Он опускается рядом со мной и прижимается губами к моему лбу, переводя дыхание, прежде чем встать, только для того, чтобы вернуться мгновением позже.

Я вздрагиваю, когда что-то теплое и влажное скользит у меня между ног, и бросаю взгляд через плечо, чтобы увидеть, как он вытирает меня, его кожа блестит от пота.

Его взгляд скользит по мне, и затем он полностью опустошает меня, его взгляд смягчается, когда он перемещается вверх по моему телу, прижимается своим ртом к моему и говорит:

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, Майя.

Майя ичего не говорит в ответ.

Я не знаю, ожидал ли я этого от нее, и я не сказал ей, потому что хотел этого взамен. Я знал, что это за чувство в моей груди, знал его всем своим чертовым существованием. Такая женщина, как Майя, заслуживает того, чтобы ей показывали это каждый день до конца жизни, и я был бы единственным, кто подарил бы это ей.

Она была моей.

Она свернулась калачиком рядом со мной, ее дыхание мягкое и ровное, когда она спит, одна рука прижата к моему сердцу. Вот так она спала каждую ночь, эта рука всегда касалась одного и того же места.

Я смотрю в темный потолок, прислушиваясь к приглушенному шуму волн, разбивающихся о бухту за моим окном. В доме было тихо, все спали, кроме меня.

Я перебираю все, что знаю на данный момент, и есть две вещи, в которых я был уверен.

Во-первых, Тревор собирался прийти за Майей. Это было неизбежно, но как и когда, было неизвестно, и это меня нервировало.

Во-вторых, кто-то в этом городе сдал Майю. И этим следует заняться сейчас, а не позже. Ретту еще предстояло найти какую-либо информацию об информаторе, если он вообще сможет что-то найти. Но жизнь должна была продолжаться. Я не мог позволить Майе каждый день бояться того, что ее прошлое преследует ее. Тревор был угрозой, но я был большим монстром.

Ему пришлось бы пройти через меня, чтобы добраться до нее, и, честно говоря, я был готов к тому, что этот маленький засранец вломится в мою дверь. У меня была пуля с его именем и дыра в шесть футов, готовая стать его новым домом.

Я крепче обнимаю Майю. Для нее это была новая жизнь, и я собирался сделать все, что в моих чертовых силах, чтобы убедиться, что она ее сохранит.

Я просыпаюсь и обнаруживаю, что один в постели, в пространстве, где была Майя место давно остыло, но я слышал Харпер и ее хихиканье внизу, глубокий раскатистый смех Ретта присоединился к ним мгновением позже.

Потягиваясь, я смотрю в окно, выходящее на залив. Был ясный, морозный день, к причалу уже причалила лодка, люди сновали вокруг, чтобы помочь пассажирам сойти, а над водой пронзительно кричали чайки.

Я поднимаюсь с кровати, быстро принимаю душ и переодеваюсь, прежде чем спуститься вниз и обнаружить их всех на кухне.

— Дядя Ретт сказал, что научит меня управлять его яхтой!

— Дядя? — я наливаю свежий кофе и облокачиваюсь на стойку, наблюдая за ними всеми.

Майя широко раскрывает глаза в поисках помощи.

— Он сказал, что я могу! — Харпер говорит как ни в чем не бывало: — Поскольку ты его брат и собираешься жениться на маме.

Майя давится кофе:

— Он тебе это сказал?

— Он это сказал! Скажи им, Ретт!

— Ну, — прочищает горло Ретт, — в свою защиту скажу, что было около пяти утра, и я наполовину спал.

— Харпер, тебе нужно собираться в школу, — Майя тяжело вздыхает, но ее губы растягиваются в улыбке. — Дядя Ретт сказал, что отвезет тебя.

— Ты это сделаешь!? — Харпер визжит от восторга, вскакивая со стула и отбрасывая пустую миску, прежде чем взбежать по лестнице в спальню для гостей.

— Когда это я такое говорил? — Ретт фыркает, допивая свой кофе.

Майя смеется:

— Ну, поскольку ты теперь ее дядя, у тебя есть обязанности, которые нужно выполнять.

Он закатывает глаза:

— Отлично, — говорит он и встает. — О, я подумал, вам, ребята, следует знать...

Брови Майи в замешательстве поднимаются:

— Что?

— Эти стены очень тонкие... Хотя Майя поет очень красиво, — его глаза понимающе вспыхивают, и щеки Майи тут же заливаются румянцем. — Не всем нужно слышать, как ты трахаешь свою девушку, брат.

Я хватаю яблоко из вазы с фруктами на столе и запускаю ему в голову, от чего он легко уворачивается и выбегает из комнаты, сопровождаемый его смешком.

— О боже мой, — Майя закрывает лицо руками, качая головой. — Как ты думаешь, Харпер слышала? О боже, это так плохо!

— Майя, — смеюсь я, — сомневаюсь, что она проснулась, Ретт просто ведет себя как осел.

— Это его функция по умолчанию? — она спрашивает серьезно.

— В значительной степени.

— Харпер он нравится.

— Несмотря на то, что у моего брата полный пиздец с головой, он хороший человек, — говорю я, — По большей части, — добавляю я, заметив недоверчивый взгляд Майи, который она бросает на меня.

Между нами повисает тишина, и я знаю, что она думает о том, что я сказал. Я открываю рот, чтобы сказать ей, что все в порядке, но она встает и с озабоченным выражением лица направляется к раковине.

— В чем дело?

— Как ты мог хотеть этого? — спрашивает она.

— Чего?

— Меня. После всего, что я рассказала тебе о своем бывшем, и о проблемах, которые это вызовет.

— Потому что твое прошлое — это не то, во что я влюбился, Майя, и никто не останавливается просто так, потому что все усложняется.

Она выдыхает:

— Ты второй человек в моей жизни, который когда-либо говорил мне, что любит меня.

— И это само по себе преступление, маленькая лань.

— Харпер говорит мне об этом каждый день, — она вздыхает.

— Я буду говорить тебе каждый час, если понадобится.

— Откуда ты знаешь, что это реально?

Я нежно беру ее за руку:

— Потому что до тебя я думал, что все это умерло, — она смотрит на свою руку, когда я кладу ее себе на грудь. — Но потом я понял, что оно просто ждало тебя, потому что я могу заверить тебя, Майя, это сердце бьется для тебя. Только для тебя.

Слезы блестят в ее глазах, и она открывает рот, чтобы заговорить, но тут в комнату заходит Харпер, бросая на пол свою школьную сумку:

— Я готова! — объявляет она.

— Позже, Майя, — уверяю я свою девочку, — у нас впереди все время мира.

Майя заканчивает помогать Харпер собираться в школу, в то время как Ретт задерживается, готовый забрать ее, и хотя я думаю, что потребуется некоторое убеждение, чтобы доказать Майе, что я имел в виду то, что сказал, я вижу, как по ее плечам пробегает волна комфорта, она не была такой напряженной, и когда она смотрит на меня сейчас, я вижу отражение того же чувства, даже если слова пугают ее.

— Хорошего дня, детка, — говорит Майя Харпер. — Убедись, что ты обогнала Ретта в этой гонке до школы!

— Конечно, я так и сделаю, — отвечает она немного самодовольно. — Ретт старый. Он медлительный.

— Эй! — Ретт ахает: — Я не знал, что ты такая злая!

— Я пошутила, — бросает Харпер в ответ.

Майя провожает их до двери, и она становится мягкой, когда прислоняется к косяку и смотрит им вслед, легкий ветерок треплет пряди ее волос. Она была завораживающей во всех отношениях.

Я касаюсь ее плеча, отводя от двери еще долго после того, как они исчезли из поля ее зрения.

Я не хотел говорить ей, что все будет хорошо, прямо сейчас ничего не было в порядке, но я мог бы стать тем костылем, на который ей нужно опереться.

Она прислоняется спиной к моей груди.

— Я должна доверять своему решению, — тихо говорит она. — Я должна верить, что у меня хватит сил сделать это и довести дело до конца, но это тяжело, Торин. Мне так страшно.

— Я видел много дерьма в своей жизни, крошка, — я целую ее в макушку, — но есть что-то особенное в том, как женщина осознает свою силу. Самым трудным было уехать и сесть на свою лодку, это следующая часть, — говорю я. — Это конец кошмара. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас обеих.