— Близкий друг? — он быстро поднял взгляд, потом опустил на тарелку, сложил салфетку вдвое, до идеального совпадения, и бережно разгладил края.

— Да. Мы с Витькой дружим со школы. Я ему — сотряс, он мне — перелом. И так всё время.

— Забавно. И учитесь теперь вместе?

— Да. Меня после девятого класса перевели в другую школу — травма, переезд. А в первый день в универе встретила Витю.

«Почему я так подробно объясняю? Будто оправдываюсь. Но мне нечего скрывать… или есть?»

— Серьёзная травма?

— Скорее смешная. Перелом копчика, к которому Витька тоже был причастен. Моя пятая точка всегда была в поиске приключений, — усмехнулась я. — Потом по глупости усугубила до критической.

— А почему снова в спорте?

— Потому что хочу. Потому что упрямая. Может, пожалею потом. Но я предпочитаю жалеть о сделанном.

— Иди ко мне, упрямая девочка, — он протянул руку, пальцами взял моё запястье, слегка сжав — словно проверяя, не вырвусь ли, — и потянул к себе.

Я подошла. Он усадил меня к себе на колени.

— Значит, пятая точка в поиске приключений… — его ладонь скользнула выше колена, коснулась резинки чулка. — Обещаю ей приключение на всю ночь. Тебе завтра ко скольки на учёбу?

— Зависит от интенсивности приключений.

— Могу гарантировать головокружительные — всю ночь, — он легко коснулся моей груди сквозь ткань. — Ты соблазнительница.

— Тогда можно и не ехать. Головокружительные приключения с тобой — любимый формат моей пятой точки. Головокружение от тебя ты уже обеспечил.

Я сидела у него на коленях, кормила его, перемежая всё поцелуями. Мы целовались, не доев ужин, и потеряли счёт времени.

— Детка, мне нужно в душ.

Отправив его, я включила ночник, достала бокалы и вино. Женя вышел из ванной в одном полотенце, с влажными волосами. Подошёл, смотрел на меня сверху вниз. Уверенная осанка, доминирующая поза. Я протянула руку и провела ладонью по его груди. Шелковистые, ещё влажные волоски ласкали кожу, рельефные мышцы и крепкие плечи манили к прикосновениям. Я исследовала его тело, как слепой, запоминая каждый мускул и изгиб. Он замер, позволяя изучать себя.

Такая роскошь — за что мне это?

Я залипла, тишина затянулась. Очнулась и протянула ему бокал.

— Вино или что‑то покрепче?

— Предпочитаю крепкое, но сегодня — вино.

— Попробуй: Partida Creus. Привезла из Испании. У него красивое послевкусие.

— У меня от тебя послевкусие с прошлого раза, лисичка. А вино правда хорошее, — он взял меня за руку и потянул в сторону кровати. — Идём, красивая. Буду раздевать и дегустировать.

Он сел на кровать; мне пришлось встать между его раздвинутых ног. Полотенце чуть распахнулось на бедре; под ним проступало возбуждение — от вида у меня перехватило дыхание. Женя медленно расстёгивал мою рубашку, рисуя пальцами узоры на коже, выцеловывая и запивая вином. Распахнул — смотрел, не касаясь.

— Ты такая притягательная. Твоя грудь, твои нежные розовые соски, рубашка и чулки на светлой коже — и я вижу кружево, а сквозь него — тебя. Хочу смотреть, гладить и снова смотреть. Сними рубашку медленно.

Я сняла её с одного плеча, коснулась бокалом соска. Женя замер. Я отпила, опустила руку в трусики, коснулась себя, вынула пальцы и облизала. Он не моргал.

Приближалась пятница. Утром накануне курящий угол бурлил: все обсуждали вечеринку у Наиля. Я напрочь забыла об обещании и ничего не планировала. Напомнила Ладыгина: подошла с Ольгой до начала пар и взволнованно затараторила про пати.

— Ты приглашена на вечеринку? — начала она издалека.

— Да, но, возможно, не пойду. Я с Витей должна пойти — пообещала ему. Наиль пригласил его, а я прицепом, — намеренно исказила я, чтобы отмазаться от Ладыгиной с её идеей пробиться на тусу.

— Туда зовут только ребят из их группы и вас троих. Ирка идёт? — оживилась Оля. — Если бы меня позвали, я бы даже своего Димку не спрашивала — пошла бы.

— Не знаю, Оля. С Ирой ещё не говорила.

— А это правда, что Ирка с Наилем встречается? У неё же парень есть.

— Откуда инфа? Я не в курсе.

— Их видели вместе. Да ты же сама в прошлый раз с ними шла.

— Просто шла рядом, девочки… Спросите у Иры — это надежнее слухов.

Мы стояли, слушая новости, когда подъехал Витя. Куликов, как всегда, бодрый, с улыбкой и кофе для меня.

— Привет, короткая юбочка, как настроение? — он звонко чмокнул меня в щёку.

— Привет, Витя, спасибо. Настрой на учёбу. Прикинь, я забыла про вечеринку.

— Не удивлён. Не пойдём?

— Я бы не пошла. Ты хочешь?

— Мне без разницы. Только Ирку надо спросить. Может, она собралась. Сейчас не угадаешь, что ей в голову взбредёт. Вы же девочки… такие девочки.

— Хорошо, спросим у Иры и решим.

Ирка была настроена по‑боевому — собиралась тусить.

— Я написала этому трусу, — шептала она на паре, — что прощаю его, и наврала, что у меня тоже есть другой. Если что — использую Наиля, он сам предлагал. Пусть побесится Матвейка! А на вечеринку пойду, мне надо отвлечься. Сплю плохо и, как идиотка, всё время рыдаю. Лен, я такая несчастная, и я его не люблю. Когнитивный диссонанс. Оказывается, перегорело всё. Почему вообще вместе были? Но обидно — до чёртиков.

— Это даже хорошо: значит, выкарабкаешься быстрее. Но обида — понятна. Предатель.

— Значит, в пятницу идём. Вите скажу на перемене.

Куликов сидел с парнями и сосредоточенно писал.

— Смотри, какой серьёзный, — усмехнулась я. — Пишет…

— Лен, Витя вообще серьёзный. Это с тобой он шалопай. Знаешь, если бы я со своим бывшим не теряла время, я бы Куликова рассматривала как потенциального. Он умный, внимательный, красавчик. При всей напускной бесшабашности — глубокий и цельный. Правда, кабель тот ещё…

— Сомнительный комплимент… Вот скажи, ты хоть одну назовёшь, с кем он крутил?

Ира задумалась.

— Интересный вопрос. Так чтобы публично — нет. Только сплетни. Девки слюни пускают, кто‑то ему пишет. Помнишь ту историю с перепиской? Девчонка с другого потока ему писала, откровенно предлагала себя. Я видела скрины — грязная история, какие‑то дуры выложили. В прошлом году. А вот чтобы явно — нет. Только мы с тобой вместе его и видим. Продуман, блин!

Я помнила этот слив. Витька сделал вид, что ничего не произошло. В переписке он себя не скомпрометировал — с него как с гуся вода. Сообщения я не видела, но разговоров было — тьма. Григорьева аж сияла от восторга, всё возвращалась к этой переписке и пыталась меня задеть. Злыдня.

— Вот и я о том, — сказала я. — Для всех мы с ним вместе. Он точно не страдает от одиночества. С засосом на шее ходил. Когда успевает? Чего не найдёт постоянную?

Я смотрела на Витю, сидя в пол‑оборота. Он поймал мой взгляд и глазами спросил, что случилось. Я покачала головой и улыбнулась; он ответил такой светлой улыбкой, что у меня потеплело. Взял телефон, прислал знак вопроса. Я отправила сердечко и подписала: «ты мой принц». Не знаю почему — просто захотелось. В ответ прилетела роза и анимация со щенком.

— И ты спрашиваешь, почему никого с Куликовым не видят? — фыркнула Ира, заглядывая мне в экран. — Ленка, он весь твой. О, щен! Ты что, главная героиня любовного треугольника? Принц есть, рыцарь под боком. Два фронта держишь?

Я с возмущением посмотрела на подругу.

— Шучу, шучу.

На перемене Витя подхватил меня за талию и, лавируя по коридорам, юморил, доводя нас с Ирой до слёз.

— Ой, Витя, — Ира вытирала глаза, — ради таких мгновений можно терпеть твои тупые подкаты!

—…Но я другому отдана; я буду век ему верна, — пропел и добавил: — Всё, Иришка, не дождёшься… Я Ленкин навек.

Мимо — словно плывя — прошла Эмилия. Улыбнулась:

— Лена, привет.

— Привет, Эмилия. Познакомься: это Ира и Витя. Мои друзья.

— Привет, можно просто Мила. Рада знакомству.

Мы стояли посреди коридора; поток студентов обходил нас и разглядывал Милу — нелюдимую, загадочную, прекрасную.