Святослав посмотрел на шкалу.

- Создавал резерв активной программы. Перед будущей миграцией надо было проверить, что пакет открывается отдельно от рабочей очереди.

- Все семь минут были у консоли? - спросил Марат.

- Почти. Сел сразу после галереи. Скопировал пакет, проверил сумму. В самом конце открыл старый профиль и убедился, что он читается.

- Вы назначали этот профиль четвёртому каналу? - спросила я.

- Проверял совместимость. Старая библиотека должна была пережить перенос.

- Это не ответ.

- Окно назначения открывал. Мог выбрать четвёртый канал в тестовой копии. Рабочую программу не менял.

Секретарь повторила: в интервале с 22:40 до 22:47 Святослав работал с резервом и профилем, затем открыл окно назначения канала. Он подтвердил формулировку.

- Ранее вы объясняли визит вентиляцией, - напомнил Марат.

- Я проверил заслонку до работы с программой.

- Сейчас вы сказали, что сели сразу после галереи.

- Заслонка находится по дороге. Осмотр занял несколько секунд.

Марат не стал спорить. Передал Святославу следующую выписку только после того, как первая версия вошла в протокол.

Подписанный служебным ключом системный журнал фиксировал несколько интерактивных действий под учётной записью Святослава с его зарегистрированной станции. В 22:41:03 открыли резервную задачу. В 22:42:27 просмотрели файл старого профиля. В 22:44:11 появилось окно назначения четвёртого канала. В 22:46:52 запросили локальную подпись, а через двадцать четыре секунды OP-1 приняла M-01.

Это не была одна команда, которая могла тихо выполниться в фоне. Между строками стояли подтверждения пользователя. Дверная карточка отдельно помещала Святослава во внутреннюю техническую зону. Она не показывала его руку на клавиатуре, но путь карточки, его учётная запись и закреплённая станция совпадали по времени.

Святослав дочитал до конца.

- Станция могла выполнять заранее поставленную задачу.

- С интерактивными подтверждениями? - спросил Марат.

- Часть окон открывается автоматически. Я в это время осматривал стойку и старый рендер-узел.

- Сколько времени?

- Первые пять или шесть минут. За консоль сел перед авторизацией M-01.

Секретарь подняла голову.

- В первой версии вы сказали, что сели сразу после галереи и почти все семь минут были у консоли.

- Я сказал «почти». Точное время спустя три недели не восстановлю.

- «Почти» не означает, что первые пять-шесть минут вы были у стойки, - сказал Марат. - Сейчас вы описываете другой порядок действий.

- Я мог подходить к ней и отходить к стойке.

- Это третья формулировка, - сказала я.

Святослав повернулся ко мне.

- Вы хотите получить секундный отчёт о нормальной ночной работе через три недели.

- Я хочу понять, какая из ваших версий остаётся в протоколе.

Марат положил рядом два чистых листа.

- Можете сейчас письменно выбрать одну, исправить обе или дать новую реконструкцию с пометой, что прежние ответы неточны.

Святослав не взял ручку.

- Оставьте обе. По журналам видно лучше, чем по моей памяти.

- Журналы показывают действия вашей учётной записи с вашей станции, - сказал Марат. - Ваше объяснение должно показать, кто работал и зачем.

- Значит, ищите того, кто мог воспользоваться доступом.

- Карточкой 21-Т тоже воспользовался другой человек? - спросила я.

- Я приходил. Этого не отрицаю.

- А к OP-1?

- Подходил в рамках задачи. M-01 лежал в служебном конверте, как я уже говорил.

Кто передал ему конверт, он опять не сказал. Признал визит, резерв, окно профиля и работу у станций, но каждое действие назвал обычным обслуживанием.

Марат перешёл к внешнему заключению.

- Вы утверждаете, что опасная задержка возникла из-за старого узла?

- Старый рендер-узел нестабилен под нагрузкой. Диагностическая команда фиксирует запаздывание и удерживает поток для измерения. На новом оборудовании эффект мог не повториться.

- Внешняя лаборатория воспроизвела задержку на исправном стенде и отделила её от действия старого профиля, - сказала я.

- Лаборатория восстанавливала задачу по файлам, которые выбрали вы с Данилевским.

- Производный пакет сформировала внешняя экспертка из опечатанных источников, - ответил Эльдар со своего места. - Мы передали методику, а не исходники по своему выбору.

- Ваш стенд всё равно был первым.

- Поэтому его результат не стал заключением.

Святослав постучал пальцем по таблице внешнего повтора.

- Команда могла быть штатной, а старый узел на большом комплексе обработал её иначе. Стенд не воспроизводит весь зал.

- Лаборатория отдельно проверила рабочий узел, питание и температуру, - сказал Марат. - Самопроизвольной задержки без команды не получила.

- Тогда задавайте вопросы автору команды.

- Мы их и задаём, - ответил Марат. - Под вашей учётной записью открыто окно назначения, с вашей станции сохранена резервная задача, ваша карточка вошла в техническую зону. Вы дали две несовместимые версии времени и сейчас не выбираете ни одну.

- Это не доказывает, что я создал задержку.

- Не доказывает, - согласился Марат.

В протокол внесли пять отдельных пунктов: две версии объяснения, карточку 21-Т, учётную запись, зарегистрированную станцию и технически неподтверждённую версию о случайном старом узле. Досрочный запуск миграции и возможное нарушение прежнего запрета на изменения записали отдельно, не склеивая с пятничной ночью.

Секретарь отправила выписку членам совета. Мы ждали в той же комнате, пока на экране появлялись голоса и электронные подписи. Через двенадцать минут она распечатала решение о временном ограничении доступа и передала Марату.

- Этого достаточно, чтобы признать риск для сохранности системы и продолжить внешнюю проверку. Недостаточно, чтобы объявить вас виновным в травме Агнессы или умышленном уничтожении данных. До завершения проверки вы временно отстраняетесь от аппаратной, OP-1, медиахранилища, профилей, плейлистов и администраторских прав.

- Вы оставите учреждение без системного администратора за неделю до демонстрации.

- Резервного специалиста уже вызвали. Это не увольнение и не окончательное дисциплинарное решение.

Святослав прочитал решение. Секретарь передала ему ручку. Он расписался только в получении копии и добавил: «С основаниями не согласен».

Другой администратор подключился из кабинета совета и заблокировал его рабочую учётную запись. На экране показали время и перечень отключённых прав. Файлы, письма и журналы не удалялись. Строку блокировки автоматически внесли в новый журнал и подписали служебным ключом.

- Карточку, - сказал Марат.

Святослав вынул 21-Т из бумажника и положил на стол. Секретарь сфотографировала номер и состояние пластика, затем убрала карту в прозрачный пакет. Номерная лента закрылась с сухим щелчком. В акте появились время и подписи двух свидетелей.

Представитель совета расписался в приёме пакета и отнёс его в сейф закрытого хранения. Секретарю вернулась квитанция с тем же номером акта.

К рабочей станции пошли вместе. Предыдущий образ с неё уже снимали, но сам компьютер оставался в эксплуатации из-за нехватки администратора. Теперь внешняя экспертка фотографировала заблокированный экран, корпус, серийный номер, подключённые носители и сетевые порты. Святослава попросили держать руки на виду и ничего не вводить.

- Там личная переписка сотрудников, - сказал он.

- Анализ будет ограничен зарегистрированными интервалами, - ответила экспертка. - Вы получите опись и можете присутствовать при снятии нового образа.

Дежурный инженер штатно завершил активную служебную сессию, отключил станцию от сети и питания. Кабели промаркировали, компьютер и подключённый служебный накопитель внесли в акт. На корпус поставили номерную пломбу. На месте новый образ не снимали. Станцию по тому же акту перенесли в закрытую комнату хранения, куда входили только экспертка и представитель совета.