Святослав получил копию акта и вернулся в переговорную без карточки. На дальнейшие вопросы о задержке, скане 47-А и двух версиях времени отвечать отказался.

- После консультации дам письменные пояснения, - сказал он. - Сейчас вы всё равно записываете только то, что подходит вашей схеме.

Секретарь напомнила, что запись ещё идёт.

- Прекрасно. Запишите и это.

У двери он остановился и посмотрел на меня.

- Можете опечатать всё. Публика всё равно поверит директору, а не обиженной жене.

Я не ответила. Марат попросил внести отказ и последнюю реплику в протокол. Секретарь допечатала две строки и положила рядом квитанцию о приёме карточки. В технической комнате осталось пустое место, где ещё утром стояла станция Святослава.

Глава 31. Не присвоить её победу (Эльдар)

от лица Эльдара

Мою фамилию уже вписали в строку «Итоговый технический вывод». Я заметил это, пока экспертка сверяла номер пломбы на станции Святослава с утренним актом.

- Оставьте поле пустым, - попросил я.

Она подняла глаза от планшета.

- Вы же составляли методику реконструкции.

- Поэтому подпишу свои действия и перечень вопросов. Итог пока не мой.

- «Пока» или «не ваш»?

Я снял очки, протёр их краем салфетки и ответил:

- Не мой.

В закрытой комнате хранения стоял один металлический стол. Станцию принесли сюда утром, кабели упаковали отдельно в номерные пакеты. Пломба на корпусе была цела, снимки совпадали с актом. Представитель совета открыл помещение своим ключом и остался у двери. Святослав получил уведомление о времени работ и право присутствовать лично, с консультантом или по видеосвязи. Его консультант не смог подключиться, а сам Святослав письменно отказался от участия. Ответ приложили к акту.

Экспертка включила камеру. Назвала дату, время, номер акта и участников. Затем разрезала ленту, сфотографировала края и сняла боковую крышку. Серийный номер системного диска совпал с прежней описью. Подключённый служебный накопитель тоже оказался на месте.

С этой станции уже снимали образ после первого запроса Мирры. Тогда компьютер вернули в работу из-за нехватки администратора. Ранний образ сохранял прежний срез. Новый должен был показать состояние после досрочной команды миграции и утренней блокировки. Один не заменял другой.

- Интерфейс только для чтения подключён, - сказала экспертка. - Источники система видит. Запись на них заблокирована.

Я проверил номера устройств, не касаясь клавиатуры. В акте для меня оставили узкое поле: «Сверка оборудования». Этого было достаточно.

Источники копировали по очереди. Сначала системный диск, потом служебный накопитель. На экране росли проценты, а принтер справа выплёвывал длинные полосы с контрольными суммами. Экспертка сравнила их с результатом повторного чтения и прикрепила к акту. Каждый мастер-образ сохранила на отдельном учтённом носителе. Оба источника снова отключила, накопитель убрала в новый номерной пакет, корпус закрыла и поставила новую пломбу. Номера обеих лент внесла в акт.

- Поиск начинаем после регистрации транспортных копий, - сказала она.

- Вы начинаете, - поправил я.

- Уже решили?

- Да.

Она не стала спрашивать, почему. Взяла чистый бланк и зачеркнула мою фамилию в строке итогового вывода одной прямой чертой. Я расписался в соседнем поле только за то, что видел целую пломбу, сверил номера и передал перечень вопросов.

Список я составил без имён. Лаборатории предстояло определить, какие интерактивные действия выполнялись с 22:40 до 22:48 и откуда создали резервную задачу. Также требовалось установить, когда открыли старый профиль и назначили четвёртый канал, с какой станции пришла команда задержки и что предшествовало раннему запуску миграции. Отдельным пунктом попросил сопоставить ранний и новый срезы, не считать отсутствие файла доказательством удаления и не выходить за зарегистрированные интервалы.

Подписанный журнал, рабочая станция и карточка 21-Т давали лаборатории независимый маршрут проверки. Они не показывали руку на клавиатуре и не устанавливали намерение. Но теперь специалисту не требовалось верить ни Мирре, ни мне, чтобы пройти этот маршрут от начала до конца.

Экспертка создала с мастер-образов две заверенные транспортные копии. Контрольная сумма каждой копии совпала с соответствующим мастер-образом. К пакету добавили заверенные выгрузки подписанного системного журнала и журнала контроллера дверей по карточке 21-Т. Физическая карточка оставалась в сейфе совета, а лаборатории передавались её фотографии и акт приёма с номером. Носители запечатали по отдельности, номера лент внесли в реестр и оформили доставку с регистрацией и распиской. Я подписал состав материалов и вопросы, но не получил ни одной транспортной копии.

- Для работы над демонстрацией вам может понадобиться часть конфигурации, - заметила экспертка.

- Конфигурация уже есть в зарегистрированном пакете. Новые образы я открывать не буду.

- Тогда напишите границы доступа сейчас. Иначе через два дня все вспомнят их по-разному.

На обороте чернового уведомления я начертил две колонки. В первой записал: анализ новых образов, итоговая техническая интерпретация, атрибуция действий, подпись под заключением. Во второй: безопасная методика, блокировки, контрольные суммы пакетов, аварийная остановка, монтаж тестового режима. Свою фамилию поставил только во вторую.

Причину пришлось назвать прямо: личные отношения с Миррой Левицкой и участие в предварительной реконструкции. Я трижды менял порядок слов, будто от него могло стать менее неловко. Не стало.

Уведомление я сохранил, но не отправил. Сначала его должна была увидеть Мирра. Не в копии письма Марату и не в протоколе следующего совета.

В свою мастерскую я приехал после трёх. Тестовый купол стоял выключенным. Мирра разложила на полу листы будущей методики и прижимала углы коробками с кабелями. На каждом листе был номер этапа, но запускать систему она не собиралась. Сегодня она только проверяла порядок.

- Не наступайте на третий, - сказала она вместо приветствия. - Там изоляция узла.

Я обошёл лист и положил уведомление на пустую крышку от оборудования.

- Новый образ снят. Мастер-образы и транспортные копии зарегистрированы. Сегодня их примет лаборатория.

- Хорошо. Что это?

- Мой самоотвод от итогового заключения.

Мирра не взяла лист. Сначала подняла коробку, переставила её на другой угол и только потом спросила:

- От всего аудита?

- От анализа новых образов и финальной подписи. За безопасность демонстрации я отвечаю.

- Уже отвечаете?

- Если вы и совет оставите меня в этой роли.

Она выпрямилась. На щеке осталась серая полоска от пальцев, которыми она передвигала старые кабели.

- Очень аккуратно. Сами нашли доказательства, сами определили момент, когда можно отойти, и теперь оставляете себе удобную часть. От меня требуется её утвердить.

- Я не отхожу.

- В документе ваша фамилия исчезает.

- Из одной строки.

- Из той, которую будут читать.

Я мог объяснить всё за минуту. Два поля, два вида ответственности, один очевидный конфликт интересов. Раньше мне показалось бы, что точности достаточно. Сейчас я заставил себя не перебивать.

Мирра подняла уведомление.

- Неделю мне объясняют, что я не автор, не оператор и вообще обиженная жена. Сегодня утром Святослав снова назвал меня именно так. Теперь единственный инженер, который прошёл со мной всю цепочку, убирает подпись. Как вы думаете, что я должна услышать?

- Что я не дам им свести ваши доказательства к показаниям мужчины, который с вами спит.

Она резко опустила лист.

- Значит, дело всё-таки во мне.

- В наших отношениях. Они мои тоже. Поэтому решение о своей подписи я принял сам.

- А мне оставили сообщение перед отправкой?

- Я ничего не отправил. Пришёл сначала к вам.