приказ.

На часах было без четверти час. После закрытия сеанса мы с Эльдаром ещё сверяли суммы файлов, заполняли акт и объясняли охраннику, почему свет в зале погас на двадцать минут позже разрешённого. В автобусе я поняла, что с утра съела только половину бутерброда Эльзы. Теперь запах запечённой курицы и картофеля заставил желудок сжаться раньше, чем я успела решить, можно ли принимать ужин от неверного мужа.

Я поставила рабочую сумку в прихожей.

- Там служебный носитель, - сказала я. - Не трогай.

- Я не собирался.

- Хорошо.

Он вынул из духовки форму. Еда была обычной: куриные бёдра, картофель, лук, рядом миска с солёными огурцами. Никакого вина, свечей или попытки превратить кухню в место примирения. Именно так мы ужинали десятки раз, когда оба возвращались поздно.

Я вымыла руки и села. Яков положил мне кусок без кожи. Раньше я просила об этом из-за желчного, хотя последние годы могла есть всё. Он продолжал помнить старое ограничение.

- Кожа мне теперь не мешает, - сказала я.

- Хочешь, поменяю.

- Уже не надо.

Он положил себе второй кусок и сел напротив. Несколько минут мы ели. Я не стала отказываться из гордости. Курица была пересолена у края, картофель внутри оставался мягким. Яков умел готовить без восторга и не делал из этого услуги. По выходным на нём обычно были завтрак и мясо, на мне супы и всё, что требовало терпения.

- Как проверка? - спросил он.

- Технический вопрос.

- Я директор.

- Тогда получишь акт по служебной почте.

- Мирра, дома я не директор.

Я посмотрела на его телефон, лежавший экраном вниз.

- А кто ты дома?

Он не ответил сразу. Отложил вилку, вытер пальцы салфеткой.

- Человек, который хочет спокойно решить, как нам жить дальше.

- Ты уже решил, как мне работать дальше.

- Марат остановил кадровый вопрос. Я это принял.

- До юбилея.

- До юбилея ничего менять не будем. Потом сядем втроём и найдём форму, которая устроит всех.

- Меня, тебя и Юлиану?

- Меня, тебя и Марата.

Он произнёс имя попечителя без запинки. Имя любовницы осталось лежать между тарелками.

- Юлиану какая форма устроит? - спросила я.

- Она работает в планетарии. Её личные ожидания к твоей должности не относятся.

- Её личные ожидания в понедельник относились к моему юбилейному ролику, архиву и первому ряду под куполом.

- Я не оправдываюсь за то, что ты увидела.

- Ты пока только объясняешь, почему оно не должно ничего менять.

Яков вздохнул, но не повысил голоса.

- Я предлагаю не разрушать за одну ночь то, что мы строили сорок лет.

- Ты предлагаешь мне жить в декорации.

- Нет. Я перееду в кабинет. У каждого будет своя комната, свои решения. Мы не будем унижать друг друга выяснениями при сотрудниках. Проведём юбилей, сохраним нормальные отношения с детьми, закончим приёмку. Потом решим, нужен ли нам официальный развод.

- А пока у тебя будет жена для города и Юлиана для первого ряда.

- Пока у нас будет время не делать глупостей в состоянии шока.

Я отодвинула тарелку.

- Яков, сколько это длится?

- Что именно?

- Не заставляй меня подбирать формулировку. Сколько времени ты с ней спишь?

Он провёл пальцем по краю салфетки.

- Мы сблизились весной.

- В марте? В мае?

- Это происходило постепенно.

- Постепенно можно начать доверять. Для секса обычно находится конкретный вечер.

- Точная дата ничего не изменит.

- Для тебя.

- И для тебя тоже. Ты не забудешь увиденное, если я назову четверг вместо пятницы.

- Значит, было достаточно давно, чтобы ты уже научился отвечать.

- Пять месяцев, три недели или сто сорок два дня не объяснят, почему это случилось.

- А ты собираешься объяснить?

Он посмотрел в окно. В стекле отражались стол, две тарелки и его лицо между ними.

- Последний год мы почти не разговаривали ни о чём, кроме программы, сметы и твоей усталости. Дома ты продолжала проверять тексты. В постели засыпала раньше, чем я выключал свет.

- Поэтому ты привёл её на мою программу?

- Нет. Для этого нет хорошего объяснения.

- А для связи есть?

- Есть причины. Не оправдание.

- Назови одну.

- Рядом с ней я не чувствовал, что каждый разговор уже состоялся тридцать лет назад.