- А личные? - спросил Яков.

- Личные отношения не являются предметом этого заседания.

Я не сказала, что их нет. Не стала рассказывать совету о гостиничной комнате, затёкшем колене или пережаренных яйцах. Для рабочей границы имел значение источник заключения, а не моя постель.

Марат попросил занести мой ответ в протокол и перешёл к акустике. На экране появился Ринат. За его спиной была белая стена офиса и край звукопоглощающей панели.

- Я получил официальный пакет только по звуковой части, - сказал он. - Сверял уровни, дорожку и журналы звуковых каналов. Звук шёл синхронно, уровни оставались в допуске и сами по себе не объясняли дезориентацию. Визуальные каналы не моя область. Доступа к рендеру, M-01, профилям, архиву и серверным журналам у меня не было.

- Вы слышали голосовое директора? - спросил один из попечителей.

- Сегодня услышал вместе со всеми.

- Можете подтвердить голос отца?

- Это сделал эксперт. Моё заключение заканчивается на звуке сеанса.

Яков чуть повернул голову к экрану.

- Ринат, я не прошу тебя выступать против матери. Только объясни, что короткая диагностическая проверка сама по себе не означает намерения навредить.

- Я не оцениваю ваше намерение, пап. И не буду свидетелем против тебя. Но мою осторожность не записывайте в подтверждение вашей версии.

Он говорил мягко, как всегда, однако на этот раз граница прозвучала целым предложением.

- Если вопросов по акустике нет, я отключусь, - добавил Ринат. - Пришлите итоговый протокол обоим родителям одновременно.

Марат отпустил его. Затем совет удалился на двадцать минут. Мы остались в соседней комнате с кулером и шестью пустыми стульями. Яков отвечал на сообщения. Эльдар читал свой экземпляр методики. Никто не пытался завершить семейный разговор под шум воды.

Решение Марат огласил в 17:38.

- Совет не устанавливает сегодня окончательную ответственность конкретных лиц. Проверяемой цепочки достаточно, чтобы назначить открытую техническую демонстрацию через восемь календарных дней, в следующую субботу.

Методику и безопасность предстояло утвердить отдельно. До демонстрации замораживались конфигурация комплекса, плейлисты, профили и содержимое медиахранилища. Существующие журналы запрещалось редактировать или удалять, новые действия продолжали фиксироваться автоматически. Права доступа разрешалось менять только письменным решением совета под запись.

Святослава вызывали на отдельную встречу. Сегодня у него не забирали карточку и станцию, а досрочную команду удаления не называли доказанным намерением уничтожить материалы.

- Я возражаю против публичного показа до письменного объяснения всех участников, - сказал Яков.

- Возражение внесём, - ответил Марат. - Дата остаётся.

После заседания Эльдар предложил отвезти меня. Я согласилась, но попросила остановиться у моего дома. Он не предложил гостиницу, я не приглашала его наверх. Мы договорились созвониться утром по методике, и этого было достаточно.

В квартире горел свет в гостиной. Яков стоял у книжного шкафа и складывал в коробку свои альбомы. Пиджак висел на спинке стула, на кухне пахло разогретым супом.

- Я за вещами, - сказал он. - Не думал, что ты вернёшься так рано.

- Это моя квартира тоже.

- Я знаю.

Он закрыл коробку, но не заклеил.

- После демонстрации всё станет яснее. Тогда спокойно решим, как жить дальше.

- Нет. Назови дату, когда заберёшь остальные вещи и съедешь.

- Мирра, сейчас не время делить дом.

- Дом мы сегодня не делим. Ты выбираешь день переезда. Документы и имущество обсудим отдельно.

- У меня есть квартира, которую я смотрю. Хозяин ещё не подтвердил.

- Тогда назови срок, который зависит от тебя.

Яков достал телефон и открыл календарь. Пролистал неделю до назначенной демонстрации.

- В воскресенье после неё, - сказал он. - До шести вечера заберу всё личное.

- Запиши.

Он внёс событие в календарь и повернул экран ко мне. Я прочла день и время, затем принесла маркер и написала тот же срок на коробке с альбомами.

Глава 30. Человек у консоли

На столе лежали две шкалы времени. Одна относилась к четвергу и досрочной миграции. Вторая начиналась в пятницу за неделю до юбилея. Между ними было почти три недели, и Марат положил листы в разные прозрачные папки, чтобы никто не сделал из двух ночей одно удобное обвинение.

Святослав пришёл в субботу к десяти. Письменную повестку он получил накануне: ночное задание, семиминутный интервал, профиль юбилейной программы. Секретарь включила запись, назвала участников и положила перед каждым чистый экземпляр протокола. Оригинальные журналы оставались у внешней экспертки. На столе были только заверенные выписки.

Эльдар сидел у стены как технический консультант. Он не задавал первые вопросы и не касался документов. Внешняя экспертка заняла место рядом с секретарём и должна была отвечать только за происхождение выписок и последующую опись станции. Я присутствовала как автор программы и человек, подготовивший перечень несоответствий. Встречу вёл Марат.

- Начнём с четверга, - сказал он. - Вы создавали задание переноса медиахранилища?

- Создавал резерв перед миграцией, - ответил Святослав. - Сам перенос подготовила система по шаблону технического дня.

- Строку об автоматическом удалении старых версий добавили под вашей учётной записью в 17:06.

- Это штатный параметр. После проверки новой копии прежние версии очищаются, иначе объём удваивается.

- Почему команда ручного запуска пришла в 21:43, за два часа до окна?

Святослав выровнял край выписки по столу.

- Проверял очередь. На старом хранилище задача иногда зависает при первом обращении. Ранний запуск должен был только собрать перечень объектов и остановиться перед переносом.

- Но в карточке не было отдельного режима проверки, - сказала я.

- Его задаёт служба миграции, а не строка расписания.

- Служба получила команду выполнения, - уточнил Марат. - Дежурный поставил защитную паузу до первого переноса.

- Значит, защита сработала. Данные не изменились.

- Благодаря дежурному, - ответил Марат. - Не благодаря настройке задания.

Святослав пожал плечами.

- Автоочистка не удаляет действующие программы. Только прежние версии после сверки. Я готовил нормальную миграцию, а не уничтожал расследование.

- Где согласование состава миграции? - спросил Марат.

- Технический план был в общем расписании.

- Там стояло окно недоступности. Отдельной заявки на очистку версий совет не получил.

- Для каждого удаления временных копий заявка не нужна. Правило входит в шаблон.

- После первого опроса вам письменно запретили менять журналы, станции и задачи без внешней экспертки, - напомнил Марат. - Почему вы сочли, что можете добавить строку очистки и отправить ручную команду?

- Запрет касался материалов происшествия. Миграция входила в обычное обслуживание.

- В медиахранилище находились журналы и версии, относящиеся к происшествию, - сказала я.

- Я их не менял. Создал задачу переноса, которая не успела начаться.

- Тогда почему строку добавили только в четверг?

- Проверил свободное место и включил стандартную очистку. Решение о заморозке конфигурации пришло позже.

Это объясняло порядок действий, но не ранний ручной запуск. Марат не стал называть отсутствие заявки доказательством умысла. Попросил приложить к протоколу сам шаблон и историю его изменений.

- Мы пока не называем намерение, - сказал Марат. - Фиксируем ваш ответ: резерв и миграцию готовили вы, ранний запуск считаете проверкой очереди.

Секретарь прочла формулировку. Святослав подтвердил и поставил инициалы на полях своей копии.

Марат закрыл первую папку и открыл вторую.

- Теперь пятница за неделю до юбилейного сеанса. Карточка 21-Т вошла через служебную дверь в 22:39:58 и прошла во внутреннюю галерею в 22:40:16. Оттуда есть проход к техническим станциям без второго считывателя. В 22:47:16 M-01 физически авторизовали на OP-1. Что вы делали между этими событиями?