Сказать правду означало назвать и предел, который он превысил. Тогда пришлось бы объяснить, кто этот предел установил, кто вынес M-01 из шкафа и почему скрытую копию вообще готовили.

- Сообщение сохрани, - сказал я.

- Я не собиралась удалять.

- Никому пока не пересылай.

- Включая внешнего эксперта?

- Особенно ей. Одно частное сообщение без контекста сейчас разрушит проверку.

- Или твою версию?

- Обе. Сначала я поговорю со Святославом.

Юлиана встала и открыла дверь.

- Ты поговоришь или договоришься?

- Это зависит от того, что он скажет.

- Нет, Яков. Это зависит от того, что ты готов признать.

Она ушла, оставив дверь открытой.

Я запросил у технической службы полный первичный отчёт. Святослав прислал ссылку через секретаря, не позвонил. Отчёт подтверждал: профиль создавал геометрический шов, а отдельная команда задерживала четвёртый поток. Она была оформлена как диагностическая проверка синхронизации и вызвана скрытой задачей. В поле автора стояла служебная учётная запись.

Подписанного журнала, рабочей станции и личности пользователя в этом документе не было. Значит, для совета он оставался описанием механизма, а не признанием Святослава.

Я открыл запись происшествия. Агнесса встала через несколько секунд после начала задержки. Мирра сразу дала команду остановки. Здесь она действовала правильно. Признавать это было нетрудно: сорок лет я знал, что у пульта она собрана. Трудно было другое. Если её аварийные действия безупречны, отстранение можно удержать только самим запуском под M-01 и нарушениями до него.

У меня оставался выбор: сообщить Марату о словах Юлианы и поставить рядом собственную передачу токена или ускорить кадровое решение до того, как частные признания станут официальными.

В 10:17 я попросил Марата собрать внеочередной совет.

Дневной совет собрали без сотрудников в кабинете Марата. Пришли два попечителя, юрист и представитель города. На столе лежало предварительное письмо лаборатории: исследованный модуль не выбирал старый профиль сам. О задержке письмо выводов не содержало.

- Это снимает версию обычного износа, - сказал Марат. - И усиливает необходимость закончить внешнюю проверку.

- Она займёт недели, - ответил я. - За три дня у нас отменены группы, коллектив делится на лагеря, документы выходят за пределы учреждения.

- Какие документы вышли? - спросил юрист.

- Мирра показывает членам семьи выдержки из проверки. Эльдар работает в личной мастерской. В сети обсуждают внутренние версии.

- Передача заверенных обезличенных строк семье не является публикацией, - сказал Марат. - Мастерская включена в план обследования.

- Дело не в одном нарушении. Мирра отказывается от урегулирования, конфликтует с сотрудниками и продолжает представлять себя действующим руководителем зала после отстранения.

- Она действующий ведущий методист и автор, - напомнил юрист. - От пульта отстранена временно.

- Тогда надо закончить временное состояние. Запустить дисциплинарную процедуру, оформить прекращение операторского допуска и предложить соглашение о переводе. Если откажется, расторгнуть договор по результату внутреннего расследования в установленный срок.

Представитель города снял очки.

- Вы просите уволить автора сразу после юбилейной травмы, пока внешняя экспертиза проверяет подмену её токена?

- Я прошу не позволять семейному конфликту парализовать планетарий.

- Семейный конфликт создали не только она и не на совете, - сказал Марат.

Я посмотрел на него.

- Личные подробности не относятся к безопасности.

- Тогда не используйте их как объяснение раскола коллектива.

Один из попечителей спросил, можно ли поставить срок. Мы договорились рассмотреть дисциплинарные основания после первого заключения внешнего эксперта, а до этого сохранить отстранение и запрет на публичное распространение внутренних материалов. Я требовал трёх дней. Марат записал семь.

- За неделю скандал станет больше учреждения, - сказал я.

- За три дня вы уже назначили причину без экспертизы, - ответил он. - Попробуем медленнее.

Совет закончился без нужного решения. Формально я добился сохранения ограничений. Фактически Мирра получала ещё неделю, а вместе с ней - Эльдар, внешняя лаборатория и любой человек, решивший вспомнить старую бумагу.

Юлиана ждала у лестницы. Увидев меня, пошла рядом.

- Они утвердили лабораторию? - спросила она.

- Никаких новых назначений до заключения.

- Я не о новых вообще. О моей должности.

- Сейчас вопрос не в должностях.

- После юбилея, говорил ты. Юбилей прошёл.

- И закончился травмой зрительницы.

- Потому что Святослав полез дальше.

- Потому что мы все согласились на то, чего не должно было быть.

Она остановилась.

- Ты впервые говоришь «мы» там, где это может повредить тебе.

- Не устраивай разбор слов.

- Тогда скажи прямо. Я возглавлю цифровую лабораторию после проверки?

Я мог повторить обещание. Оно успокоило бы её на несколько дней. Но приказ о назначении связал бы меня с Юлианой именно сейчас, когда совет искал источник скрытой копии.

- Гарантировать не могу, - сказал я. - Сначала мы сохраняем отдел и финансирование. Потом совет решает состав.

- Совет решает, - поправила она.

- Я это и сказал.

- Нет. Ты сказал, что мою работу можно взять, а меня оставить за дверью.

- Твоя работа сейчас находится в центре расследования.

- Как и твоя подпись на доступах.

Она ушла к монтажной. Я не остановил.

Святослава я вызвал после закрытия. Он пришёл в кабинет с планшетом, но я попросил оставить его у секретаря. Дверь не запирал.

- Юлиана показала сообщение, - сказал я.

Он не спросил какое.

- Она нервничает.

- Ты добавил задержку четвёртого узла.

- Стандартную диагностическую команду.

- В движущуюся программу с полным залом.

- Вы просили заметный эффект. После калибровки старый профиль дал бы тонкий шов, который увидела бы только Мирра. Она остановила бы прогон до объявления.

- Я запретил движение и задержку каналов.

- Вы говорили через Юлиану. От вас письменной схемы я не получил.

Это было верно. Я потребовал схему, но согласился действовать до того, как она появилась. Удобная осторожность закончилась там, где требовала моей подписи.

- Ты подверг людей риску.

- Команда короткая. Свет, выходы и старый аппарат не затронуты. Агнесса встала вопреки инструкции.

- Не перекладывай на неё.

- Я объясняю цепочку. Если бы все сидели, никто бы не пострадал.

- Людей укачало.

- Поэтому система подлежит замене. Мой сервисный отчёт это подтвердит.

Святослав сказал последнее слишком быстро. Я понял, что для него сбой был не только способом отодвинуть Мирру. Чем хуже выглядел гибридный комплекс, тем сильнее становилась позиция подрядчика, который готовил предложение на замену.

- Контракт здесь ни при чём, - сказал я.

- Контракт всегда при чём, когда старый узел задерживает работу. Если совет сейчас остановит обслуживание, комплекс останется без поддержки.

- Совет остановит тебя, если найдёт эту команду на твоей станции.

- Тогда не надо помогать ему искать черновики.

Он посмотрел на меня спокойно. Не предложил удалить подписанные журналы: внешняя проверка уже получила копии. Речь шла о рабочих версиях задачи, тестовых пакетах и переписке, где намерение было видно яснее результата.

- Убери неутверждённые черновые версии из активных папок, - сказал я. - Не трогай подписанные журналы и то, что уже передано эксперту.

- Марат запретил менять станции и задачи.

- Он запретил менять доказательства.

- Черновики теперь тоже доказательства.

Я знал это. Поэтому следующую фразу произнёс медленнее.

- Тогда сделай так, чтобы они не лежали там, где любой сотрудник откроет их до описи.

- Перенести в служебное хранилище?