- Сумма указана с учётом расширенных прав, - сказала Юлиана. - Это больше обычного гонорара за озвучивание.

- Потому что я ничего не озвучивала.

- Поэтому мы и оформляем производное использование.

- После того, как использовали.

- Сейчас ролик снят с показа. Подпишите, и вопрос закрыт.

Я перелистнула страницы ещё раз.

- Какой именно вопрос? Голос или моё молчание о пенсии?

- Пункт стандартный. Он защищает учреждение от семейного скандала.

- Учреждение или Якова?

- Вы опять смешиваете личное и рабочее.

- Здесь в одном пункте мой голос, моя должность и запрет говорить. Это вы смешали.

Юлиана закрыла ноутбук.

- Вы можете взять время до понедельника.

- Не нужно. Я не подписываю.

- Даже не обсудите сумму?

- Нет.

- Тогда ролик останется спорным, а лаборатория потеряет кампанию из-за вашей обиды.

- Лаборатория потеряет чужой голос. Сделайте рекламу своим.

Она забрала соглашение, но я остановила её ладонью.

- Копию оставьте.

- Это проект.

- Тогда зарегистрируйте официальное предложение и пришлите мне. Я уже видела условия.

Юлиана несколько секунд смотрела на меня, затем вынула лист из папки и написала на первой странице: «Проект передан для ознакомления». Поставила дату и подпись. Эльза расписалась свидетелем передачи.

- До понедельника, - сказала Юлиана.

- Ответ уже дан.

Она вышла.

Мы с Эльзой перенесли список записей в таблицу. Я сделала колонки: название программы, год, вид носителя, фраза в ролике, способ изменения, основание доступа. Первый фрагмент оказался из «Звёзд над Верхнеозёрском»: паузу после слова «небо» взяли оттуда. Слово «технологии» нашлось в радиоинтервью об обновлении зала. Окончание фразы склеили из трёх разных лекций.

За дверью началась посадка на следующий сеанс. Времени до моей дневной программы оставалось сорок минут.

- Успеем ещё один? - спросила Эльза.

Я открыла запись ролика и поставила курсор на следующую фразу.

- Включай, - сказала я. - Сверим следующий фрагмент.

Глава 11. Ночной доступ

Серый футляр оказался слишком лрёгким ещё до того, как я офткрыла крышку.

Я поставила его на сдтол, отщёлкнула замок и увидела короткий кдабель, памятку по зарядке и пустое углубление в поролоне. M-01 исчез.

В субботу планетарий открывался в одиннадцать. Я пришла на час раньше, чтобы провести плановую проверку токена перед юбилейной неделей. На крышке всё ещё была моя бумажка: «Юбилей. Проверить заряд». Футляр стоял там, где я его оставила, в запертом шкафу методического кабинета.

Я не стала вытаскивать кабель. Сфотографировала открытый футляр вместе с часами на стене и позвонила Эльзе.

- Ты уже в здании?

- На лестнице. Что случилось?

- Зайди ко мне и приведи охранника. Ничего пока не объясняй.

Она пришла через две минуты. Следом вошёл сменный охранник, застёгивая форменную кофту. Я показала им шкаф, ключ в своей руке и пустое место.

- Когда последний раз видела? - спросила Эльза.

- В понедельник перед ночной настройкой проверяла индикатор. Потом убрала сюда.

- Может, брала на репетицию?

- Нет. Все прогоны подписывал дежурный оператор своим токеном.

Охранник осмотрел замок.

- Повреждений нет.

- Я вижу.

- Просто для записи.

- Тогда запишите и внутреннюю дверь. Она тоже без повреждений.

Он достал журнал. Эльза встала рядом, продиктовала время обнаружения и номер футляра. Я расписалась под записью, затем закрыла шкаф, но ключ не повернула. До осмотра службы доступа внутри ничего трогать не следовало.

M-01 был персональным аппаратным токеном, а не ключом от двери. Он входил в операторскую систему на допущенной рабочей станции и подписывал запуск моим идентификатором. В старой схеме отдельного кода не требовалось. Мы собирались добавить второй фактор после юбилея. Теперь слово «после» выглядело неприлично удобным.

- Святослав уже приехал? - спросила я.

- Его машина сзади, - ответил охранник.

- Позовите сюда. И Эльдара тоже, если он в галерее.

Святослав появился первым. На нём была рабочая куртка, в руке планшет. Он остановился в дверях, посмотрел на футляр, потом на меня.

- Что пропало?

- M-01.

- Вы уверены, что он лежал здесь?

- Да.

- Я не спорю. Просто уточняю. За последние дни вы переносили архивные носители, бумаги, меняли доступы. Возможно, токен оказался в другой сумке или в банковской ячейке.

Он произносил каждое предположение мягко, оставляя мне возможность самой выбрать удобную версию собственной забывчивости.

- В банковскую ячейку я отнесла личные документы, - сказала я. - Токен учреждения из здания не выносила.

- Может быть, переложили в другой шкаф перед репетицией?

- Нет.

- Иногда автоматическое действие не остаётся в памяти, особенно когда человек не спал.

Эльза закрыла свою тетрадь.

- Она не спала, но номер пломбы вчера назвала без ошибки.

- Я не ставлю под сомнение компетентность Мирры Савельевны, - ответил Святослав. - Пытаюсь найти простое объяснение до того, как мы объявим о краже персонального средства доступа.

- Начните с журнала авторизаций, - сказала я.

- Для него нужен административный вход.

- У вас он есть.

- На рабочей станции службы. Здесь показать не смогу.

- Тогда идём туда.

Эльдар вошёл, когда мы уже собирались выйти. Он выслушал короткое объяснение, не задавая вопроса, почему я могла забыть. Достал телефон и сфотографировал футляр с того же места, где стояла я.

- Замок шкафа обычный? - спросил он.

- Мой ключ и аварийный директорский, - ответила я.

Святослав поднял голову.

- Мастер-ключ есть по регламенту. Это не означает, что директор открывал шкаф.

- Я и не сказал, что означает.

- Тогда зачем уточняете?

- Чтобы не принимать отсутствие повреждений за отсутствие доступа.

Мы прошли в небольшую комнату службы возле аппаратной. Святослав попросил всех остаться за чертой у двери, потому что внутрь допускались только администраторы. Эльдар встал так, чтобы видеть экран, не переступая линию. Я осталась рядом.

Святослав вошёл под своей учётной записью, открыл подписанный журнал операторской среды и поставил фильтр M-01. На экране появились четыре строки. Три относились к моим прошлым сеансам. Последняя была вчерашней.

22:47:16. Рабочая станция OP-1. Авторизация M-01. Результат: успешно.

- Откройте строку, - сказала я.

- Подробности доступны только в режиме расследования.

- Персональный токен пропал. Это и есть расследование.

Святослав посмотрел на Эльдара.

- Внешнему специалисту такой доступ не предусмотрен.

- Мне достаточно увидеть подпись журнала и время, - ответил тот.

Святослав открыл свойства. Серверная подпись была действующей. В строке назначения стояло «операторская среда», без названия программы. Сеанс длился четыре минуты и завершился штатно.

- В это время я была дома, - сказала я.

- Кто может подтвердить? - спросил Святослав.

- Я отправила Эльзе таблицу по голосовым фрагментам в 22:41. В 22:55 мы говорили по телефону. Файл ушёл с домашней сети.

- Подключиться к домашней сети может другой человек.

- А моим голосом по телефону тоже говорил другой человек?

- Я не обвиняю вас. Наоборот, предлагаю проверить все варианты.

- Проверьте карточку служебного входа и камеру.

Он открыл другую вкладку. Моя дверная карточка вечером не использовалась. Записей M-01 там и не могло быть: токен не открывал помещения.

По журналу служебного входа в 22:39 прошла карточка с техническим допуском, а в 22:58 зафиксирован выход. Номер владельца на общем экране был скрыт.

- Режим расследования, - сказала я.

- Сначала уведомляем службу безопасности.

- Камеру покажите сейчас.