- Где хранила? - спросила я.

- В домашней металлической коробке для бумаг. Как обещала. Ключ был у меня. После нашей съёмки ничего не исправляла и новых листов не вкладывала.

- Кто видел тетрадь?

- Никто. Даже сестре сказала, что там старые договоры.

Секретарь совета вошла с журналом регистрации и портативной камерой. Экспертка ехала из лаборатории и просила до её приезда папку не открывать. Секретарь поставила камеру так, чтобы в кадр попадали стол и наши руки, назвала дату, время и участников.

- Передавать будете кому? - спросила она.

Эльза посмотрела на меня.

- Сначала Мирре. Я сказала тогда, что принесу оригинал сама.

- Лучше сразу эксперту, - ответила я.

- Лучше. Но я принесла тебе, а не оставила у охраны. Напиши, что получила закрытую папку. Потом передашь при мне.

Спорить о нескольких минутах хранения было бы удобнее, чем принять её решение. Я взяла чистый лист и записала название тетради: «Школьные группы. Июнь - ноябрь». Указала прозрачную папку, две распечатки электронного расписания и лист с перечнем сделанных копий. Отдельно написала, что содержимое не проверялось, а папка остаётся на столе под записью камеры.

Эльза прочла каждую строку.

- Про обувной пакет не надо?

- Он не часть источника.

- Наконец ему отказали в официальном статусе.

Я подписала расписку и передала ей копию. Только после этого Эльза убрала ладонь. Я взяла папку за края и положила перед свободным местом экспертки. Молния осталась закрытой.

Экспертка приехала через двадцать минут. Сначала прочла расписку, потом проверила непрерывность записи и попросила нас по очереди назвать, касались ли мы папки после включения камеры.

- Я положила её на стол и держала рукой, - сказала Эльза.

- Я перенесла на другую сторону стола, не открывала, - ответила я.

- Хорошо. Лишнее звено появилось, но не спряталось.

Она надела тонкие перчатки, сфотографировала папку с четырёх сторон и расстегнула молнию. Сверху лежала тетрадь обложкой вверх. Под ней находились распечатки и лист с нашим прежним перечнем файлов.

Экспертка включила на втором экране видео, которое Снежана сняла у меня на кухне. Сверяла обложку, порядок страниц, обороты, старые загибы и пометки на распечатках. Мы с Эльзой молчали. Один лист в тетради торчал выше остальных. На видео он торчал точно так же.

- Совпадение с зафиксированным видом есть, - сказала экспертка. - Частное хранение до сегодняшнего дня остаётся ограничением. Это не исчезает от хорошего совпадения фотографий.

- Запишите, - ответила Эльза.

Листы пересчитали и внесли количество в акт. На самой тетради ничего не нумеровали. Экспертка разложила рядом заверенные копии, которые получила после нашего первого разговора, и попросила Эльзу объяснить назначение записей.

- Это рабочее расписание просветительского отдела, - сказала Эльза. - Не журнал охраны и не список входов. В электронном плане стоит, кто должен работать. В тетради я отмечала, что случилось на самом деле: группы, задержавшиеся автобусы, выдачу переносного пульта, позднее закрытие залов и кабинетов.

- Отметка об инициалах подтверждает присутствие человека?

- Не всегда. Если рядом его подпись, возврат оборудования или моё слово «видела», подтверждаю. В остальных случаях это могла быть заявка по телефону.

Она говорила ровно, но дважды поправила очки, хотя они не сползали.

Экспертка открыла страницу за среду перед юбилеем. Электронный план закрывал работу цифрового отдела отметкой 21:07. В бумаге Юлиана расписалась за переносной пульт, рядом Святослав подтвердил получение доступа в галерею. Возврат оборудования Эльза отметила в 21:50.

- Сорок три минуты, - сказала экспертка. - Где вы находились?

- Сначала ждала автобус школьной группы. Он сломался на трассе. Затем собирала материалы в своём кабинете. Проводила Юлиану и Святослава взглядом до технического коридора, а позже встретила на обратном пути.

- Что делали внутри?

- Не знаю.

- Яков Левицкий присутствовал?

- После встречи он уехал около девяти. Возвращался ли через другой вход, я не видела.

Эта фраза уже была в записи нашего кухонного разговора. Экспертка отметила совпадение и перелистнула страницу, но Эльза накрыла пальцем край распечатки.

- Есть деталь, которой нет в тетради и которую я тогда не сказала Мирре.

Я подняла голову. Экспертка не стала торопить.

- В 21:50 Юлиана принесла пульт, - продолжила Эльза. - Держала его под мышкой. Святослав расписался и пошёл с ней к служебному выходу. Перед дверью она передала ему что-то маленькое. Из ладони в ладонь.

- Опишите предмет.

- Не могу. Он помещался в закрытой руке. Заметной упаковки не было. Маркировки я не видела.

- Цвет, форма?

- Не уверена. Свет в коридоре был обычный, но я смотрела на пульт и журнал. Заметила движение рук. Потом Святослав убрал предмет в карман.

- Мог быть ключом?

- Мог. Накопителем, переходником, чем угодно.

- M-01 вы узнали?

Эльза посмотрела на меня, затем снова на экспертку.

- Нет. После пропажи токена я подумала о нём. В тот вечер не знала, что это.

Экспертка продиктовала секретарю: «Передача неустановленного небольшого предмета от Юлианы Ясинской Святославу Поливанову со слов Эльзы Нагорной. Предмет не идентифицирован. Первоначальный источник предмета свидетелю неизвестен».

- С Яковом эту передачу не связываем, - добавила она. - Вы не видели, как он что-либо приносил Юлиане.

- Не видела.

- С токеном тоже не связываем без отдельного подтверждения.

- Понимаю.

Мне хотелось спросить, почему она не сказала об этом на моей кухне. Вопрос уже стоял между нами, но до конца опроса я оставила его там.

Экспертка открыла заверенную выписку из подписанного системного журнала. В ней были пятничный вход карточки Святослава в техническую зону и последующая авторизация M-01 на OP-1. Среда из тетради и пятница из системного журнала оставались разными вечерами.

- Бумажная запись показывает позднюю совместную работу в среду, - сказала она. - Системный журнал показывает использование токена в пятницу. Один документ не переносит событие в другой день.

- Да, - ответила Эльза.

- Наблюдение малого предмета может проверяться вместе с другими показаниями. Само по себе оно не доказывает передачу M-01.

Я записала эту фразу в свой блокнот. Не потому, что не поняла с первого раза. Потому что удобный мост между двумя вечерами строился слишком быстро.

- После сбоя вы слышали просьбы изменить или убрать записи? - спросила экспертка.

Эльза сложила руки на коленях.

- Святослав попросил убрать аварийные записи с экрана.

- Это точные слова?

Она задержалась с ответом.

- Нет. Точно он сказал дежурному оператору: «Закройте аварийное окно». Потом объяснил, что оно блокирует нормальный интерфейс и мешает проверить узлы.

- Требовал удалить журнал?

- Слова «удалить» не было.

- Обращался к директору?

- Нет. Яков ушёл в фойе к журналистам. Святослав говорил оператору. Мирра запретила закрывать окно, Эльдар потребовал сначала сохранить копию, а Марат сказал ничего не удалять до выгрузки.

- Что сделали вы?

- Записала названную оператором контрольную сумму.

Экспертка отметила, что дословную реплику подтверждает только Эльза: звук разговора не записывался. Затем она открыла зарегистрированный журнал смены и акт выгрузки. Контрольная сумма в бумажной записи Эльзы совпала с суммой сохранённого файла. Окно позже закрыли штатно, но выгрузка и исходные события остались в зарегистрированном пакете.

- Значит, свидетель подтверждает уже зафиксированный разговор, - сказала экспертка. - Приказа уничтожить записи из её показаний не следует.

- Не следует, - повторила Эльза.

- Было что-то ещё?

- На следующий рабочий день Святослав велел отделам отложить бумагу и сверяться с электронной версией. Ручные пометки назвал неофициальными и мешающими восстановлению событий.