А он, оказывается, танцует. И неплохо. Почему никогда не делал этого при мне?

Я ткнула локтем Иру. Та шикнула, потом повернулась, разглядела и у неё глаза сделались круглыми.

— Вот почему мои поцелуи не в кассу, — мрачно сказала я. — А ты мне рассказывала про «вечную преданность».

— Дура ты, Малибу, — фыркнула Ира. — Ты своим офицериком все уши прожужжала. Что ему, монахом жить? Но девка у него не чета тебе. Ты лучше.

— Да ну тебя, — отмахнулась я. — Она — красотка. Ты лучше скажи: ты когда‑нибудь видела Куликова танцующим?

Ира задумалась.

— Нет, — честно ответила. — Никогда.

Ладыгина, заметив, куда мы пялимся, вытянула шею:

— О, Витька! Малибу, это что за… — дальше последовал богатый русский слог.

— Тихо, — Ира дёрнула её за руку. — Не маячь. Не пались и молчи как сдохшая.

— Малинина, а ты чего молчишь? — не унималась Алёна.

— Ты ждёшь, что я сейчас закачу сцену ревности? — перекрикивая музыку, сказала я. — Серьёзно, Алён? Я тебе сколько раз говорила — мы с Витей не пара. Пусть он развлекается. Ему не обязательно знать, что мы его видели. Зачем ставить его в неловкое положение?

— Вот вы два чудика, — протянула Ладыгина. — Ладно. Поняла.

Тем временем «Барби» вешалась на Витю, липла как лиана. Он касался к ней собственнически: ладонь на пояснице, поцелуй в шею, пальцы по спине. Да, смотрелись они красиво — тут не поспоришь. Но внутри всё равно жгло что‑то неприятное.

Я упрямо делала вид, что меня это не касается. Пила коктейль, болтала с ребятами, но глаза всё равно время от времени сами выхватывали их из толпы. Пара то пропадала, то снова возникала из темноты — явно зависали у бара.

В туалете мы столкнулись лицом к лицу с Витиной девушкой.

При ближнем рассмотрении она оказалась ещё более безупречной. Не просто «красивая» — глянцевая. Такие обычно встречаются на Патриках, а не в нашем клубе.

Пухлые губы, длинные ресницы, миндалевидные глаза — ореховые, оленьи. Длинные ноги, тонкие запястья, ногти — идеальный френч. Волосы — блестящий водопад. Платье сидит так, как будто шили на неё.

Вот какие нравятся Вите.

Я невольно перевела взгляд на свои короткие ногти с нюдовым гель‑лаком, на свои не слишком длинные ресницы, обычные глазки, длинный нос. Вздохнула. Настроение упало ещё на пару делений.

Барби вышла из кабинки, легко стуча шпильками по мрамору, вымыла руки, припудрила нос, придирчиво окинула себя в зеркале. Открыла телефон, включила голосовое. Я слов не различила, зато ответ — да.

— Нет, дорогая, — протянула она мелодичным голосом, растягивая слова. — Сегодня у меня вечер с ох…ым парнем. И я не хочу профукать такую возможность. Он демонически прекрасен и умён.

Трепетная лианка, ага.

Она прослушала ещё одно сообщение, включила запись:

— Не дождёшься, — мягко усмехнулась. — Я вас знаю. Он меня позвал с собой в одно чудное местечко на все выходные. Так что у нас в планах весёлые и продолжительные праздники. Может, и не только эти.

Я ковырялась в сумочке, делая вид, что совсем не в её теме. На самом деле сознательно задержалась — да, подслушивала. Хотелось понимать, какой там у них расклад.

Она, поймав мой косой взгляд в зеркале, посмотрела так, словно я забытая кем-то вещь. Закончила макияж, посмотрелась ещё раз в отражение и вышла.

Значит, праздники они собираются проводить вместе. А я что? Я тоже с Женей неделю проведу. Всё честно.

Но… почему‑то слушать было это неприятно. Очень.

Я выдохнула, поправила помаду и вернулась к своим.

После разговора в туалете выпить хотелось уже не ради веселья, а ради забвения. Я заказала себе сет из шотов, опрокинула сразу два. Злость на себя тихо шевелилась в голове:

На кой чёрт полезла его целовать? Он подумает, что я претендую. А у него — Барби на миллион и чудные места на праздники.

Додумать не дали. Ко мне снова подкатил тот самый мужик. Теперь уже едва держащийся на ногах и предельно наглый.

— Слышь, кудрявая, — он наклонился почти вплотную, от него несло алкоголем. — Чего выё…лась? Пошли. Разговоры по‑хорошему закончились.

#### POV Виктор

— Витя, кто это? Почему ты вообще решил вмешаться?

Я ждал этого вопроса. Руки сами собой сильнее сжали руль.

Ещё полчаса назад я предвкушал предельно понятную ночь: красивая девочка, гостиница, секс, никаких обязательств. Всё выверено. Но этот чёртов закон подлости…

Конечно же, именно сегодня, именно здесь я натыкаюсь на Малибу — в окружении подруг и с каким‑то ушлёпком, который тянет к ней лапы.

— Ты не хочешь сказать, кто это? — не унималась Соня.— Это мои друзья, — отрезал я.— Ясно, — в её голосе скользнуло сомнение. — Если честно, ты не похож на человека, у которого такие друзья.— Какие? — не повернул головы, смотрел на дорогу.

Этот разговор мне категорически не нравился. Настроение окончательно скатилось в минусовую зону ещё с того момента, когда Лена холодно сказала: «Мы на такси».

Она обиделась. Расстроена. Делает вид, что всё нормально. Я её слишком хорошо знаю, чтобы в это верить. Что ж за хрень‑то такая. Руки сильнее сжали руль, и я вдавил педаль газа.

— Отвязные, — с милой улыбкой произнесла София. — Ну, ты только не обижайся... Я не могу судить так сразу, но мне они показались какими‑то отбитыми, хотя девушки внешне приличные, но… это же явно не твой круг.— М‑м… — я слегка сжал губы. Огни за окном набирали скорость, постепенно сливаясь в один световой поток. — София, а что если я такой же? Только с виду приличный.

Она обернулась, недоверчиво улыбаясь:

— Шутишь.

София так забавно выглядела, когда не пыталась изображать диву. Симпатичное лицо стало по‑детски наивным. Мне было интересно посмотреть на её реакцию. Совсем без причинно‑следственных связей.

— А если я тебе скажу, — продолжил я, не меняя тона, — что блондинка, которую я вытащил из той драки, — моя девушка?

Соня нервно хихикнула. Выражение лица — как у человека, которому сказали, что земля плоская.

— Ты же шутишь, Витя, — повторила.— Нет.

В салоне повисла тишина.

— Прости, я не понимаю, — наконец сказала она. — В смысле, девушка? Она же видела нас с тобой. Тебя это не смущает? Почему тогда она была там не с тобой? Что это за странные отношения? Зачем всё это?

«Вот и я думаю, — всплыла в голове Ленина фраза, сказанная когда‑то совсем в другом контексте. — Зачем мне всё это…»

Я крутанул руль и повернул на другую улицу.

— Эй! — Соня вцепилась в панель. — Аккуратнее! Куда мы едем?— Отвезу тебя домой, София, — спокойно сказал я.

Это решение родилось где‑то ниже мыслей. В тех слоях, где мозг уже не успевает подсказывать оправдания. Только ощущение: так будет правильно. Теперь я слышу эти сигналы. Мартынова научила.

Дорога заняла минут двадцать. Соня в основном молчала, иногда задавала короткие вопросы о нас с Малибу, проболталась о разговоре с Леной.

Вместо ответов я вежливо уводил разговор в сторону. У подъезда она ещё раз попыталась прощупать почву:

— То, что ты сказал… Это ведь неправда?— Какая разница, — устало пожал плечами. — Спокойной ночи, Соня.

Она выдохнула что‑то вроде «ладно» и вышла.

Я остался в машине и несколько секунд просто сидел, глядя в пустоту.

Мои друзья, значит, «отбитые». Лена — никто. Зачем мне всё это, да?

Я усмехнулся сам себе, включил передачу и поехал по ночному городу.

Мозг привычно пытался разложить всё по полочкам: где её прапор, где их грань с Леной, куда вообще это всё катится. Но чем больше думал, тем сильнее хотелось просто… свернуть к знакомому дому.

К дому, в чьих окнах иногда горит свет полночи.

Свет в её окнах горел. Значит, уже дома.У пятиэтажки я затормозил на секунду, глупо зависнув посреди спящих дворов.

Зайди, Витёк. Проверь, всё ли в порядке у неё с рукой. Посмотри, как она там. Ты же всё равно не уснёшь.