- Третий, - сказал он.

- Я помню порядок.

- На дневной приёмке вы сами просили возвращать четвёртый.

- Потому что там был сдвиг.

- Значит, оба помним.

На третьем канале сетка легла от края купола до центрального круга. Эльдар поднёс измеритель к отметке на перилах, дождался сигнала и назвал число. Я внесла его в таблицу. Мы повторили замер на холодном поле, затем на белом. Он не диктовал мне, где ставить запятую, и это уже делало работу почти приятной.

На четвёртом канале знакомая ступенька появилась между двумя секторами. Внизу она была заметнее, выше линия сходилась. Эльдар попросил увеличить яркость до сорока процентов.

- Пятьдесят даст точнее, - сказала я.

- И нагреет матрицу быстрее. Мне нужен холодный замер.

- Климатический журнал ровный.

- Воздух в зале и температура матрицы не одно и то же.

Я оставила сорок. Он снова снял значения, прошёл к соседней метке и присел, чтобы не смотреть на линию снизу вверх.

Мы всё же закончили круг. Пятый и шестой каналы легли без заметного сдвига, их цветовые значения совпали с дневным замером. Когда вернулись к четвёртому, ступенька осталась на прежнем месте.

- Теперь старые звёзды, - сказал он.

Я отключила цифровое поле и положила ладонь на привычную рукоять. Центральный аппарат отозвался ровным гулом. На куполе проступили звёзды, сначала самые яркие, затем мелкие. Я вывела летний треугольник и остановила суточное движение.

Эльдар не тронул ни основание, ни пульт. Спросил, можно ли снять защитную накладку с контрольной шкалы, дождался моего согласия и только потом открыл защёлку. Некоторые наши молодые техники ставили кружку на край консоли, а этот человек складывал даже винты на белую салфетку по порядку.

- Денеб ниже метки, - сказал он.

- На сколько?

- На две угловые минуты по этому датчику.

- В пределах ночного допуска.

- Я не сказал, что это авария.

- Сегодня вы удивительно бережны к тому, что когда-то велели вывести из эксплуатации.

Он выпрямился.

- Днём мы уже выяснили: вы читали не весь отчёт.

- А вы не показали весь.

- У меня нет его в кармане. Но принцип системы перед нами.

Я убрала руку с рукояти.

- Тогда покажите, что вы предлагали.

Эльдар вернулся к сервисной станции. Открыл схему комплекса, убрал слои вентиляции и звука. На экране остались два контура: в центре старый звёздный аппарат, по периметру шесть цифровых каналов.

- Здесь не должно быть главного и лишнего, - сказал он. - Старый аппарат даёт звёздное поле и суточное движение. Цифровой контур добавляет всё остальное и подхватывает базовое небо, если механика остановится. Если падает цифровая часть, оптика позволяет включить свет без резкого обрыва и закончить обычную лекцию. Два независимых пути, одна согласованная программа.

- Резерв, который имитирует оригинал.

- Резерв не обязан быть оригиналом. Он обязан безопасно продолжить работу.

- А когда цифровой подрядчик решит, что оригинал мешает, резерв станет основным.

- Это уже не инженерный вопрос.

- Удобно.

- Не особенно. Мне потом приходится объяснять авторам, почему любовь к аппарату не заменяет запасного решения.

- А мне приходится объяснять инженерам, почему запасное решение не создаёт программу.

Он увеличил схему. Между двумя контурами появились линии синхронизации и отдельный блок с подписью «контроль».

- Если оставить только старый аппарат, вы зависите от одной механики и одного человека, который умеет её вести. Если оставить только цифру, шесть каналов зависят от общего профиля и общего времени. Гибрид нужен не ради красивого слова. Ошибка одного контура должна быть видна второму, а не размножаться на весь купол.

- Именно этого сейчас не происходит.

- Именно поэтому я не подписал акт.

Мне всё ещё хотелось спорить о старой формулировке. Но текущая схема была упрямее памяти: Эльдар отказывался не от оптики, а от единственной точки отказа. Полного отчёта передо мной не было, и переписывать двенадцать лет по одному экрану я не собиралась.

- Вернёмся к сдвигу, - сказала я.

- Разумно.

Он снова включил цифровую сетку поверх неподвижных звёзд. На четвёртом канале нижняя линия расходилась с оптической меткой равномерно, примерно на одинаковую величину по всему сектору. Это было похоже на физический уход проектора. Но возле границы с пятым каналом появлялся изгиб: линия сначала поднималась, затем возвращалась. Простым наклоном крепления такой рисунок не получить.

- Два дефекта, - сказала я.

- Пока две наблюдаемые формы, - поправил Эльдар.

- Равномерный сдвиг даёт положение проектора. Изгиб даёт маска или профиль.

- Теперь согласен.

Он попросил вывести заводской нейтральный профиль. Я нашла его в списке штатных тестов, сверила контрольную сумму и запустила в сервисном окне. Изгиб исчез. Остался только ровный уход четвёртого сектора.

- Крепление всё-таки? - спросила я.

- Или посадочная площадка. Днём снимем кожух и проверим. Ночью без второго техника не полезу.

- В прошлый раз вы разобрали датчик один.

- Снял крышку. Проектор весит не как крышка.

- Наконец-то инженер признаёт разницу в массе предметов.

- Запишите в акт.

Я записала: «Нейтральный профиль: равномерное смещение четвёртого канала, геометрический изгиб отсутствует». Потом вернула профиль, с которым система работала днём. На границе снова появилась ступенька.

- Значит, текущий профиль изменён, - сказала я.

- Или собран из старой основы после физической перестановки. Откроем историю.

Разрешение Якова охватывало последний месяц. В списке было девять записей: четыре автоматических копии, три утверждённых калибровки, тест подрядчика и черновик без понятного названия. Эльдар отсортировал их по времени. Черновая строка поднялась вверх.

«cal_draft_04».

В графе автора стоял прочерк. В графе назначения значилось «локальная проверка», хотя номер заявки отсутствовал. Запись создали позавчера после закрытия, за двадцать минут до того, как Яков запустил мою программу в пустом зале.

Я подалась ближе к экрану.

- Откройте свойства.

- Только просмотр.

- Я умею читать.

- Днём вы готовы были объяснить сдвиг прогревом, не открывая историю.

- А вы хотели уехать, не подписав акт.

- Поэтому мы оба сегодня здесь.

Он открыл карточку. Внутри были время создания, версия оболочки и ссылка на исходный профиль. Поле пользователя оставалось пустым. Не ноль, не системная запись, а пустая ячейка.

- Так не бывает, - сказала я.

- Бывает при импорте из старого пакета или при ручной очистке метаданных.

- Кто имеет право очищать?

- Администратор конфигурации.

- Святослав.

- И назначенные им учётные записи. Фамилию по пустой строке я не назову.

- Я не просила фамилию. Сравните геометрию.

Эльдар не ответил сразу. Сначала проверил, что автоматический локальный кэш включён, затем запустил запись экрана на сервисной станции. Рядом с часами появился маленький красный круг.

- Это не меняет сервер? - спросила я.

- Пишет только то, что показывают моей станции. Номер допуска и время попадут в файл.

- Тогда сравнивайте.

Он загрузил черновик в автономное окно, не применяя к комплексу. Слева появилась схема текущего профиля, справа чернового. В четвёртом секторе контрольные точки были сдвинуты именно по той дуге, которую мы видели на куполе. Но масштаб отличался: черновик создавал более широкий шов.

- Его могли готовить для старого положения проектора, - сказал Эльдар.

- Позавчера?

- Поэтому и говорю: могли, а не готовили.

- Вы всегда так разговариваете?

- Когда рядом человек, который превращает предположение в обвинение, да.

Я отодвинулась. Он был прав, и это раздражало сильнее прежней резкости.

- Хорошо. Что мы знаем?

- Физический уход четвёртого проектора существует отдельно. Текущий профиль добавляет локальный изгиб. В истории есть свежий черновик без автора и заявки. Его геометрия усиливает тот же изгиб. Всё остальное пока вопросы.