- Добавить про сохранённый профиль? - спросила она.

- Нет. В этом ответе только закрытие сеанса. Не будем смешивать вопросы.

- Ты уже разговариваешь как Данилевский.

- Он разговаривает медленнее.

Эльза фыркнула.

- Зато ты сегодня пришла после банка с таким лицом, будто закрыла там самого Якова.

- Только бумаги.

- Тоже начало.

Я сложила распечатку в папку. Рассказывать о ночном поцелуе не хотелось. Он не отменял ни письмо Святослава, ни попытку Якова получить пароль. Но рядом с Эльзой я могла хотя бы не делать вид, что спала достаточно.

- Если я начну путать номера, останови меня, - сказала я.

- С удовольствием. Для этого и веду тетрадку.

Через двадцать две минуты Эльдар вернулся в зал. На планшете он показал две линии: положение четвёртого проектора сразу после утренней замены и после прогрева. Вторая опустилась на одиннадцать миллиметров по краю изображения.

- Вставка села? - спросил дежурный оператор.

- Да. Механика стабильна последние десять минут. Компенсирую в сервисном слое, затем повторяем. Если после второго прогрева значение уйдёт ещё, крепление меняем целиком и репетицию переносим.

- А профиль? - спросила я.

- Чистая утверждённая основа. Коррекцию оформим отдельной версией с номером акта. Никаких безымянных черновиков.

Он сел у сервисной станции. Я наблюдала за экраном со своего места. Эльдар сдвинул контрольные точки четвёртого канала на одинаковую величину, не меняя форму маски и соседний сектор. Сохранил версию под номером акта, назвал контрольную сумму. Дежурный оператор занёс её в журнал и подписал своим токеном.

Святослав подошёл к пульту.

- Вы сейчас компенсируете механическую ошибку программой.

- Штатная калибровка для того и существует, - ответил Эльдар.

- До следующего сдвига.

- Если крепление продолжит уходить, программную поправку не считаем ремонтом. Я только что это сказал.

- Попечителям вы сказали «обычная настройка».

- Потому что пока это обычная настройка.

- А вчера был необычный профиль. Слишком много совпадений за два дня.

Я посмотрела на него.

- Откуда вы знаете про черновой профиль?

Святослав не изменился в лице.

- Вы оставили ночью голосовое сообщение с требованием сохранить журналы. Не трудно догадаться, что нашли что-то в истории.

- Я не называла профиль.

- Историю вы открывали ради профилей.

Ответ был логичным. И всё же прозвучал слишком быстро.

Эльдар не поддержал мой взгляд. Он закончил сохранение, отсоединил сервисный кабель и попросил дежурного оператора запустить ту же сцену с начала.

Светлая дуга исчезла. Горизонт шёл ровной линией по всему куполу. Мы оставили поле на две минуты, сняли значения в тех же точках. Сдвиг не вернулся.

- Теперь медленное движение, - сказал Эльдар.

Оператор запустил переход от вечернего пейзажа к ночному небу. Цифровой горизонт опустился, звёзды старого аппарата появились над ним по меткам. Шесть таймкодов менялись одновременно. Я следила за четвёртым сектором, пока глаза не начали искать дефект там, где его уже не было.

Потом проверили короткую имитацию полёта без зрительского звука. Эльдар стоял у бокового прохода и смотрел не на красоту сцены, а на контрольные точки. Ни один сектор не запаздывал.

- Синхронизация штатная, - сказал он. - Физическое положение стабильно. В акте укажу замену вставки, величину ухода и коррекцию.

Марат поднялся.

- Значит, юбилей оставляем?

- По этому дефекту оснований отменять нет, - ответил Эльдар. - Приёмку комплекса я ещё не закрыл.

- Я услышал обе части.

Один из попечителей попросил прислать ему объяснение без графиков. Представительница управления уточнила, нужен ли отдельный страховой акт. Святослав снова заговорил о полной цифровой замене и назвал сумму предварительного предложения подрядчика.

- Откуда уже есть сумма? - спросил Марат.

- Я запрашивал варианты весной. Это моя работа.

- Тогда пришлите запрос и ответы. Сегодня мы не выбираем подрядчика.

Святослав кивнул и сел.

Репетицию закончили на двадцать пять минут позже. Я подписала только перечень просмотренных сцен. Акт калибровки подписали Эльдар и дежурный оператор, моё имя стояло в графе наблюдателя. Служебный носитель из ночной проверки я передала Эльзе, и она убрала пакет в металлический шкаф рядом с архивной копией, отдельно записав номер пломбы.

Попечители ушли через фойе с Маратом. Сотрудники разошлись на обед. Я задержалась у служебной двери, чтобы проверить, закрылась ли галерея после работ.

Юлиана стояла у окна и листала на телефоне фотографии купола.

- Быстро разошлось? - спросила я.

- Я снимаю для отчёта.

- Тогда подпишите, что дефект устранён штатно.

- На фотографии видна линия. Устранение выглядит как люди, которые двадцать минут ходят вокруг техники.

- Работа иногда так и выглядит.

- Вы хотели остановить прогон при первом шве.

- Я отвечала за зал.

- А Эльдар попросил продолжить.

- На неподвижной сцене и под замером.

Юлиана убрала телефон в карман.

- Публика не запомнит неподвижную сцену и одиннадцать миллиметров, Мирра Савельевна. Она запомнит того, кто сумел продолжить шоу.

Глава 10. Чужой голос

Картонная ракета упала у основания старого аппарата как раз в тот момент, когда над куполом взошла Земля.

Номер заказа 87231896, куплено на сайте

- Простите, - прошептала девочка из третьего ряда.

- Если экипаж цел, полёт продолжается, - ответила я.

Она сбежала по ступенькам, подняла ракету и вернулась на место под смех одноклассников. Учительница попыталась призвать третий класс к порядку, но я попросила не мешать. Вопросы в звёздном зале были полезнее примерного молчания.

После вчерашней репетиции я сама взяла уже назначенную утреннюю школьную группу. До юбилея оставалось восемь дней. Мне нужно было увидеть комплекс в живом режиме, а не ещё раз смотреть на сетки и цифры. Дежурный оператор запустил утверждённую школьную программу своим токеном, проверил таймкоды и остался у пульта. M-01 лежал в футляре для юбилейного запуска, как я считала.

Эльдар сидел в последнем ряду с закрытым ноутбуком. Он обещал не измерять ничего во время лекции, если система не подаст предупреждение. Я обещала не искать взглядом четвёртый сектор каждые десять секунд. Пока оба держали слово.

- Земля правда такая маленькая? - спросил мальчик у прохода.

- От Луны она кажется примерно в четыре раза шире Луны, которую мы видим с Земли. Но сейчас изображение увеличено, иначе вам пришлось бы щуриться.

- А там виден наш город?

- Нет. Даже стран не разобрать без приборов.

- А космонавты видят свои дома?

- Тоже нет. Зато знают, где искать.

На куполе Земля медленно ушла вправо, цифровые каналы отработали переход одновременно. Я не посмотрела на контрольный монитор. Почти.

Мы пролетели мимо Луны, поговорили о следах, которые не смывает дождём, потому что дождя там нет. Один мальчик спросил, можно ли забрать домой лунный камень. Девочка с картонной ракетой хотела знать, кому принадлежит найденный метеорит. Учительница снова пыталась их усадить ровнее.

- Пусть спрашивают, - сказала я. - У нас ещё девять минут.

Рука поднялась в первом ряду. Худой мальчик в очках ждал, пока я кивну, и спросил серьёзно:

- А на Солнце можно высадиться ночью?

Кто-то засмеялся. Он покраснел, но руку не опустил.

- Хороший вопрос, - сказала я. - Ночью темнеет у нас, потому что Земля поворачивается к Солнцу другой стороной. На самом Солнце такой ночи нет. Это горячая звезда, у неё нет твёрдой поверхности, куда можно поставить корабль.

- Совсем нельзя подлететь?

- Подлететь можно, и аппараты это делают. Только им нужны особые щиты от жара. Чем ближе, тем труднее.

- А если с теневой стороны?