Ретт все еще у меня дома, пьет мой чертов кофе и носит мои гребаные спортивные штаны, когда просто болтается на кухне.

Он театрально проверяет часы Rolex на запястье и отхлебывает кофе.

— Надеюсь, ты предохраняешься, — насмешливо выговаривает он.

— Отвали.

— Серьезно, Тор, наконец-то ты кого-то трахнул после пяти лет одиночества, но продолжаешь вести себя как капризный ублюдок. Что нужно сделать, чтобы вызвать улыбку на этом хорошеньком личике, а?

— Как насчет того, чтобы ты ушел, и я буду в хорошем настроении.

— Я пришел проведать своего брата, и вот какой прием меня встречают? — он дуется: — Вот тебе и братская любовь.

— Единственное, что ты получишь от меня по-братски, Эверетт, это подзатыльник. Какого хрена ты здесь делаешь?

— Разве мне нельзя время от времени брать отпуск? Я хотел повидаться со своим старшим братом.

Я вздыхаю:

— Если это из-за той чертовой работы...

— Это не так! — он подтверждает: — Я действительно пришел проведать тебя, и теперь вижу, что в этом нет необходимости, поскольку тебе так уютно с этой хорошенькой маленькой брюнеткой.

— Ретт, — рычу я. — Оставь Майю в покое.

— Эй, можешь убрать свой член, тебе не нужно мочиться на бедную девочку. Несмотря на то, что ты можешь во что-то не верить, у меня есть границы.

Я поворачиваюсь к своему младшему брату и смотрю на него. По-настоящему смотрю на него. Сколько времени прошло с тех пор, как я его видел в последний раз? Он выглядит старше, утонченнее, но в его глазах была эта вечная тьма. Темнота, которой научил нас в детстве наш отец, темнота, которую я могу подавить, в то время как Эверетт держит ее при себе и использует для определения всего своего существа. Кольтен, наш, по сути, приемный брат, был полностью поглощен этой тьмой.

Но Ретт хорошо скрывает это в своем характере, он был шумным, мальчишеским и часто игривым, но это была уловка, чтобы скрыть те темные элементы, которые составляли большую часть того, кем он был.

И, глядя на него сейчас, понимая, насколько сильно он позволил себе скатиться к такому образу жизни, я боюсь, что потеряю его из-за этого. Навсегда.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить? — я подставляю чашку под носик кофеварки, наблюдая за выражением его лица.

— Ни в коем случае, — усмехается он. — Я слишком молод для пенсии, старина.

— Ты на три года моложе, Эверетт. Меня вряд ли можно назвать древним.

— Ты выглядишь так же. Может быть, тебе стоит привести в порядок растительность на лице, ты копируешь человека с горы.

Я закатываю глаза.

— Но у тебя все хорошо? — спрашиваю я, облокачиваясь на стойку, чтобы сделать глоток кофе.

— Великолепно, — Ретт драматично расширяет глаза, — Просто чертовски круто, старший брат. Не беспокойся обо мне.

— А эта работа?

— Отказался от неё, — вздыхает он. — После этой поездки у меня будет еще одна.

— Ретт…

— Не волнуйся, Тор, приглашение не будет продлено.

Он проводил со мной каждую ночь, начиная с той ночи в хижине. С тех пор прошло пять дней, пять дней с тех пор, как я уложила Харпер спать и обнаружила Торина в своей гостиной. Мы провели время на диване, заключенные в долгие объятия, как будто ни один из нас не мог вынести мысли о том, чтобы отпустить друг друга, использовать друг друга как якорь, чтобы не выдавать секретов и тревожного прошлого.

Эверетт все еще был здесь, и я пришла к пониманию, что он здесь не для того, чтобы терроризировать своего брата, хотя, конечно, так кажется, а чтобы проверить его, и мне пришлось задаться вопросом, что же именно произошло, чтобы заслужить такую реакцию со стороны его брата.

Я предположила, что это могло быть просто необходимостью, поскольку, судя по тому, что сказал мне Торин, они уже довольно давно не были вместе, но за то короткое время, что я провела с ними двумя, когда Харпер в школе и никто за нами не наблюдает, я вижу, как Ретт наблюдает за своим братом. Торин был старше, но это не означало, что Ретт был молод умом — нет, Эверетт Эйвери был невероятно умен, расчетлив и представлял собой загадку, скрывающуюся за его маской плейбоя.

Сегодня был первый день, когда Торин был наедине со мной в светлое время суток, Ретт был занят Бог знает чем в городе, Харпер была в школе, и по какой-то причине Торин решил провести день здесь.

— О чем ты думаешь? — бормочет он, вытирая руки о джинсы Levi's после того, как разжег огонь в камине.

Я смотрю, как его большое тело движется ко мне, ткань джинсов натягивается на его толстые, мускулистые бедра.

О, я забыла упомянуть, это были пять дней сводящего с ума секса. Господи Иисусе, Торин был ненасытен, и, похоже, это было заразно. Я не могла насытиться этим мужчиной.

— Продолжай так смотреть на меня, маленькая лань, — хрипло говорит Тор, останавливаясь передо мной, — и ты не сможешь ходить до конца дня.

Я перевожу взгляд на него, видя, что он уже смотрит на меня сверху вниз, глаза потемнели, веки прикрыты, как будто сама мысль о том, чтобы трахнуть меня так сильно, что я не смогу ходить, была для него такой же притягательной, как и для меня. Я сглатываю, ерзая на диване, чтобы свести бедра вместе, и это движение он улавливает мгновенно.

Я не уверена, кто двигается первым, я или он, но в следующий момент его рот оказывается на моем, а мои руки дергают за черный кожаный ремень на его бедрах, торопливо снимая его, чтобы расстегнуть, чтобы я могла добраться до его твердого члена, напрягающегося под молнией джинсов. Он стонет мне в рот, когда я открываю его, отталкиваясь от ног, чтобы обхватить рукой член.

Я хотела попробовать его на вкус, как он пробовал меня, обхватить губами пульсирующий ствол в моей руке и слизать его предэякулят. Я никогда не думала, что секс будет приятен для меня, никогда не думала, что он доставит мне удовольствие, но с Торином я хотела его любым способом. Я хотела зубов, языка и губ, его тела, врезающегося в мое так сильно, что у меня задрожали кости.

— Майя, — стонет он, когда я отстраняюсь от его рта, приподнимаясь так, что мой рот оказывается на одном уровне с его членом и пробую его кончиком языка.

— Черт, — шипит он.

— Нехорошо? — я хмурюсь. Я была немного неопытна в этой области, поскольку раньше все шло по-другому, но я была уверена, что смогу сделать это правильно. Возможно, я ошибалась.

— Нет, все хорошо, — хрипло ворчит Тор. — Я мечтал о твоих губах вокруг моего члена, маленькая лань, о том, как красиво ты смотрелась бы на коленях.

Я смотрю на пол, одна рука все еще обхватывает его член, и опускаюсь на колени у его ног:

— Вот так?

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него из-под ресниц:

— Да, — хрипло произносит он, — вот так. Черт возьми, ты прекрасна.

Смелость вытесняет затаенную неуверенность в том, что я не могла этого сделать, и я наклоняюсь вперед, кончик его члена касается моих губ, так что я раскрываюсь и беру его головку в рот. Солоноватый вкус его спермы попадает мне на язык, и я проглатываю его, закрыв глаза от того, как приятно было доставлять ему удовольствие.

— Расслабь челюсть, — мягко приказывает Тор, одной рукой скользнув мне на затылок и нежно сжимая волосы. — Позволь мне трахнуть твой прелестный ротик.

Я делаю, как он говорит, расслабляясь и обхватывая губами его твердый член, позволяя ему направлять мою голову вверх и вниз по его стволу, пока он двигает бедрами. Все это время мои глаза не отрываются от него, наблюдая, как он откидывает голову назад, мышцы шеи напрягаются, пока он трахает меня в рот.

— Господи Иисусе, Майя, — стонет Он, — Твой гребаный рот идеален.

Я улыбаюсь, глядя на его член, глаза вспыхивают, когда он наклоняет голову, чтобы посмотреть, как я отсасываю ему.

Когда он толкает мою голову обратно вниз, я сопротивляюсь его руке, пытающейся оттащить меня назад, позволяя ему двигаться дальше, пока он не упирается мне в горло, а слюна не скапливается у меня во рту. Я делаю это снова, наблюдая, как учащается его дыхание, чувствуя, как напрягается мой рот, а рука в моих волосах напрягается. Ему это нравилось, и все же он сдерживался.