Он натянул презерватив — в этом было что‑то почти ритуальное, уверенное, как будто боялся, что я передумаю. В следующее мгновение его бедра вжались между моих, и холодок простыни подо мной сменился жаром его кожи.

— Детка, я на грани, — прошептал он, губы скользнули по моей челюсти, — но обещаю исправляться. Всю ночь, если понадобится.

Он вошёл плавно, и я впустила его с тихим стоном — медленно, словно давая телу запомнить каждый миллиметр. Тягучее скольжение, пауза, новый толчок глубже. Я обхватила его бёдра ногами, он ответил поцелуем в шею.

Ритм родился сам — не киношный, а наш. Где‑то сбивался, как ступеньки в темноте, потом снова находил нужный темп. Его ладони на моём теле, мои ногти на его спине, сдавленные вздохи и шелест простыни — всё это смешалось в один общий звук.

Когда внутри всё сжалось в тугой узел, он, кажется, почувствовал это раньше меня — замедлился, дал напряжению дозреть. Тепло разлилось волной, я уткнулась лбом в его ключицу и услышала свой голос — хриплый, ниже обычного. Выгнулась дугой, сжимая ноги. Это было остро, почти болезненно — и сладко.

— Ты смогла? — он смотрел на меня, ожидая ответа.

— Да, — выдохнула я.

Он поцеловал меня — долго, упрямо, будто хотел закрепить результат, а потом, уже один, закончил, уткнувшись лбом в мою кожу. Его рука дрожала, когда он снимал презерватив. Этот крошечный штрих выдал больше, чем любые слова: он тоже отдался этому полностью.

Тело сладко ныло в стратегических местах, в глазах будто песок, мозг как расплавленный воск. На вторую пару я явилась чисто номинально — физически присутствуя, ментально всё ещё оставаясь с Женей в постели. Ирка ухмыльнулась, разглядывая меня с неприличным любопытством. Куликов тоже заметил моё состояние — мельком взглянул и ушёл к парням.

На большой перемене мы с Ирой вышли курить. Молча затягивалась, пока к нам не подошёл Витя.

— Как твоя спина, Малибу?

— Всё нормально. Спасибо, Витюша.

— Ты сегодня выглядишь по‑особенному. Нарядная.

— Спасибо, Витя, только в твоём голосе я слышу не похвалу.

— Да брось, тебе показалось, — он отвёл взгляд. — Ладно, я пойду. Прикройте меня, я сваливаю. Дела…

— С Мартыновой? — спросила я слишком резко.

Витька посмотрел на меня устало, будто что‑то хотел сказать, передумал. Резко развернулся и ушёл.

— Лен, ты чего? Зря ты… — начала Ира.

— Ничего. Не парься.

— А чего ты сегодня такая?

— Господи, я просто оделась чуть наряднее!

— Да брось! Ты вся светишься. Взгляд томный, губы припухшие, юбка еле зад прикрывает… Кто‑то явно хорошо провёл ночь. Только слепой не разглядит. Это твой красавчик постарался?

— Что, так видно? — не ожидала я такого поворота.

— Да ты посмотри на себя! По тебе учебник секс‑просвета писать. И наряд довершает картину.

— В общем‑то, это меня мама обрядила в это!

— Офигеть!

Я посидела ещё немного и, поразмыслив, что с меня сегодня толку мало, решила ехать доспать.

— Ладно, Ир. Можно я тоже свалю, прикрой? Я всю ночь не спала.

— Вали, подруга Куликова. Вы с ним — два сапога, — фыркнула она. — Но на тренировку — как штык! — крикнула уже вдогонку.

POV Виктора

«В какой момент всё пошло не так?» — вопрос бился в висках, пока я шёл к стоянке. Наверное, тогда, когда Лена впервые упомянула своего офицера. А может, раньше — в тот день на парковке, когда она шла ко мне лёгкая и сияющая, а я не нашёл сил признаться?

Мы с ней знаем друг друга почти всю жизнь. В первом классе она сидела за соседней партой, жевала косичку и выводила кривые палочки. До третьего класса была чуть полноватой со смешными щеками. Вовчик обзывал её «булка», а я как всегда, доработал: сократил до «Малибу». Смешно, как детская глупость прилипает на годы.

Она давно переросла эту полноту, стала стройной, спортивной, но кличка осталась. Малибу, Булка, Булка‑Малибу. И да, я всегда знал, что она — не «просто подруга». Просто удобно было делать вид.

Теперь в голове стало тесно. Вина за Анькин поступок. Ревность. Разрушающая ревность. И страх, что у меня больше не будет шанса. Всё это замешано с виной — мерзкий, липкий ком. От него сводило живот и плечи. Я покрутил головой, расслабляя шею — будто это может помочь.

На площадке стоял Maserati. Наиль. Он смотрел прямо на меня. Наблюдал из тачки. Я прошёл мимо, кивнул и направился к своей.

— Привет. Ты всё или у тебя своё расписание? — окликнул он и вышел. Спокойно, как будто мы знакомы сто лет.

Я пожал руку, не торопясь с ответом.

— Привет. С чего такой интерес к моему расписанию? Или это только повод?

— Повод, — честно ответил он, опёрся бедром о крыло. — День тяжёлый?

— Похоже на то. Чего надо?

Он не ерзал, не юлил. Смотрел уверенно.

— Дело есть. Я тут новый человек, но уже в кое‑чём разобрался. Знаю про вашу «пару» с Малининой, — он изобразил кавычки. — Понимаю, что это для вида. Мне нужен такой же щит рядом. Обещаю границ не нарушать. Взамен — крыша, знакомства, плюсы к репутации. Ну ты понял… В нашем кругу это важно.

На имени Лены я напрягся. Он это заметил.

— Не торопись, подумай. Я не претендую, — добавил коротко. — Ирина? Так зовут вашу подружку? Она прикольная. Я сам с ней поговорю. Скажет «нет» — отступлю.

Ирка не согласится, у неё с Матвеем всё серьёзно. Но пусть сам обламывается. Хотя начал он нестандартно. Интересно.

— Правила простые, — сказал я. — Лену не трогаешь. С Ирой — спрашивай её, не меня. На публике — нормальная картинка, без цирка. Нарушишь — сам разгребаешь. Обидишь — будешь иметь дело со мной.

— Принято, — кивнул он. — В пятницу в клубе вечеринка. Приходите. Проверим на деле. А дальше, если сложится, есть интересный проект.

Про «проект» я запомнил. Ответил «посмотрим» — и услышал шаги.

Лена.

Она шла, покачивая бёдрами на этих своих каблуках. Волосы золотом на ветру, очками прикрыла глаза. Сердце кольнуло. Я не святой.

Булка выглядела как звезда после бурной ночи: расслабленная, во взгляде — усталость от недосыпа. Наряд — вызывающий. Любой другой бы залюбовался. Я только вздохнул.

Не закончив с Наилем, я рванул к ней.

Перехватил у машины. Взял у неё из рук вейп. Привычный ритуал: протянул руку — она машинально отдала. Затянулся, на губах почувствовал её помаду. Вернул.

Пауза, чтобы не сорваться на ненужные вопросы. Вдох, выдох.

— Куда собралась? — спросил тихо и полез в её сумку. Мы давно уже не считали это вторжением: ключи, жвачка, салфетки. Ключи забрал, сжал. План был один: не дать ей сесть за руль, если что. Но криминала не увидел. И всё равно тянул время — мне нужно было отдышаться и не спросить вслух лишнего.

— Да отдай уже! Чего ищешь?

— Ты не в адеквате. Всю ночь бухала, что ли? — она сняла очки, вскинула бровь — иронично, удивлённо.

Я специально перевёл разговор в «алкоголь». Пусть так. Пусть я буду выглядеть занудой, чем тычок носом в её личную жизнь. На алкоголь можно списать её усталость и вид. О другом я не хотел даже думать.

Булка фыркнула, выхватила вейп. Глаза…

Много раз, на утро, я видел похожий взгляд у других девушек. Но не у Ленки. Нутро скрутило в узел.

Ладно, Витёк. Не твоё дело.

Речь, координация в норме, перегара нет. Значит, за руль можно, лишь бы не уснула. И всё равно тянул время, не зная, что сказать. Лучше про клуб, чем «ты была с ним?».

Приехала домой поздно и подверглась маминому допросу. Поболтав, я попросила помочь выбрать мне наряд на завтра — практичный и стильный. Хотелось быть красивой для Жени.

— Ты опять на свидание собралась?

— Мам, мы с ним почти каждый день в автобусе ездим.

— Ах, вот в чём дело! Пошли, сердцеедка.

Мама была счастлива меня наряжать и вытряхнуть из джинсо-кроссовочной униформы. Со всей страстью она стала делать из меня принцессу. Вообще-то я всегда была одета хорошо, просто практично, без рюшей и каблуков.