Святослав открыл архив. До 22:30 запись шла нормально: служебная дверь, пустая площадка, свет фонаря. Следующий доступный фрагмент начинался в 23:10.

- Где сорок минут? - спросила Эльза.

- Плановая очистка хранилища камер, - ответил Святослав. - По субботнему регламенту окно запускают в пятницу ночью.

- Очистка удаляет именно сорок минут?

- Обновление индекса. Пока оно идёт, поток не пишется в основной архив.

- Резервный?

- Срок хранения резервного потока сутки. Он уже очищен.

- Прошло меньше двенадцати часов.

Святослав нахмурился и проверил системное время.

- Тогда должен быть. Возможно, ночная задача завершилась с ошибкой.

- Сохраните экран, - сказал Эльдар.

- Я сам оформлю акт.

- Сохраните сейчас. В акте укажете контрольную сумму.

Святослав не ответил. Я достала телефон и сняла общий экран: разрыв записи, время архива и строку технической карточки. Эльдар сделал то же самое со своего места.

- Мобильная фотография не заменяет выгрузку, - сказал он мне. - Но фиксирует, что нам показали.

- Я знаю.

- Хорошо.

Святослав закрыл окно камеры.

- Я уведомляю безопасность и блокирую M-01.

- Письменно, - сказала я.

- Разумеется.

- Моё требование тоже будет письменным.

В методическом кабинете я составила короткую служебную записку. Указала время обнаружения, последнюю известную проверку, ночную авторизацию, отсутствие моего входа и разрыв камеры. В последнем пункте потребовала немедленно заблокировать токен во всех операторских и сервисных списках, сохранить подписанные журналы, рабочую станцию OP-1 и записи дверных карточек.

Эльза зарегистрировала записку под входящим номером. Копию отнесла Марату, который приехал через двадцать минут после её звонка. Он вошёл без плаща, с ключами от машины в руке.

- Только спокойно, - сказал он. - У нас через неделю юбилей.

- Именно поэтому спокойно не значит устно, - ответила я и дала ему копию.

Марат прочитал обе страницы, задержался на строке авторизации.

- Яков знает?

- Ещё нет.

- Почему?

- Потому что я сначала блокирую токен, потом сообщаю директору.

- Он и есть директор.

- И владелец аварийного ключа от шкафа.

Марат посмотрел на меня.

- Ты подозреваешь Якова?

- Я перечисляю доступы.

- Хорошо. Где подтверждение блокировки?

Святослав вернулся с распечаткой. На ней стояло время 10:54 и статус: «M-01 заблокирован для интерактивного входа». Ниже была его электронная подпись.

- Почему только для интерактивного? - спросил Эльдар.

- Так называется тип токена.

- Я спрашиваю не про тип.

Святослав положил планшет на стол.

- Обычная сессия с M-01 теперь не откроется. Подпись запуска не пройдёт.

- А уже подписанные задания?

- Их нет.

- Вы проверили?

- Я просмотрел активный список.

- Активный или полный?

- Не понимаю, к чему вы ведёте.

Эльдар повернул распечатку ко мне.

- В таких системах идентификатор могут оставить в служебном списке разрешений для уже подготовленной задачи. На обычном экране блокировка будет зелёной, но скрытая задача получит старую подпись из кэша.

- Это возможно только при административном изменении конфигурации, - сказал Святослав.

- Поэтому нужен полный экспорт списков.

- Внешнему специалисту его не дают.

Марат провёл ладонью по лицу.

- Дайте в присутствии службы безопасности. Сегодня.

- По выходным у них дежурный удалённо.

- Значит, созвонитесь.

Святослав взял планшет.

- Я оформлю заявку.

- Номер пришлите Мирре и мне, - сказал Марат.

Эльдар сохранил на своей станции снимок строки блокировки вместе с серверным временем. Потом попросил меня переписать номер в тетрадь.

- Вы думаете, токен уже использовали для задачи? - спросила я тихо.

- Я думаю, четырёхминутная авторизация ночью должна иметь цель. Пока у нас нет названия файла, ответ только один: не знаю.

- Удобный ответ.

- Зато не превращает подозрение в факт.

В коридоре послышался голос Якова. Он здоровался с сотрудниками громче обычного, спрашивал, почему у службы закрыта дверь. Через минуту вошёл в методический кабинет.

- Что случилось?

Марат протянул ему мою записку.

Яков прочитал первую страницу стоя. На второй сел рядом со столом, снял очки и потёр переносицу.

- Мирра, почему ты не позвонила мне сразу?

- Потому что токен сначала надо было заблокировать.

- Ты всерьёз допускаешь, что я стал бы мешать блокировке?

- Я допускаю, что у тебя есть аварийный ключ.

В дверях стояли Эльза, Святослав и дежурный оператор. Яков оглянулся на них, снова надел очки.

- Мы не будем обсуждать семейное доверие при коллективе.

- Мы обсуждаем доступ директора к шкафу учреждения.

- И потерянный тобой токен.

- Украденный.

- Пока нет следов взлома, не надо бросаться словами.

Святослав осторожно вмешался:

- Формально мы фиксируем отсутствие персонального средства доступа. Версия перемещения самой сотрудницей тоже остаётся.

- Я его не перемещала.

Яков поднял ладонь.

- Никто не говорит, что ты сделала это намеренно. Ты почти не спишь, одновременно ведёшь программы, споришь об архиве, перевозишь документы. Любой человек может забыть одно движение.

- Но не любой человек авторизуется своим токеном, сидя дома.

- Журнал ещё проверяют.

- Серверная подпись действительна.

- Мирра, ты слышишь только то, что подтверждает твою тревогу.

Эльза шагнула в кабинет.

- Она потребовала блокировку. Это как раз нормальная реакция.

- Я не спорю, - сказал Яков. - Блокировка правильная. И отдых правильный.

Он повернулся ко мне.

- Возьми несколько дней до юбилея. Не как наказание. Выспись, побудь дома. Эльза и дежурные проведут обычные сеансы, Эльдар закончит проверку.

- А программу кто поведёт?

- Ты выйдешь на юбилей, если будешь в состоянии.

- Я в состоянии.

- Тогда докажи это разумным решением, а не ещё одной ночью у пульта.

Марат молчал. Святослав смотрел в планшет. Дежурный оператор отступил от двери, будто случайно оказался на семейном разговоре.

- Я не подам заявление на отдых, - сказала я.

Яков придвинул к себе чистый бланк.

- Я сам напишу заявление. Тебе останется подписать.

Глава 12. Юбилейный сеанс

Чемодан Снежаны задел стойку с юбилейными программками за сорок минут до предпоказной проверки.

Я придержала картонную звезду на верхушке, обернулась и увидела дочь в служебном коридоре. Она стояла рядом с чемоданом, дорожной сумкой и выражением лица, которое обычно появлялось перед открытием сложной музейной выставки.

- Мама, сначала обними, потом спрашивай, - сказала она.

Я обняла. От её волос пахло поездом, шампунем и улицей. Снежана прижалась крепко, но через несколько секунд сама отступила, оглядела меня.

- Ты похудела?

- За неделю люди не успевают заметно похудеть.

- Ты умеешь.

- Почему не предупредила?

- Потому что вы оба нашли бы причину меня отговорить. Где папа?

- В фойе проверяет рассадку.

- Конечно.

С прошлого субботнего утра прошла неделя. Я не подписала заявление, написанное Яковом, и продолжала вести дневные программы. Марат дважды просил нас не обсуждать семью на работе. Яков дважды отвечал, что именно этого и добивается. Мы жили в одной квартире, встречались на кухне и закрывали разные двери.

Служба безопасности в понедельник выгрузила полный список разрешений. На тот момент M-01 был заблокирован, активных задач с его идентификатором не оказалось. Эльдар подписал только факт проверки и отдельно написал, что экспорт является снимком состояния, а не защитой от последующего административного изменения. Поэтому Марат приказал после сегодняшней чистой проверки заморозить конфигурацию до конца показа.