Я повторила это Снежане, пока она ставила чемодан в моём кабинете.

- Значит, токен так и не нашли? - спросила она.

- Нет.

- А папа всё равно проводит юбилей.

- И я провожу.

- Я приехала не выбирать между вами.

- Я не просила выбирать.

- Ты нет. Папа уже прислал мне текст речи и попросил проверить, включится ли Ринат по связи.

- В речи есть моя пенсия?

- Слова «пенсия» нет. Есть «передача опыта новым поколениям» и «следующий этап».

- Значит, есть.

Снежана села на край стола.

- Мама, я не хочу, чтобы вы выясняли всё это перед журналистами. Я сказала папе то же самое. Сегодня у вас сорок лет брака и у планетария праздник. Можно провести вечер без публичного развода?

- Я не собираюсь рассказывать о первом ряде.

- И перебивать речь?

- Если меня объявят ушедшей с работы, я исправлю неверную информацию.

- Спокойно?

- Настолько, насколько она будет спокойной.

Дочь вздохнула.

- Вы оба невозможные.

- Это уже выбор стороны.

- Нет, это семейный диагноз.

Она встала и снова обняла меня, теперь коротко.

- Я рядом. Но не проси меня сегодня обвинять папу.

- Не попрошу.

Мы вышли в зал. На экране операторской горел таймер до предпоказной проверки. Дежурный оператор сидел у основного пульта. Юлиана открывала подготовленный плейлист на вспомогательной станции, Святослав стоял у стойки кластера. Эльдар проверял контрольные отметки в боковом проходе.

- Посторонние в зале, - сказал Святослав, увидев Снежану.

- Дочь автора программы и директора, - ответила она. - И координатор выставок. Я умею не трогать технику.

- На время проверки всем, кроме команды, надо выйти.

- Я выйду, - сказала Снежана. - Где папа?

Яков вошёл через боковую дверь, словно услышал вопрос. Увидев дочь, на мгновение потерял директорское выражение лица.

- Снежка?

Она подошла к нему. Он обнял её, поцеловал в лоб, спросил о дороге и внуке. Я смотрела, как его рука привычно лежит у неё на плече. В эту минуту он был не директором, который при сотрудниках называл мой токен потерянным, а отцом, который действительно обрадовался дочери. Обе вещи могли быть правдой одновременно.

- Ринат выйдет на связь? - спросил Яков.

- За пять минут до начала. У него дежурство, долго не сможет.

- Посадим тебя в первый ряд.

- Посади рядом с мамой после запуска.

- Мама будет у пульта.

- Тогда с Эльзой.

Яков кивнул и повёл её в фойе, попутно попросив проверить подписи под семейными фотографиями. Снежана оглянулась на меня. Я махнула рукой: иди.

Предпоказную проверку начали в семнадцать двадцать. Дежурный оператор вошёл своим токеном, Юлиана передала на основной пульт утверждённый пакет «Небо нашей свадьбы», версия двадцать один. Я сверила контрольную сумму с утренней копией. Она совпала.

Сначала вывели серое поле на шесть каналов. Границы секторов не проявились. Потом включили контрольную сетку и неподвижные звёзды старого аппарата. Линии совпали в отмеченных точках, четвёртый проектор после калибровки не ушёл.

- Движение, - сказал Эльдар.

Оператор запустил короткий полёт по тестовой траектории. Шесть таймкодов шли вместе. Я следила за горизонтальной меткой, Эльдар за контрольной камерой, Святослав за состоянием рендер-узлов.

- Задержек нет, - сказал он.

- Климат? - спросила я.

- Стабильный.

- Профиль?

- Утверждённый. Старые и черновые версии неактивны.

Эльдар подошёл к стойке так близко, как позволяла отметка допуска.

- Полный список задач после проверки.

Святослав открыл экран. Активными значились только юбилейный плейлист, мониторинг климата и журнал безопасности. M-01 в списке разрешённых токенов не было.

- Сохраняем снимок, - сказал Эльдар.

- По регламенту, - ответил Святослав.

Он выгрузил файл, назвал контрольную сумму. Эльза записала её в бумажный журнал. Марат, присутствовавший на проверке, поставил подпись под строкой: «Конфигурация заморожена до завершения сеанса».

- Теперь пустите людей, - сказал он. - И больше никаких технических сюрпризов.

- Это просьба к системе или к нам? - спросила я.

- Ко всем.

К без десяти шесть фойе заполнилось. Пришли постоянные зрители, городские партнёры, бывшие сотрудники, учителя, журналисты. Администраторы сверяли список, выдавали программки, проводили пожилых гостей к местам у прохода. Все сто двадцать восемь кресел были заняты, в том числе места прессы.

Яков сам проверял рассадку. Переставил табличку районной газеты, чтобы фотографу не мешала колонна, нашёл свободное место бывшему осветителю, о котором забыли в списке, распорядился принести воды Агнессе Третьяковой.

Агнессе был семьдесят один год. Она много лет преподавала физику и приходила почти на каждую новую программу, чтобы потом сообщить мне, где я упростила объяснение сильнее допустимого.

- Воду оставьте, а пересаживать меня к выходу не надо, - сказала она администратору. - Я ещё сама дойду.

- У прохода удобнее, - заметила я.

- У прохода журналист шуршит блокнотом. Посажу его к выходу, если будет мешать.

Она села в четвёртом ряду, ближе к центральному проходу. Сумку поставила под кресло и дважды проверила, не выступает ли ремень.

- Сегодня без ошибок, Мирра Савельевна, - сказала она.

- Вы же знаете: тогда вам будет не о чем писать мне замечания.

- Найду.

Яков подошёл к нам и взял Агнессу за руку. Он помнил, в каком году её школьный кружок пришёл в планетарий на первую программу. Она напомнила, что именно я тогда вела лекцию. Яков легко согласился, не пытаясь забрать воспоминание себе.

Он умел быть хорошим директором. Именно поэтому люди так охотно верили его версиям.

За десять минут до начала Снежана привела Рината на экран в малом фойе. Сын был в рабочей комнате с серыми акустическими панелями за спиной. Он поздравил нас, пошутил, что сорок лет рядом с человеком сложнее любой настройки, и сразу добавил:

- Только сегодня без семейных заявлений. Я далеко и выключить вам микрофоны не смогу.

- Договорились, - сказал Яков.

Я не ответила. Ринат посмотрел на меня внимательнее, но связь уже начала прерываться. Он пожелал удачи и отключился.

Эльза увела Снежану в зал. Я заняла место у пульта рядом с дежурным оператором. Он проверил гарнитуру, аварийную кнопку, рабочий свет и связь с администраторами. На соседнем мониторе оставался снимок чистой конфигурации с временем семнадцать тридцать семь.

- Команды остановки только ваши или мои, - сказал оператор.

- Да. При предупреждении не ждём согласования.

- Понял.

Юлиана сидела на вспомогательном месте с подготовленным плейлистом. На ней была гарнитура, перед ней лежал лист переходов. Она не смотрела в мою сторону.

Святослав занял стойку у кластера. Эльдар сел у бокового прохода, где видел и купол, и контрольный экран. Формально он оставался наблюдателем до закрытия приёмки.

Рабочий свет погас. Независимые указатели выходов остались зелёными. Яков вышел к центру зала под аплодисменты.

Он начал без бумажки. Поблагодарил город, бывших сотрудников, тех, кто помнил первые деревянные кресла и плёнки, которые рвались посреди лекции. Потом заговорил обо мне.

- Сорок лет назад молодая лекторша Мирра Савельевна провела у этого аппарата свою первую лекцию, - сказал он. - За эти годы её голос стал голосом нашего звёздного зала. Она создавала программы, учила детей поднимать голову и заставляла инженеров переделывать то, что они считали законченным.

В зале засмеялись. Эльдар не улыбнулся, но повернул голову в мою сторону.

- Мы вместе строили этот планетарий, - продолжил Яков. - Вместе прожили жизнь, воспитали детей, пережили ремонты, долги, открытия и закрытия. Сегодня я хочу поблагодарить Мирру не только как муж, но и как директор.

На экране появилась наша свадебная фотография. Мне было двадцать два, Якову двадцать четыре. Мы стояли у Дома культуры под дождём, и край моего платья действительно лежал в луже. Снежана в первом ряду взяла Эльзу за руку.