- Я не буду просить тебя выступить перед коллективом завтра утром, - сказала я. - Но если отдаём копию эксперту, ты подтверждаешь её происхождение лично.

- Подтвержу. В закрытом разговоре.

- Этого достаточно для следующего шага. Не для официального вывода.

- Я понимаю.

Она не называла себя хорошей подругой, не требовала понять страх и не плакала. От этого злиться было легче и труднее одновременно.

- Ты не обязана была идти на сцену с плакатом, - сказала я. - Но могла дать мне шанс не готовить подарок человеку, который уже устроил другую жизнь.

- Могла.

- Я не знаю, когда перестану за это сердиться.

- Я не пришла за прощением.

- За чем?

Эльза надела очки и вернула тетрадь между нами.

- За тем, чтобы ещё один мой страх не стал удобной пустотой в журнале.

Фраза была слишком гладкой для неё. Эльза сама поморщилась.

- Звучит как речь на совете, - сказала она. - Если проще: я принесла тетрадь, пока снова не струсила.

- Так лучше.

Мы позвали Снежану и занялись копиями. Она закрепила телефон над столом. Сначала сняла непрерывное видео: обложка, каждая страница по порядку, обороты, распечатки электронного графика. Потом сделала отдельные фотографии с номером листа и сегодняшней датой в кадре.

Эльза сверяла фотокопии с оригиналом. На каждой странице писала: «Верно с моей рабочей тетрадью», ставила дату и подпись. Я расписывалась как свидетель сравнения, Снежана вела перечень файлов. Один комплект предназначался внешнему эксперту, второй оставался у меня как направляющая копия. Мы прямо написали на конвертах: «Не является журналом доступа. Требует подтверждения источником».

- Меня эксперт спросит сама? - уточнила Эльза.

- Да. Копию передам только с твоим именем и этой оговоркой. Коллегам не покажу.

- Я соглашусь на предварительный разговор. Без Якова и Святослава.

- Это можно устроить.

- А Марат?

- Он узнает, что источник установлен. Подробности - по процедуре эксперта.

Эльза кивнула. Снежана заклеила первый конверт и вышла помыть руки. Мы остались с двумя расписаниями.

На электронной распечатке за среду последняя подготовка цифрового отдела заканчивалась в 21:07. Исполнитель не указан, только помещение и задача «техническая готовность». Следующей строкой шло закрытие смены.

В бумажной тетради напротив той же даты стояли три отметки. В 21:07 Эльза передала Юлиане переносной пульт. Святослав расписался рядом за доступ в галерею. В 21:50 оба вернули оборудование, и Эльза своей рукой поставила время.

- Ты всё это время была в здании? - спросила я.

- Ждала автобус школьной группы из района. Он сломался на трассе и забрал детей поздно. После их отъезда я собирала материалы в кабинете. Юлиана принесла пульт, Святослав прошёл с ней до служебного выхода.

- Что они делали сорок три минуты?

- Не знаю. Я видела, как они ушли в техническую часть и как вернулись. Внутри не была.

- Яков?

- Уехал после встречи около девяти. Вернулся ли через другой вход, не видела.

Я провела линию от 21:07 до 21:50.

- Ровно сорок три минуты.

- Электронный график их не содержит, - сказала Эльза. - Но это всё ещё мой рабочий лист, а не система доступа.

- Он даёт время для запроса карточек и станции.

- И не больше.

Мы проверили ещё две ночи. Бумажные отметки подтверждали, что Юлиана и Святослав оставались после официального конца подготовки, но точные времена там были только в одном случае. Где стояли одни инициалы без подписи, мы записали: «Наблюдение Эльзы, требует опроса».

Эльза закрыла тетрадь и убрала её в прозрачную папку. Сверху положила лист с перечнем снятых копий. Я не попросила оставить оригинал. Если бы она была готова отдать его в официальное хранение, сказала бы сама. Копии позволяли проверить направление, но не заменяли её будущих показаний.

- Почему не отдать эксперту сразу? - спросила Снежана.

Эльза застегнула папку, потом снова расстегнула, чтобы проверить, не загнулся ли край первой страницы.

- Потому что тогда я уже не смогу сделать вид, что это моя обычная рабочая тетрадь. Начнутся официальные вопросы. Яков узнает, отдел узнает. Я пока готова к одному закрытому разговору и к копии, не к собранию с протоколом.

- А если оригинал понадобится для вывода?

- Тогда придётся принести. Но я хочу сделать это сама, а не проснуться и узнать, что Мирра отдала его за меня.

- Она не отдаст, - сказала Снежана.

- Знаю. Поэтому и приехала.

- Где будешь держать? - спросила я.

- Дома, в металлической коробке с документами. Не в кабинете.

- Не меняй на страницах ничего, даже если увидишь ошибку.

- Запишу исправление отдельно.

- И не приезжай одна, если передумаешь передавать.

- Вот теперь ты меня спасаешь от последствий.

- Нет. Объясняю хранение бумаги.

Эльза взяла пакет и плащ. У двери мы не обнялись. Она поправила ремень сумки и ещё раз коснулась ладонью сухой папки внутри.

- Оригинал у меня, - сказала она. - Копии у тебя. Пока так.

Глава 20. Цена небольшого сбоя (Яков)

от лица Якова

Юлиана заперла дверь моего кабинета в четверг утром.

В рабочее время она раньше этого не делала. Если нам требовалось остаться наедине, мы встречались после закрытия или уходили в монтажную. Теперь за дверью уже прошла секретарь с папками, и щелчок замка прозвучал громче необходимого.

- Открой, - сказал я.

- Сначала посмотри.

Она положила телефон на стол. На экране стояло сообщение Святослава, отправленное в воскресенье после аварии: «Профиль бы не дал нужного эффекта после калибровки. Добавил короткий сдвиг четвёртого. Не ожидал, что женщина встанет».

- Откуда это? - спросил я.

- Моя рабочая переписка. Он написал, когда я потребовала объяснить задержку.

- Почему ты показываешь только сейчас?

- Потому что сначала думала, мы сможем закрыть всё внутренней ошибкой. Ты сам назвал Мирру виновной. Потом Данилевский разделил профиль и команду, а вчера лаборатория убрала версию об износе.

- Лаборатория исследовала профиль. Не задержку.

- Мне достаточно слов Святослава.

- Для чего?

- Чтобы понять: он сделал больше, чем я просила.

Я перечитал сообщение. В нём не было названия программы, M-01 или моей фамилии. Для постороннего это мог быть любой технический разговор. Для нас двоих смысл был точным.

- Ты просила старый профиль, - сказал я.

- И скрытую копию под токеном. Да. Короткий шов на статичной сцене. Святослав сказал, что после новой калибровки его почти не увидят. Я ответила: пусть найдёт старую маску. О задержке узла речи не было.

- Ты передала ему M-01.

- Ты передал его мне.

- Я помню.

Она села напротив. На ней была обычная тёмная рубашка, волосы собраны, под глазами следы недосыпа. Юлиана не выглядела женщиной, ради которой мужчина сжигает сорок лет. Она выглядела сотрудником, пришедшим сообщить, что общий риск оказался дороже расчёта.

- Он мог вызвать панику, - сказал я.

- Вызвал.

- Человека увезли в больницу.

- Агнесса дома.

- Это не отменяет падения.

Юлиана убрала телефон.

- Я не оправдываюсь.

- Ты три дня молчала.

- А ты три дня говоришь про возрастную ошибку Мирры.

Я встал. За окном привезли школьную группу, хотя две школы отменили посещение. Автобус остановился у главного входа, дети побежали к ступеням, учительница считала их по ярким шапкам. Планетарий продолжал работать. Именно это я обязан был сохранить.

В первичном отчёте уже стояли две строки: старый профиль и задержка четвёртого узла. Я видел их на воскресном совете. До сообщения Юлианы можно было говорить о неудачной диагностической задаче, восстановлении старой конфигурации, ошибке администратора. Теперь я знал, что Святослав добавил команду сознательно, чтобы сделать эффект заметнее.