— Вы в пятницу будете на вечеринке?

— Да, Мила.

— Тогда Наиль скинет локацию. До встречи.

И она уплыла дальше.

— Рано я дал клятву верности, — проворчал Куликов.

— Очень нужно… Забирай свою клятву! — я шуточно вывернулась из его лап.

— Не дождёшься, Малибу.

Евгений: Привет, нежность. Как дела?

Леночка: Привет, мой полубог. У меня всё хорошо, я на учёбе.

Евгений: Жду нашей встречи. Думаю о тебе.

Я отправила аудио:

— Привет. Я тоже думаю всё время. Мне больше не хочется рассветов — с ними ты пропадаешь, и мне от этого грустно.

Через несколько минут прилетело голосовое сообщение:

— Не грусти, лисичка. Я в усилении и не знаю, когда появлюсь. При любой возможности буду звонить или писать. Хочу тебя всю.

Он говорит негромко; его вкрадчивый голос запускает в груди моторчик. Я переслушала сообщение несколько раз.

Утром проезжала мимо его части. Смотрела на бетонные стены — накатывали невольные слёзы. Мы не виделись всего несколько дней, а в груди уже тесно.

Я написала ему:

Леночка: Еду мимо части. Ты там, за забором. Глупо надеюсь увидеть. Скучаю. 😢

Вечеринку закатили в клубе, куда обычно пускают только своих.

Мы с Иркой готовились у меня, болтая без умолку. Решили провести вместе эти выходные после всей этой движухи.

Выбрали чёрный как цвет нашего трио. Я надела узкие кожаные брюки, прозрачный топ и приталенный жакет. И неизменно — алая помада. Сегодня сделала исключение и собрала волосы в высокий гладкий хвост. Ира выбрала струящееся платье до колена, подчёркивающее талию, с глубоким декольте.

— Иришка, Витя сегодня устанет отбиваться от желающих приложиться к твоим… талантам.

— Ничего, — Ира хищно улыбнулась. — Я вышла на охоту. Куликову так и скажем.

— В этих шпильках охотнице бы ещё бегать научиться.

— А зачем бегать, если добыча сама пойдёт в руки? — фыркнула она.

Витя ждал у подъезда, присвистнул — наш вид явно произвёл эффект. В клуб приехали позже всех, в самый разгар. Трио в чёрном. Витя, как истинный джентльмен, вёл нас, подставляя руки — в таких шпильках только красиво сидеть.

Наиль арендовал зону с отдельным входом. Большой зал с диджеем, баром и лаунжем.

Ещё на подходе слышался низкочастотный гул басов, пробивающийся сквозь толстые стены. Освещение пульсировало: фиолетовые и синие прожекторы рассекали дымный воздух, создавая иллюзию движущихся коридоров.

На танцполе бились в танце тела, бар облепили люди разной степени опьянения, на диванах вальяжно развалились незнакомые персонажи. Дорогие шмотки, холодные оценивающие взгляды. Эффектные девушки рядом с крутыми мальчиками.

Наиль словно ждал нас. Увидев нашу троицу, пробился сквозь толпу, осыпая комплиментами и не отрывая глаз от Ириного декольте.

— Я уж думал, вы не придёте! — кричал он в ухо, но взгляд упорно нырял куда‑то в район её груди.

Он подставил Ире локоть и повёл наверх, в VIP‑зону. Мы шли следом; я с трудом сдерживала смех — Наиль что‑то шептал ей на ухо, а глаза жили своей жизнью, так и норовя заглянуть в вырез.

В VIP‑ке сидел десяток незнакомых парней и девушек; нас разглядывали с интересом, особенно Иру. Девицы — оценивающе, парни — с интересом. Я думала, что внизу золотая молодёжь. Я ошибалась.

Вечер перестал быть томным: самцы оживились, и начался движ. Наиль усадил нас на диван и расположился поближе к Трофимовой, продолжая разливаться соловьём. Подходили его друзья, знакомились: целовали нам ручки, отвешивали комплименты, острили, приглашали потанцевать и ходили гоголем вокруг Трофимовой. А она с королевской снисходительностью принимала ухаживания.

Ира и без того была яркой, но вся эта публика вряд ли заметила бы её, если бы не пристальный интерес Наиля. Люди — марионетки статуса. Его внимание к ней стало зеркалом, в котором внезапно отразилась её ценность для всех.

Наиль сначала забавлялся, потом напрягся — не ожидал такого ажиотажа. Он наблюдал за происходящим с нарастающим удивлением: сначала с интересом, затем с явным недоумением.

Куликов посмеивался, прикольно комментируя мне шёпотом:

— Смотри‑ка, хозяин вечера начал понимать, что его «временная подружка» может стать чьей‑то постоянной.

Мы хихикали и наблюдали цирк дальше.

Наиль сообразил и сам подключился к гонке за внимание: стал активно обхаживать Иру, посылая особо наглых соперников.

Когда Алимов отогнал очередного поклонника, к дивану подкатила блондинка в облегающем серебристом платье. Губы — как спелые клубники, глаза и взгляд — как у голодной рыси. Красавица необыкновенная. Пристроилась рядом с Наилем, демонстративно положив руку ему на колено.

— Наиль, ты что, новых девочек нам не представишь? — томно протянула она, бросая на Иру взгляд, которым обычно смотрят на пятно от супа на одежде.

Ира сделала глоток шампанского, даже не удостоив выскочку взглядом.

— Настя, — Наиль натянуто улыбнулся, — познакомься, это…

Он легонько приобнял Иру.

— Ирина, моя девушка.

Настёна застыла на секунду. Глаза округлились, но почти сразу вернули прежнее выражение снисходительной веселости.

— Ой, как неожиданно! — защебетала она. — Наиль, а ты мне когда‑то говорил, что серьёзные отношения — не для тебя.

Её пальчики игриво поправили воротничок его рубашки.

— Особенно с… такими простенькими девочками, — добавила она, глянув на Иру как на дешёвую подделку.

Витя вскинул бровь, я напряглась — чего ждать от Иры?

А Ирина наклонилась к столику, отставила пустой бокал, ещё раз демонстрируя безумный вырез. Подняла равнодушный взгляд и с улыбкой произнесла:

— Настя, мужчины много что говорят. И чаще всего несерьёзно.

Её рука коснулась щеки Наиля, пальцами провела от уха вдоль скулы, едва касаясь кожи. Наиль повернул к ней лицо, и они замерли в странном интимном моменте — её палец задержался у его губ. Глаза Ирины, полные мнимой нежности, не отрывались от его растерянного взгляда.

— Что неудивительно, — Ира вдруг повернулась к сопернице, наклонилась к Насте, будто делясь секретом. — Серьёзное — явно не твоя стихия.

Эффект превзошёл ожидания. Наиль замер. Настя забыла, как дышать. Витя фальшиво закашлялся в кулак, отвернувшись. Его трясло от смеха.

— Ты!.. — блондинка вскочила, серебряное платье возмущённо зашелестело. Случайно задела бокал на краю столика — тот чуть не опрокинулся на Иру, но она поймала его, не пролив ни капли. И вежливо кинула ей в спину:

— Осторожнее. Говорят, тут скользко… особенно когда слишком торопишься.

Девушка зло сверкнула глазами, но Ира уже отвернулась, обращаясь к Наилю:

— У меня кончилось шампанское, дорогой.

Настя исчезла в толпе с видом человека, случайно севшего на кактус. А Ира… Ира просто улыбалась, будто только что не размазала соперницу по стене без единого грубого слова.

Наиль смотрел на Иру по‑новому, с нескрываемым уважением.

— Чёрт… я думал, ты просто согласишься быть рядом, — сказал он озадаченно, но искренне.

Ирка, пьяная дурында, всю ночь меня тискала и бормотала, как обожает. Проснулась я поздно — от воплей. Приоткрыла дверь и попала в эпицентр скандала.

Мама в прихожей удерживала дверь и выслушивала соседские претензии.

— Уважаемая Танзиля, не наговаривайте на мою дочь. Она не могла вам мешать, потому что тут её нет. — А чья тогда машина у меня под окнами? На полокна свет закрывает. — Не наша. Узнайте у соседей, чья. Может, на третьем посуточно въехали? — Да из вашей квартиры шумели. — Я вам ещё раз повторяю: моя дочь дома. Тут её нет.

Голос мамы звучал ровно, но я заметила, как побелели пальцы, вцепившиеся в дверную ручку.

Она захлопнула дверь перед носом Танзили, норовившей заглянуть в квартиру, развернулась и вперилась в меня суровым взглядом.