Жизнь такова: на многие события, которые делают нас счастливыми или несчастными, мы повлиять не можем. Каждый, ища своё, проходит через потери, разочарования, сложный выбор — это часть пути. Но мы можем позволить себе быть счастливыми вопреки. Важно разглядеть, как оно прячется в мелочах: в горьковатом вкусе утреннего кофе, в тёплой улыбке, в доброй шутке, в чьей-то вовремя подставленной ладони.

Пока упрямо смотришь на «главное» — счастье живёт в деталях.

Я пришла к своему счастью с дырой в сердце.

Не по касательной — навылет.

Когда кажется, что сердце больше не бьётся — странное чувство, будто меня выключили...

Мир превратился в картинку под стеклом — видишь, но не чувствуешь.

Причиной стали события, на которые я не могла повлиять.

Хотя... Всё следствие. Или предопределение?

Зависит от того, во что ты веришь.

Но факт остаётся фактом: вопреки всему — я счастлива.

Я иду по улице в раздрае чувств. Мысли бьются и мечутся. Я ухожу от тебя. Мне больно. Я знаю, что ты идёшь за мной. Я слышу твои шаги.

У нас есть ещё около километра, чтобы исправить то, что произошло. Один километр дороги без поворотов. Шанс длиной в километр. А дальше — наши пути разойдутся.

Глупо, нелепо и до слёз обидно. Я держусь из последних сил.

Дует. Ветер холодный. Весна только вступает в свои права, скоро женский праздник. Солнце светит — и не греет. Ярко, почти празднично. А мне холодно. Ветер выдувает из меня чувства и промораживает насквозь. Изнутри — горечь и обида, снаружи — леденящие порывы.

Мы летали высоко, пока было притяжение. Потом гравитация напомнила о себе и ты не удержал высоту. Мы сорвались вниз. Я падала — и не могла поверить, что ты не подхватишь, не протянешь руку. Падать больно. Ещё больнее — когда полёт обрывается на самом пике.

Я так никого не любила. Влюблённости были — детские, наивные. Но вот так, до бабочек в животе, — никогда. С тобой я летала: будто за спиной выросли крылья. Я их чувствовала. А теперь их нет. И в груди не хватает воздуха.

«Ну, останови меня, пожалуйста. Даже извинений не нужно — просто догони. Я буду счастлива и переступлю через гордость. Мы ведь можем ещё поговорить и прояснить глупое недоразумение... Нет. Тут вопрос доверия. Ты предал нас своим неверием.»

Я ускоряю шаг — и всё равно жду, что ты догонишь.

Не догнал. Значит, не любовь.

Улыбка примерзла к слезам. Я сильная и пойду дальше. Но как же больно. Я не сделаю первый шаг. Пропаду, растворюсь, развеюсь дымкой. В моей вселенной любимым верят.

Стремительно, не оборачиваясь, вхожу в здание вокзала, пересекаю пространство быстрым шагом, проскакиваю турникет, бегу к перронам.

Запрыгиваю в предпоследний вагон. Внутри тепло, а меня всё ещё знобит. Словно холод — это я.

Утром я стояла на остановке и ждала автобус до института. Ходил он строго по расписанию. Маршрут — длинный, через промзону и предприятия. В час‑пик он переполнен, и его берут штурмом. Я девушка бойкая, справляюсь неплохо. Беспечна и смешно уверена, что мир крутится вокруг меня. И правильно: зачем портить себе утро?

Этот автобус — маленький мир. Большинство ездят в одно и то же время, знают друг друга в лицо; тут завязываются знакомства, дружба, любовь. Ко второму курсу я стала частью этого микромира. Строила глазки, мило улыбалась — и мне всегда занимали место. Грех не пользоваться тем, чем меня одарили родители и природа.

В тот день моя электричка задержалась, поэтому я опоздала на свой рейс. Залезла в следующий — набитый под завязку — и повисла на поручне. Доставать телефон было нереально: сумка зажата, локоть не согнёшь. Так и сканировала соседей.

Сидящие — по традиции — притворялись спящими, беременными или не поднимали головы от экрана смартфонов.

И тут я заметила его.

Он сидел у окна — прямо рядом, в одном шаге. Парень читал книгу. Когда я в последний раз видела парня с книгой в переполненном автобусе? Интересно, что он читает. Научную фантастику?

Потом я увидела его ресницы — и потеряла дар речи. Мужчина не имеет права обладать такими ресницами. Девушки наращивают до небес, идут на ухищрения, а парням от природы достаются длинные, густые — дармовое счастье. У этого любителя книг они были загнутые, блестящие, расходящиеся звёздными лучиками.

Он оторвался от чтения, оглянулся. Видимо, я слишком пристально завидовала. Его взгляд встретился с моим — и меня поглотила синева бесконечного весеннего неба. Я пропала без‑воз‑врат‑но. Парень был прекрасен, нечеловечески прекрасен. Так не бывает. В душном, пахнущем выхлопами автобусе сидел полубог. Полубог — в военной форме.

Сначала он глянул мельком, с лёгким недовольством — явно чувствовал мои завистливые лучи несправедливости. Потом — внимательнее. А дальше — нагло и откровенно стал меня рассматривать.

Крупные черты лица, выразительные, но не грубые. Густые тёмные брови с мягким изломом. Светлая кожа. Несколько маленьких родинок — созвездие на щеке и шее. По отдельности всё — безупречно и даже слишком красиво. Вместе — мужественно.

Я улыбнулась. Полубог улыбнулся в ответ и поднялся. Он поднимался, поднимался.

Ой, мамочки. Мой полубог, ты полузевс? Такие живут только в женских романах и влажных фантазиях. Он уступил мне место. Галантность — как контрольный. Щиты сложены.

Я села и включила режим «стрельба глазками»: окно — объект — намёк на улыбку — взгляд вниз — повторить и не заработать косоглазие.

Он стоял рядом, нависал тёплой тенью, рассматривал. Глаз не сводит. Вижу — нравлюсь.

Я знаю свои козыри: длинные пшеничные кудри, ровная бархатная кожа, резкие скулы, серые глаза, брови с красивым изгибом. Ресницы... увы, так себе. Губы — обычные, но алую помаду я обожаю. Королевский красный — мой фирменный стиль. Он делает меня счастливее и заряжает на то, чтобы вращать этот мир вокруг оси.

Но главное — не внешность, главное — уверенность в своей привлекательности. Это я усвоила ещё в школе, когда одноклассники бегали не за самыми хорошенькими девочками, а за самыми уверенными в себе.

Так мы ехали половину долгого маршрута, играли в гляделки. Казалось, он так и выйдет, не познакомившись. Но соседнее место освободилось, и он присел рядом.

— Привет, лисичка, — тихо пророкотал он. — Познакомимся? Я — Женя. А как твоё имя? Лиса-Алиса?

— Нет, — улыбнулась я. — Меня зовут Лена.

Женя закинул руку на спинку сиденья:

— Леночка, я скоро выхожу. Времени мало, а познакомиться хочется. Может обменяемся номерами? Ты мне понравилась.

Ох, какой резвый. Терять экземпляр я не собираюсь, но и лёгкой добычей быть не хочется.

— Какой ты стремительный. Я не даю номер всем подряд. Это небезопасно.

— Я не опасный, я милашка.

— Тем более опасно.

— Возможно. Но мне можно довериться. Я хороший парень. Ты куда едешь?

— Почти до конца. В медгородок, в универ.

— Студентка? Может, всё-таки дашь телефон? Вдруг потеряю тебя — и мы больше не встретимся? — проговорил, почти касаясь моих волос дыханием. — Созвонимся, вечером погуляем.

Банально. Но полубогам можно нести чушь — и это срабатывает.

— Я езжу этим автобусом пять дней в неделю, не потеряешь.

— А почему я тебя раньше не видел? Я постоянно этим маршрутом езжу. Мы точно в одной вселенной? Потому что такую милую лисичку в этой унылой реальности я бы не пропустил.

— Такие полубоги в этой действительности не должны находиться, Евгений. Возможно, нас сюда занесло рандомно, на час.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, вернулся к глазам.

— Тогда тем более: дай номер. Полубогу Евгению нужна своя богиня. В моей реальности богини — редкость.

Держите меня. У него ещё и ямочки на щеках.