- Я тоже. До связи.

Марат назначил заседание на половину третьего. В повестке стояли две темы: раскрытие личной заинтересованности участников предварительной реконструкции и сохранение условий технической демонстрации. Ни слова о супружеской верности, возрасте или фотографии как доказательстве вмешательства.

До заседания я собрала пять документов. Протокол пятничного совета. Уведомление Эльдара о самоотводе, зарегистрированное в субботу в 16:20. Подтверждение приёма транспортных носителей лабораторией. Таблицу разрешённых и исключённых действий. Подписанную эксперткой методику с журналом вчерашней остановки.

Секретарь проверила номера и сделала копии для попечителей. Снимок экрана с адресом публикации и временем приложили только как причину нового заседания. В доказательный технический пакет он не вошёл.

Яков пришёл раньше меня. Он сидел справа от председательского места, но перед ним не было пульта управления заседанием. Марат занял своё кресло, назвал участников и напомнил, что совет рассматривает конфликт интересов, а не личную мораль. Независимая экспертка подключилась по защищённой связи. Эльдар не присутствовал.

- Мирра Савельевна, вы подтверждаете личные отношения с Эльдаром Данилевским? - спросил Марат.

- Подтверждаю.

В комнате кто-то переложил ручку с одной стороны папки на другую. Я услышала пластмассовый стук яснее собственного голоса.

- Они начались до его официального самоотвода?

- Да.

- На прошлом заседании вы отказались обсуждать личные отношения.

- Я сказала, что они не являются предметом заседания. Роман я не отрицала, но для раскрытия профессиональной заинтересованности этого ответа оказалось недостаточно. Границу следовало оформить раньше, когда наши отношения перестали быть только рабочими.

Яков слегка наклонился к микрофону.

- Когда именно это произошло?

- Для оценки конфликта достаточно зафиксировать, что до субботнего самоотвода, - сказал Марат.

- Совет вправе знать, подписывал ли Данилевский документы уже как любовник моей жены.

- Предварительные протоколы своих действий он подписывал, - ответила я. - Независимое заключение не подписывал никогда. Первый поцелуй произошёл после составления предварительной таблицы архивного индекса и до внешнего повторения опыта. Это надо внести в хронологию. Даты и подробности секса в неё не входят.

- Удобное разделение, - сказал Яков.

- Профессиональную границу я провела поздно. Это моя ошибка. За близость я перед советом оправдываться не буду.

Один из попечителей спросил, мог ли Эльдар выбирать материалы для лаборатории после начала отношений.

Экспертка открыла таблицу доступа.

- В ранней реконструкции Данилевский участвовал вместе с Миррой Левицкой. Её результаты обозначались как предварительные и повторялись внешней лабораторией. Оригиналы находились у меня. С субботы Данилевский не получает новые образы, не анализирует содержимое, не участвует в атрибуции действий и не видит проект итогового заключения. Он отвечает только за безопасный стенд, блокировки, аварийные остановки и сверку упаковки контрольных носителей демонстрационного стенда. К лабораторным источникам и их копиям доступа у него нет.

- Заключение по новой станции уже готово? - спросил Яков.

- Нет. Лаборатория приняла материалы и работает по зарегистрированному перечню. Подписантом будет её уполномоченный специалист. Данилевский не выбирает этого человека.

- Но вопросы лаборатории составлял он.

- Нейтральный перечень вопросов приложен к акту, - ответила экспертка. - В нём нет имён и ожидаемого виновного. Источники определялись описью, а не желанием консультанта.

Яков листал таблицу медленно. Для публики фотография была сильным доводом. В протоколе она не отменяла ни одной пломбы.

- Мирра скрыла отношения, пока совет принимал решение о демонстрации, - сказал он. - Теперь вы предлагаете поверить, что всё остальное раскрыто вовремя.

- Верить на слово не требуется, - ответил Марат. - Даты и записи можно проверить. Самоотвод зарегистрирован до публикации. Новые материалы переданы лаборатории. Консультант исключён из итоговой интерпретации. Вчерашняя ошибка Мирры и её исправление тоже сохранены, а не убраны из журнала.

- Тогда фотография вообще ничего не значит?

- Она означает, что отношения существуют. Мотив технических действий она не устанавливает.

Марат объявил перерыв на пятнадцать минут. Я вышла в коридор и налила воду из кулера. Телефон лежал в сумке. Я не проверяла, сколько людей уже обсудили мой поцелуй, потому что через стену решали вопрос не о поцелуе.

После перерыва совет утвердил три пункта. Моё запоздалое раскрытие личной заинтересованности внесли в протокол. Самоотвод Эльдара признали достаточным только при сохранении всех записанных ограничений. Дату демонстрации условно оставили на субботу. Подписанное техническое заключение независимой лаборатории должно было поступить в реестр до допуска к запуску. Если лаборатория не успевала или заключение требовало дополнительной проверки, показ переносился без отдельного голосования. При отсутствии таких препятствий демонстрация должна была пройти по принятой многоступенчатой методике.

Яков заявил возражение против последнего пункта. Его записали полностью.

Для публичного сообщения секретарь предложила шесть строк. Я изменила одну: вместо «романтическая связь, не относящаяся к проверке» написала «личные отношения, раскрытые совету с опозданием». Секретарь внесла правку, а я поставила рядом инициалы.

Сообщение подтверждало наши отношения, субботний самоотвод и независимую лабораторию. В нём перечислялись исключённые функции Эльдара и называлась условная дата безопасной демонстрации с обязательной регистрацией заключения до допуска к запуску. Про гостиницу, секс, измену Якова и источник фотографии там не было ничего.

- Публикуем от имени совета и даём вам ссылку, - сказала секретарь.

- Я размещу ту же формулировку у себя без добавлений.

- Комментарии закроете?

- На сегодня да.

Я скопировала текст после публикации совета и не добавила фотографии. Снежана прислала один знак: поднятый большой палец. Ринат ничего не написал. Эльдар сообщил в личном чате: «Прочитал». Публичного признания он из этого не сделал.

Из здания я вышла после шести. Дома не было молока, а хлеб закончился утром. Можно было заказать доставку, но ожидание курьера в квартире казалось сложнее, чем десять минут в соседнем магазине.

У полки двое жильцов нашего дома замолчали, когда я подошла. Одна женщина уже держала упаковку творога, но продолжала читать этикетку, пока я выбирала молоко по сроку. Я взяла бутылку с дальней стороны, проверила крышку и поставила в корзину.

Хлеб лежал у кассы. Я выбрала обычную буханку. Телефон кассира светился рядом с терминалом, на экране мелькнул знакомый белый прямоугольник ворот. Она быстро перевернула аппарат, пробила молоко и посмотрела на меня дольше, чем требовалось для оплаты.

Я приложила карту. Терминал подтвердил покупку с первого раза.

- Хлеб отдельно положить? - спросила кассир.

- Отдельно. С молоком помнётся.

Глава 34. Показания Эльзы

Папка была той же самой. Прозрачный пластик, синяя молния и загнутый угол листа с перечнем копий. В четверг утром Эльза положила её на стол в малой комнате совета и не сняла ладонь.

- Оригинал внутри, - сказала она. - Я готова отдать его официально.

Я не прикоснулась к молнии.

- Экспертка знает, что ты придёшь?

- Теперь знает. Я написала ей из такси. И Марату.

- Одна приехала?

- Водитель довёз до двери. Сопровождение из двух свидетелей я не заказала.

Она попыталась улыбнуться, но посмотрела на папку и передумала. На соседнем стуле стоял знакомый пакет из обувного магазина. В нём Эльза принесла тетрадь ко мне домой в прошлую среду. Теперь пакет был аккуратно сложен вчетверо и лежал отдельно.