Домой я вошла без четверти двенадцать. Из гостиной вышла сонная Снежана. На столе под тарелкой лежала записка: «Суп в холодильнике». Я выпила воды, приняла душ и поставила телефон на зарядку в другом конце спальни.

- Нашли, кто сделал? - спросила дочь из коридора.

- Нашли семь пустых минут.

- Тебя разбудить утром?

Я посмотрела на время будильника и передвинула его на восемь часов вперёд.

- Через восемь часов, - сказала я. - Не раньше.

Глава 16. Семь минут в журнале

У физической авторизации оказался адрес.

Эльдар развернул монитор ко мне. В строке, которую Святослав показывал нам утром перед юбилеем, раньше были видны только время, имя M-01 и рабочая станция OP-1. Заверенная выгрузка для внешней проверки содержала ещё один слой: путь запроса.

Я придвинула стул.

- Адрес сети?

- Локальный интерфейс доверенной консоли. Вот идентификатор порта, вот ответ самого токена. Удалённый шлюз в этой операции не участвовал.

- Значит, M-01 вставили в станцию внутри планетария.

- Именно это и значит. Кто держал его в руке, журнал не знает.

Мы начали работать после одиннадцати утра. Я проспала обещанные восемь часов, позавтракала вместе со Снежаной и вернула представителю совета вчерашний опечатанный пакет. К этому времени внешнего эксперта уже выбрали. Оригинальные журналы передали ей под опись, а мы получили подписанные выдержки для сравнения. На каждой странице стояло предупреждение: предварительный анализ не является заключением.

Эльдар приклеил предупреждение над экраном.

- Чтобы я не забыла? - спросила я.

- Чтобы я тоже не забыл.

- Второе правило действует.

- Все три.

Локальный кэш его сервисной станции сохранился ещё после нашей ночной проверки. В нём была техническая карточка OP-1 с именами внутренних интерфейсов. Тогда она казалась обычной частью схемы. Теперь один из этих идентификаторов повторялся в подписанном журнале медиахранилища рядом с авторизацией M-01 в пятницу в 22:47:16.

Я попросила Эльдара снова открыть описание старой системы. Персональный токен сам подтверждал личность на доверенной консоли. Пароля или кода после вставки не требовалось. Подготовленную задачу можно было подписать этим идентификатором, и при последующем запуске система считала подпись моей.

- В субботу мы увидели результат, - сказала я. - В пятницу кто-то принёс токен сюда и создал доверенную операцию.

- Пока мы подтвердили только физическое использование в пятницу. Связь с субботней задачей проверяем отдельно.

- Я помню правила.

- Тогда зачем перескочили через проверку?

- Чтобы вы не расслаблялись.

Он посмотрел на меня, потом записал точную формулировку: «Физическая авторизация M-01 на локальной консоли OP-1 подтверждена». Ниже оставил место для связи с пакетами. Пустая строка раздражала, но была честнее готового обвинения.

Я провела пальцем над строкой, не касаясь бумаги. Несколько дней назад M-01 был обычным рабочим предметом: достать из футляра, проверить заряд, вставить в станцию, подписать запуск. Теперь его номер встречался в чужих действиях чаще моего имени. Хотелось потребовать, чтобы Эльдар написал рядом: «Мирры Левицкой в здании не было». Но дверной журнал подтверждал лишь отсутствие моей карточки, а домашний звонок Эльзе - моё присутствие у телефона. Мы приложили оба факта отдельно. Складывать их в красивую фразу за систему никто не имел права.

- Вы сейчас сами себя остановили? - спросил Эльдар.

- Хотела подсказать журналу, что он должен думать.

- И что помогло?

- Ваше неприятное влияние.

- Внесём в расходы проекта.

К журналу доступа совет приложил расшифровку номеров карточек. В субботу Святослав показывал нам запись о техническом входе, где общий режим скрывал владельца. Теперь напротив номера 21-Т стояла фамилия Поливанов.

22:39:58 - вход через служебную дверь.

22:40:16 - проход в техническую галерею.

22:47:16 - локальная авторизация M-01 на OP-1.

22:58:03 - выход из здания.

В табеле пятница значилась у Святослава выходным днём. Заявки на ночную работу рядом не оказалось.

- Семь минут, - сказала я.

- Между галереей и токеном ровно семь минут.

- Между входом в здание и токеном семь минут восемнадцать.

- Выберите начало и подпишите его, иначе завтра получите красивое число без смысла.

Я взяла бумажную ленту от старого самописца, которую Эльдар использовал для разметки кабелей. Отмерила по два сантиметра на минуту и нанесла четыре события. Вход в здание отметила квадратом, галерею треугольником, использование M-01 кружком. Над лентой положила отдельный лист субботнего запуска. На первой строке стояли чистый снимок в 17:37 и экспорт копии в 17:44. На второй - публикация в 18:11:02, затем пустой участок до 18:18:06.

- Два разных дня и три интервала, - сказала я. - Вчера мы нашли отсутствие записей перед показом. Сейчас видим путь человека вечером накануне.

- Путь карточки, - поправил Эльдар.

Я перечеркнула слово «человека» и написала «21-Т».

- Ненавижу вас за полезность.

- Старая добрая основа сотрудничества.

Позвонить Святославу поручили Марату. Через час мы встретились в малой комнате совещаний планетария. Я прошла туда в сопровождении представителя совета: от управления комплексом меня всё ещё отстраняли. Эльдар принёс только распечатку четырёх строк. Носители остались в мастерской под пломбой.

Святослав вошёл в рабочей куртке, хотя смены у него в тот день тоже не было. Сел напротив, положил телефон экраном вниз и сначала спросил, оформлено ли моё присутствие.

- Оформлено, - сказал Марат. - Объясните вход в пятницу вечером.

Святослав взглянул на время.

- Проверял вентиляцию в технической галерее. На дневной репетиции были жалобы на температуру.

- Климатический журнал показывал норму, - заметила я.

- Журнал снимает общие значения. За панелями мог быть локальный перегрев.

- Какая заявка? - спросил Эльдар.

- Устная.

- От кого?

- Не помню. Кто-то из операторов сказал в коридоре.

- Дежурный оператор ушёл раньше восьми, - сказала я.

- Значит, другой сотрудник. У нас большой коллектив.

Марат попросил секретаря соединить нас с главным инженером. Тот ответил из шумного цеха и трижды переспросил дату. Заявок на вентиляцию в пятницу он не получал. Ни датчики, ни система оповещения ночью отклонений не фиксировали. Самостоятельный осмотр Святослав провести мог, но обязан был оставить запись и сообщить дежурному.

- В третьем секторе заедает ручная заслонка, - сказал Святослав. - Вы сами просили следить после замены крепления.

Главный инженер не отверг это. Заслонку действительно проверяли неделю назад, но работу закрыли актом, а повторного сигнала не было. Святослав назвал номер сектора и место люка без ошибки. Его объяснение не было нелепым. Именно поэтому отсутствие заявки и ночное время имели значение: компетентный специалист мог проверить реальную слабую точку и всё равно использовать визит для другой цели. Либо просто нарушить порядок ради привычной перестраховки.

- Если вы увидели проблему, почему не позвонили мне? - спросил главный инженер.

- Было поздно. Значения оказались в норме, я не хотел поднимать людей.

- А утром запись не оставили.

- Собирался внести утром. Но утром Мирра Савельевна объявила о пропаже токена, начался шум, все переключились на юбилей.

Марат поблагодарил главного инженера и отключил связь. Я записала рядом с вентиляцией два слова: «причина возможна». Эльдар кивнул. Мы не обязаны были делать версию Святослава смешной, чтобы продолжать проверку.

Он говорил спокойно и смотрел главным образом на председателя. Я дождалась паузы.

- Вы были в галерее в 22:40. M-01 использовали на OP-1 в 22:47.

- И что?

- Между галереей и операторской есть внутренний проход без второго считывателя.