Консультант ничего не исправил, только сделал пометку в блокноте.

- Ваши действия? - спросила экспертка.

- Я сделала скрытую копию. Статичный фрагмент в ней стал длиннее. Святославу поручила подключить к четвёртому каналу прежний профиль. Потом отнесла M-01 к OP-1. Токен лежал внутри прозрачного конверта, туда же я положила код задачи. Всё заперла в ящике, ключ от которого был у Святослава.

- Вы видели, как он забрал конверт?

- Нет. В сообщении он пообещал прийти за конвертом после чистой проверки. Позже написал, что вернул токен на прежнее место. Я открыла ящик и ничего внутри не обнаружила.

- Передавали ему M-01 из рук в руки?

- Нет.

Экспертка попросила секретаря прочитать последнюю строку. В черновом протоколе стояло: «Передала токен Святославу».

- Исправьте, - сказала Юлиана. - Я оставила конверт в запираемом ящике, к которому у него был ключ. Саму передачу не видела.

Фразу заменили. Юлиана прочитала новый вариант и кивнула.

- Об отдельной задержке цифрового потока вы знали? - продолжил Марат.

- До показа нет. После аварии Святослав написал, что старый профиль был слишком слабым и он добавил короткий сдвиг четвёртого. Это сообщение уже находится на образе SSD. Сегодня я ничего не приносила.

- Вы подтверждаете контекст сообщения?

- Подтверждаю. Я требовала объяснить задержку, которой не было в нашем плане.

Экспертка назвала идентификатор существующего сообщения. Юлиана сверила начало текста по заверенной выборке и подтвердила, что речь шла о юбилейном показе. Нового файла к объяснению не приложили.

Затем Марат перешёл к архиву. Юлиана признала, что сделала рабочую копию исходников вне реестра и хранила её на SSD, хотя разрешение на временный носитель не включало авторские материалы. Слово «кража» в бланк не внесли. Там остались действие, отсутствие регистрации и перечень папок.

- Для чего использовались записи голоса Мирры Левицкой? - спросил Марат.

- Для рекламного ролика и чернового плана подписки на новые программы. Я очищала дорожки и собирала синтетическую озвучку. Письменного согласия Мирры у меня не было.

- Подписка была запущена?

- Нет. Это был макет и расчёт. Платежей и пользователей не было.

- Почему в карточке продукта нет имени Мирры?

Юлиана посмотрела на консультанта. Тот не ответил за неё.

- Я считала, что после передачи архива права оформят на цифровую лабораторию. В макете указала лабораторию и себя.

- Кто обещал передачу? - спросил Марат.

- Яков. Вместе с должностью после юбилея.

Голосовые сообщения Якова Юлиана не пересказывала по памяти. Она подтвердила адрес рабочей учётной записи, обстоятельства получения и уже удостоверенные фрагменты: просьбу об одном небольшом сбое, запрет трогать движение и распоряжение вернуть токен до утра. Экспертка каждый раз называла идентификатор существующего файла. Там, где отдельного заключения не было, запись так и помечали: «со слов Юлианы Ясинской».

Опрос закончился после двух. Секретарь распечатала объяснение, и Юлиана читала его медленнее, чем смету в кабинете Якова. На второй странице она заменила «подготовила подписку» на «подготовила черновой план подписки». На третьей зачеркнула слово «передала» возле M-01 и ещё раз вписала ящик и конверт.

Консультант проверил, что исправления перенесены в чистовой экземпляр. Юлиана подписала каждую страницу, поставила время под последней строкой и отдала ручку секретарю. Ни на меня, ни на Марата она не посмотрела.

- Вы готовы подтвердить эти сведения на субботней демонстрации? - спросил Марат.

- В пределах подписанного объяснения, - ответила Юлиана. - Личную связь обсуждать не буду и к журналистам вместе с Яковом не выйду.

- Совет рассматривает рабочие действия. Место вам выделят отдельно.

Секретарь присвоила объяснению входящий номер и протянула Юлиане копию. Та проверила, что на ней стоит тот же номер, убрала листы в папку консультанта и только тогда повернулась ко мне.

- Завтра я повторю это своими словами, - сказала она. - Но не рядом с Яковом.

Глава 38. Отложенный запуск

В 14:42 у лабораторного заключения появился входящий номер. Секретарь совета поставила распечатку на край стола, где ещё темнела синяя черта от маркера, и подвинула ко мне журнал.

- Распишитесь за получение. Читать можно здесь. Копию вынесете после регистрации приложений.

Я расписалась и села. После двух часов вопросов сначала сверила входящий номер и список приложений.

Лаборатория сравнила ранний и новый образы станции. Оба совпали со своими мастер-пакетами. Таблицы подтверждали уже известные учётную запись, станцию и интерактивное действие, но не человека у клавиатуры и его намерение.

- Формулировка окончательная? - спросила я.

- Подписанная. Эльдар Данилевский её не видел, не дополнял и не согласовывал. По безопасности ему передадут только лист допуска к работам.

- Именно так и договаривались.

Она постучала ногтем по последней странице.

- Если сегодня найдём новый объект, сначала фиксируем его отдельно. Никаких догадок вслух, пока он живёт на экране.

К трём мы собрались в «Меридиане». Пустой купол белел над рядами кресел. На пульте лежали две папки, пломбы и четыре бутерброда. Эльза принесла термос и сразу убрала его на отдельный стол.

- Если кофе утопит пульт, я не стану писать, что это внешнее вмешательство, - сказала она.

- Запишем естественное бедствие, - отозвался штатный оператор.

Эльдар шёл вдоль всех шести рендерных узлов. Он проверял номера на заглушках портов и сверял их с утренним листом. Его задача начиналась у кабелей и там же заканчивалась. Ни одного исследовательского окна на его экране не было.

- Сеть пока физически подключена, - сказал он. - Иначе не увидим состояние производственного контура. После фиксации готов изолировать тот узел, который укажет экспертка.

Экспертка поставила камеру на штатив так, чтобы в кадр попадали мониторы и серверные часы.

- До команды ничего не отключаем. И ничего не запускаем.

Во вторник мы работали в отдельном тестовом куполе, где производственного планировщика не было. Сегодня открывали настоящий контур «Меридиана»: сначала состояние системы, потом разрешённый пакет.

Оператор вошёл под своей действующей учётной записью и своим токеном. M-01 оставался заблокированным и физически не был найден, к сегодняшней работе отношения не имел. На главном мониторе появился список шести узлов. Все горели серым, без активного воспроизведения.

- Узлы с первого по шестой доступны, - прочитал оператор. - Активных сеансов нет. Очередь не открываю, пока не подтвердите запись.

Экспертка включила камеру.

- Запись идёт. Покажите серверное время, имя текущего пользователя и состояние узлов.

Оператор медленно раскрыл три окна. Эльза сидела у второго монитора и отмечала каждую строку в своём листе. Я держала авторскую последовательность. В ней было всего пять безопасных фрагментов: сетка, серое поле, белое поле, цветовые полосы и короткое движение без старого звёздного профиля.

- Теперь будущие задания в режиме чтения, - сказала экспертка.

Оператор открыл вкладку. На завтра стояла одна строка.

Суббота, 12:00. «Проверка синхронизации». Четвёртый рендерный узел. Статус: ожидает.

Публичный показ начинался в тринадцать.

Я перечитала время и почувствовала, как в пальцах похолодел край листа. До старта оставался бы час. Достаточно, чтобы задание прошло через узел и растворилось среди обычной подготовки.

- Подготовку остановить, - сказала я. - В списке есть незаявленное будущее задание.

Оператор убрал руку от мыши.

- Подготовка не начиналась. Пакет не выбран, очередь не загружена.

- Время двенадцать ноль-ноль, цель четвёртый узел, состояние ожидание, - прочитала Эльза. - Других будущих заданий в этом окне нет.