В шестнадцать двенадцать Яков убрал тарелки в посудомоечную машину. В шестнадцать пятнадцать позвонили грузчики.

Их было двое. Яков показал список, назвал адрес и попросил сначала вынести коробки с книгами, потом одежду в чехлах. Сам сверял каждую пометку у двери. Проектор уехал вместе с его лекционной техникой. Коробка «оцифровка» осталась в квартире, рядом с папкой будущего договора.

Я осталась у списка. Один шарф Якова нашёлся на верхней полке, он сложил его сам и убрал в открытую коробку. В ванной проверил шкаф, на кухне - личные ножи и чехол для лекционного термоса. Общие кастрюли остались до оценки без отдельного спора.

В 17:36 второй грузчик вынес последнюю коробку с одеждой. Яков спустился, проверил крепления в машине и вернулся за пальто. На кухонном столе лежали рабочий лист раздела, его копия и два экземпляра описи вывезенных вещей.

Он подписал оба, передал один мне и надел пальто. Рукава джемпера, которые он закатывал при упаковке, сначала сбились под подкладкой. Яков расправил их, застегнул пальто и посмотрел на часы.

Было 17:43.

На кольце оставались ключ от машины, новый ключ снятой квартиры и ключ от нашей общей двери.

Яков снял с кольца ключ от квартиры и положил его на кухонный стол.

- Если понадобятся документы, сначала позвоню.

- До того, как приедешь.

- До того, как приеду.

Глава 42. Две мастерские

- Ответа заказчику ещё нет, - сказал Эльдар. - Есть подтверждённые условия и срок до завтра.

Он положил телефон рядом с моим бумажным реестром. Было начало седьмого во вторник. За окном методического кабинета темнело, а на столе лежали четыре черновых документа для авторской лаборатории. Ни один пока не давал мне новых прав в цифровом архиве. Совет отвёл три рабочих дня на положение, бюджет и согласия, поэтому сегодня я только сводила колонки на бумаге.

До премьеры оставалось шесть дней. На верхнем листе стояли дата, девятнадцать часов и пустые клетки двух принимающих специалистов.

- Когда пришло письмо? - спросила я.

- В пятнадцать двадцать. Я закончил выезд, прочитал приложение и приехал сюда.

- Не ответив?

Эльдар открыл папку отправленных сообщений. Последним оставалось подтверждение получения, которое он послал при мне в четверг. В черновиках лежал новый ответ без подписи.

- Не ответив, - повторил он.

Я закрыла реестр чистым листом. Этого было достаточно, чтобы бумага лаборатории не смешивалась с частным разговором.

- Показывайте условия.

Заказчиком оказался научный центр в Светлореченске. Четыре часа дороги не позволяли ездить туда по утрам и возвращаться к ужину. Центр принимал новый гибридный комплекс и искал инженера на шесть месяцев, до последней недели мая. Первый обследовательский блок начинался в четверг и заканчивался утром в понедельник. Потом требовались два четырёхдневных выезда в месяц. Расчёты между ними Эльдар мог делать в своей мастерской.

Жильё и закрытое рабочее место предоставлял заказчик. Переезжать в Светлореченск, менять постоянный адрес и отказываться от других сервисных работ не требовалось. Проект условий позволял сохранить семейные дни: две занятые субботы требовалось указать в окончательном ответе. Окончательный ответ ждали в среду до полудня.

В первый блок входили опись комплекса, проверка монтажа и перечень замечаний. Запуск для публики заказчик не требовал. Эльдар должен был передать промежуточный акт в понедельник утром и только потом уехать. Следующие выезды зависели от того, как подрядчик исправит замечания. Если сроки сдвигались, центр был обязан прислать новый график не позже чем за пять дней.

- А если они решат задержать вас до вторника? - спросила я.

- Я не подтверждаю изменение одним звонком. Сначала получаю письмо, смотрю остальные обязательства и отвечаю.

- То есть понедельник в договоре не обозначает «когда получится»?

- Не обозначает.

- В понедельник вы вернётесь когда? - спросила я.

- Если поезд по расписанию, в шестнадцать десять. До вашей премьеры почти три часа.

- Программу из-за поезда задерживать не станут.

- Разумеется. Я покупаю билет в зал, а не право управлять пультом.

Он говорил спокойно, но большим пальцем дважды провёл по краю телефона. Решения ещё не было. Именно поэтому разговор не требовал ни благодарности, ни разбора прошлого четверга.

- Что вы хотите от меня сейчас?

- Показать всё до ответа. И понять, можно ли совместить этот график с вашим, не написав удобную версию за двоих.

- Тогда понадобится лист больше.

В шкафу осталась пачка бумаги для старых настенных планов. Я достала один лист и положила поперёк стола. Эльдар раскрыл тонкий блокнот на той самой странице, которую показывал в снятой квартире. Карандашная сетка не изменилась. В ней были его действующие заказы, два семейных выходных и свободные окна. Моего имени, Светлореченска и готового решения там по-прежнему не было.

- Старый лист не переписываем, - сказала я. - Это ваше расписание на момент разговора.

- Согласен.

Сначала мы внесли то, что не собирались двигать ради отношений. Я записала понедельничную премьеру, срок положения о лаборатории и пятничное окно независимой приёмки. Эльдар перенёс свои сервисные выезды и отметил блоки Светлореченска. Возле двух суббот написал: «Эдита, внучка».

- Эти дни остаются у них? - спросила я.

- Да. В одну субботу каток, во вторую занятия и обед у Эдиты. Точные часы она пришлёт после расписания секции.

- Тогда почему карандашом?

- Время меняется. Люди нет.

Я обвела обе субботы. Вписывать себя в них третьей строкой не стала. Знакомство с дочерью Эльдара не входило приложением в договор на проекционный комплекс.

Для первого месяца места хватило. В остальные пять мы внесли только рабочие блоки и оставили пустые поля. Делать вид, что уже известна каждая пятница последнего месяца, не имело смысла. Даты двух семейных выходных Эдита сообщала помесячно. Эльдар должен был сразу передавать их заказчику, чтобы эти окна не становились выездными.

В моём календаре ближайшая среда была занята таблицей авторских вкладов и формой согласия на голос. В пятницу мы собирались заморозить премьерную версию для независимой приёмки. Понедельник после шестнадцати оставался закрыт для любой другой работы. Пока положение лаборатории не подписали, я не могла обещать даты следующих выпусков и честно оставила их пустыми.

Эльдар добавил после каждого дальнего выезда свободное утро. Я сначала хотела использовать его для нашей встречи, потом вспомнила, как мы оба работали после бессонной ночи.

- Не ставим поездку сразу после ночной приёмки, - сказала я.

- Даже если очень хочется увидеться?

- Особенно тогда. Иначе увидимся в машине, пока один зевает, а другой сердится.

- Записываю: дорога после сна.

Эльдар провёл четыре стрелки от своего города к Верхнеозёрску.

- Почему все поездки ваши? - спросила я.

- У вас лаборатория. Первые недели будут тяжёлыми.

- У вас новый комплекс в четырёх часах отсюда.

- Я привык ездить.

- А я умею. Лаборатория не подписка о невыезде.

- Я хотел оставить вам свободные выходные.

- Вы опять распределили удобства до вопроса. Только на этот раз показали лист раньше.

Он положил карандаш. Не закрыл блокнот и не стал объяснять, что четыре стрелки легко стереть.

- Хорошо, - сказал Эльдар. - Как вы предлагаете?

- В первый свободный выходной после премьеры еду я. В следующий раз приезжаете вы. Потом снова меняемся. Если работа ломает поездку, тот, у кого сломалась, звонит до того, как другой вышел из дома.

- И назначает новую дату?

- Вместе назначаем. Не превращаем отмену в долг.

- Километры считать можно?

- Километры можете. Обиды нет.

Эльдар стёр все четыре стрелки и нарисовал их заново. Первая вела от Верхнеозёрска к его городу, вторая - обратно. Следующие две повторяли маршрут. Возле первой он написал «М. Левицкая», возле второй - «Э. Данилевский».