Она повернула ко мне экран. В папке цифрового перехода находился черновой план подписки на полнокупольные программы с синтетической озвучкой. В карточке продукта стояла ежемесячная оплата, доступ к новым выпускам и строка «публикация не выполнена». Ни списка подписчиков, ни платежей, ни признака работающего сервиса в выборке не было.

- Значит, только план, - сказала я.

- Только план. Не запущенный продукт и не полученный доход.

В приложении к плану перечислялись двадцать семь звуковых фрагментов. Те же позиции я видела в весенней инвентаризации Эльзы: лекции, ответы на детские вопросы, старые записи программ. Юлиана очистила шум, разбила фразы по темам и собрала образцы для синтетического голоса. В строке диктора значилось: «голос цифровой лаборатории».

Четыре страницы соглашения, которые она положила передо мной после рекламного ролика, обещали фиксированную компенсацию, синтетическую версию голоса и неограниченный показ. Тогда я отказалась подписать. Теперь было видно, для чего ей требовалось моё согласие задним числом.

- Это относится к безопасности демонстрации? - спросил Марат.

Он стоял у окна и пытался заставить жалюзи держаться на одном уровне. Левая полоса всё равно сползала ниже.

- К механизму сбоя нет, - ответила экспертка. - К неучтённой копии архива и служебной роли Юлианы относится. В итог по комплексу эту выборку не включаем. Она идёт приложением к её опросу.

Я перечитала подпись под макетом. Юлиана сделала настоящую работу: очистила записи, разметила интонации, придумала продукт. Чужим оставалось не её умение, а право распорядиться моим голосом и убрать моё имя.

Телефон коротко завибрировал.

«До опроса десять минут. Без Якова. Лекторская».

Я показала сообщение Марату.

- Идите, - сказал он. - Её консультант уже здесь. Секретарь знает, где вы обе.

В лекторской на доске сохранился круг, нарисованный синим маркером после утреннего занятия. Рядом детской рукой было написано: «Это орбита?» Стрелка упиралась в круг.

Юлиана стояла у стола. Сумка висела на спинке стула и оставалась застёгнутой. Ноутбука, носителя или папки при ней не было.

- Мой представитель ждёт в переговорной, - сказала она. - Он знает, что я попросила этот разговор.

- Марат тоже знает.

- Разумеется.

Она села и покрутила в пальцах колпачок от маркера, оставленного на столе.

- Мне предложили формулировку: «ошибка при подготовке цифрового материала», - сказала Юлиана. - Я подписываю объяснение, совет получает человека для внутренней проверки, а на публичной демонстрации достаточно текста без моего выступления.

- Кто получает человека?

- Не начинайте.

- Это ваша формулировка.

Юлиана положила колпачок. На большом пальце осталось синее пятно.

- Я согласилась на короткий дефект. Не на то, что Святослав устроил в движущейся сцене.

- Это разные действия. Лаборатория установила их отдельно.

- Тогда скажите совету, что моя часть была рабочей ошибкой.

- Скрытая копия после чистой проверки не появляется по ошибке. M-01 сам в монтажную не пришёл. Старый профиль вы попросили назначить сознательно.

- Я не хотела, чтобы кто-нибудь упал.

- Я это не утверждала.

- Но публика услышит только «токен», «скрытая копия» и «любовница директора».

- Последнее в техническое объяснение не войдёт.

- Вы уже обещали.

- И обещание выполняю.

Она встала, подошла к доске и закрыла маркер колпачком. Он не защёлкнулся. Юлиана прижала сильнее, потом положила его на край лотка.

- Консультант сказал, что вы не можете требовать от меня публичного признания, - произнесла она.

- Не могу. И не буду. Но я не стану просить совет заменить ваш ответ моим пересказом.

- Вам хочется увидеть меня перед журналистами.

Несколько недель назад я могла бы ответить слишком быстро. Я помнила первый ряд, её руку на шее Якова и собственное желание заставить её бояться. Вчера под свадебной фотографией муж снова предложил назначить удобную цену каждой правде. Сегодня я не собиралась продолжать его торговлю.

- Мне хочется, чтобы вы назвали свои действия сами, - сказала я. - Журналисты могут обойтись без подробностей вашей постели. Совет не может обойтись без человека, который получил мой токен и собрал копию.

- У вас есть голос Якова.

- Есть. Он подтверждает постановочный сбой и распоряжение вернуть M-01. Физическую передачу он не показывает.

- Значит, без меня цепочка не закрыта.

- Она проверяется по нескольким источникам. Ваше объяснение нужно, но оно не отменит их проверку.

Юлиана поморщилась.

- Вы всегда так разговариваете перед опросом?

- Нет. Иногда рисую орбиты с детьми.

Она посмотрела на доску.

- Неровно.

- Это ребёнок рисовал без циркуля.

- Я не про круг.

Я не стала спрашивать, что именно она считает неровным.

- Экспертка нашла план подписки, - сказала я. - На том же образе SSD. Ничего нового вы сегодня не приносили.

Юлиана снова села.

- Подписка не работала.

- В выборке так и записано.

- Ни одного платежа не было.

- И это записано.

- Тогда зачем вы говорите о ней сейчас?

- Потому что в плане использован мой синтетический голос, а имя принадлежит лаборатории и вам.

Юлиана провела испачканным пальцем по краю стола и оставила едва заметную синюю черту.

- Я чистила эти записи несколько месяцев. Убирала гул зала, восстанавливала старые дорожки, вручную размечала ударения. Я не нажала одну кнопку и не получила ваш голос готовым.

- Я знаю, сколько там работы.

- По вашему лицу не видно.

- Хорошая работа не даёт права убрать автора исходных текстов и человека, чей голос вы собрали.

- Яков обещал, что после юбилея архив официально передадут лаборатории. Реестр исправят потом.

- «Потом» в ваших файлах тоже было без даты?

Юлиана не ответила. За стеной секретарь попросила кого-то не ставить чашку на журнал регистрации. Послышался стук блюдца.

- Что именно вы готовы подтвердить? - спросила Юлиана.

- То, что уже проверено. Вы не просили отдельную задержку рендер-узла. Сообщение Святослава о добавленном сдвиге существует в переданной базе. Но это не превращает ваш постановочный дефект в случайность.

- А если Яков скажет, что токен я взяла сама?

- Ответите, как он оказался у вас. Я за вас этой минуты не видела.

- Он положил M-01 на стол. Без футляра.

- Так и скажите.

- И вы не станете спрашивать при всех, где он ночевал?

- Нет.

- Про фотографию?

- Она не относится к пути токена.

Юлиана поднялась. Синее пятно на пальце стало ярче, когда она сжала руку.

- Хорошо. Я подпишу своё объяснение. Не ваше и не Якова.

- Другого от вас не требуется.

- Не делайте вид, что мы договорились.

- Не делаю.

В переговорной консультант Юлианы сидел справа от неё. В начале записи он назвал бюро и отдельно сообщил, что представляет только Юлиану Ясинскую. Содержание объяснения с Яковом Левицким не согласовывалось. Марат попросил секретаря внести эту фразу в протокол.

Я сидела у дальней стороны стола. Меня пригласили как автора программ и сотрудницу, на чьё имя был зарегистрирован M-01. Вопросы задавали Марат и экспертка. Перед Юлианой лежали только чистый бланк объяснения, ручка и заверенные номера уже принятых материалов.

- Кто передал вам аппаратный токен M-01? - спросил Марат.

- Яков Левицкий. В монтажной, вечером перед ночной проверкой. Токен был без футляра. Он положил его на стол.

- Что поручил?

- Подготовить скрытую копию программы с коротким заметным дефектом на статичной сцене. Мирра должна была растеряться, Яков продолжить показ и после юбилея объявить переход.

Секретарь печатала быстро. Юлиана дождалась, пока стихнут клавиши.

- Он сказал, что дефект должен быть безопасным, - добавила она. - Движущуюся сцену и системы безопасности трогать запретил. Это не отменяет самого плана.