Я отступила, но дверь тихо коснулась упора. Юлиана на секунду подняла голову.

Я прижалась к стене.

- Что? - спросил Яков.

- Показалось.

- Вентиляция.

Она снова наклонилась к нему. Я слышала её дыхание, скрип кресла и музыку, которую выбирала для нашей годовщины. Хотелось войти, выключить звук, сказать что-нибудь точное. Я всю жизнь умела находить точные слова для зала. В голове не осталось ни одного.

На ладони отпечатался край служебной карточки. Я ослабила пальцы, чтобы не сломать пластик.

Юлиана двигалась быстрее. Яков придержал её за талию. Через несколько секунд она замерла, прижавшись к нему, и тихо выругалась. Он засмеялся ей в шею. Они ещё немного сидели неподвижно, будто после обычной работы, которую закончили удачно.

Потом Юлиана подняла голову к куполу.

- Красиво, - сказала она. - Это и есть её юбилейная программа?

- Черновик. Мирра всё равно до последнего будет менять переходы.

- Ты говорил, она никому не показывает.

- Мне можно.

Я посмотрела на название плейлиста, светившееся на маленьком сервисном экране у двери. Версия семнадцатая. Та, которую я сохранила в шесть вечера и не показывала никому.

Юлиана провела пальцами по груди Якова.

- На юбилее объявишь после финала?

- После цветов. Так будет естественнее.

- Что именно ты скажешь?

- Поблагодарю Мирру. Сорок лет работы, преданность планетарию, школа лекторов. Потом сообщу, что она решила перейти в почётные консультанты.

- Она решила?

Вопрос прозвучал без насмешки. Юлиана действительно хотела знать.

Яков вздохнул и потянулся за рубашкой, но надевать её не стал.

- Она устала. Просто не умеет остановиться сама.

- Это не ответ.

- Юля, мы это обсуждали.

- Мы обсуждали мою должность. И архив.

Он помолчал. На куполе медленно поворачивалось осеннее небо. Я знала таймкод: меньше чем через минуту должна была появиться фотография старого входа в планетарий.

- Мирра не станет спорить при гостях, - сказал Яков. - Я назову решение общим. Потом она поворчит дома, а через неделю поймёт, что так лучше.

- Для кого?

- Для всех. Для неё тоже.

Юлиана слезла с его колен и стала искать бельё между креслами. Яков придержал её за локоть.

- Не начинай.

- Я не начинаю. Я хочу понимать, когда перестану монтировать чужие идеи без права поставить своё имя.

- С понедельника получишь цифровой отдел и доступ к архиву.

- Полный?

- Рабочий. Миррины тетради пока трогать не надо. Файлы перенесём на общий сервер, старые программы выпустим в новой редакции.

- С моим именем?

- С именем учреждения. Твоё будет в адаптации.

Юлиана нашла бельё, но не стала сразу одеваться.

- А её?

Яков ответил не сразу. Он смотрел вверх, туда, где появлялся фасад планетария с выцветшей вывеской. Я сама чистила этот снимок от царапин.

- Она останется основателем школы, - сказал он. - Красивое положение. Без ежедневной возни с техникой.

- Ты уже снял ролик?

- Почти. Не волнуйся, она не испортит вечер.

Юлиана усмехнулась.

- Ты очень уверен в жене.

- Я знаю Мирру.

Я закрыла боковую дверь.

В галерее стало теснее, хотя стены не сдвинулись. Я прошла обратно медленно, считая пороги. На повороте пришлось остановиться и прижать ладонь к кожуху проектора. Металл был тёплым. Вентилятор работал ровно. Всё вокруг вело себя так, как должно.

В операторской таймкод показывал двадцать девятую минуту. На экране была фотография, где нам с Яковом по двадцать с небольшим. Я стояла боком, ветер прижимал фату к щеке. Яков смеялся и держал меня за обе руки.

Я свернула окно с фотографией и открыла журнал событий.

Запуск с директорской учётной записи. Ручной выбор файла. Отключённая отметка репетиции. Я сохранила журнал под датой и временем в свою рабочую папку, затем сделала вторую копию в каталоге текущей смены. Пальцы слушались. Только с первого раза я написала в названии файла лишнюю букву и исправила её.

Нельзя было просто выключить питание. Сначала я убрала громкость музыки, дождалась конца команды старому аппарату и остановила цифровой плейлист. Шесть каналов один за другим перешли в режим ожидания. Оптические звёзды остались на куполе.

Из контрольного динамика донёсся голос Юлианы:

- Почему музыка пропала?

Я вывела аппарат в безопасную статичную сцену, сохранила состояние и нажала кнопку рабочего света.

Белые лампы включились сразу.

На мониторе зала первый ряд стал виден без теней. Юлиана закрыла грудь блузкой и резко обернулась к операторской. Яков вскочил, едва не зацепив коленом кресло. Он натянул брюки, схватил пиджак и набросил его Юлиане на плечи.

Я вышла из операторской и остановилась у верхнего ряда.

Яков увидел меня. На его лице успели смениться испуг, расчёт и почти привычное раздражение.

- Мирра, - сказал он.

- Да.

Он застегнул ремень, оглянулся на центральный аппарат и понизил голос:

- Только не устраивай сцену. Здесь дорогая аппаратура.

Глава 2. Не смешивай это с работой

Юлиана первой начала одеваться. За спинкой кресла она натянула найденное бельё, затем взялась за блузку. С третьей пуговицы попала не в ту петлю и расстегнула снова. Пиджак Якова соскальзывал с плеч, поэтому она придерживала его локтем.

Рабочий свет не оставлял им спасительной темноты. Я стояла у верхнего ряда и смотрела, как мой муж надевает туфли. Он делал это быстро, но без суеты: подтянул носок, провёл пальцем по заднику, поставил ступню. Обычное движение человека, которого я видела дома тысячи раз.

- Мирра, дай Юле одеться, - сказал он.

- Я жду.

- Можно хотя бы выключить верхний свет?

- Нельзя. Комплекс остановлен, зал готовят к закрытию.

Я ответила как сотруднику, который задержал смену. Это получилось само. Яков на секунду прикрыл глаза, потом застегнул рубашку.

Юлиана справилась с пуговицами и вернула ему пиджак. На шее у неё проступали красные пятна. Она поискала что-то на кресле, заглянула под сиденье.

- Телефон справа от вас, - сказала я.

Он лежал экраном вниз возле программки вечернего сеанса. Юлиана взяла его, прижала к груди и наконец посмотрела на меня.

- Мирра Савельевна, я...

- Не называйте меня по отчеству.

- Хорошо. Я не хотела, чтобы вы узнали вот так.

- А как вы хотели?

Она открыла рот, но ответил Яков:

- Сейчас не время.

- Для объявления о моей пенсии время нашлось.

Юлиана перевела взгляд на него.

- Ты сказал, она должна была уйти.

- Должна была, - повторила я.

- Я ошибся, - сказал Яков. - Юля, езжай домой. Я поговорю с Миррой.

- Завтра всё в силе?

Он задержался с ответом ровно настолько, чтобы я услышала вопрос целиком.

- Да. Утром созвонимся.

Юлиана надела туфли. Одна застёжка не попадала в отверстие, пальцы у неё дрожали. Я не помогла и не отвернулась. В конце концов она справилась, взяла сумку и пошла по проходу наверх.

Возле меня Юлиана остановилась.

- Мне правда жаль.

От неё пахло духами, тёплой кожей и пылью кресел.

- Идите, - сказала я.

Она провела карточкой у служебной двери. Замок коротко пискнул. Через несколько секунд на лестнице простучали каблуки, затем внизу заговорил охранник. Юлиана ответила ему обычным рабочим голосом. Дверь закрылась.

Яков всё это время стоял у первого ряда. Он надел пиджак, расправил воротник и поднял с пола программку. Смял её, заметил, что делает, и положил на кресло.

- Не надо было держать её под светом, - сказал он.

- Ты беспокоишься, что она простудится?

- Я беспокоюсь, что ты сейчас в шоке и можешь наговорить лишнего.

- Кому?

- Ей. Охраннику. Эльзе. Кому угодно.

Я спустилась на несколько рядов. Ноги меня держали, но ступени почему-то требовали внимания. На четвёртой я остановилась и взялась за спинку кресла.