Рэйвенпик-Бэй — небольшой городок, расположенный на крошечном острове у побережья штата Мэн. Поскольку погода приближалась к осени, зима была не за горами, спрос на запасы, которых хватило бы на суровые холодные месяцы, высок, и я благодарен за проделанную работу. Благодарен за то, что поездки туда-обратно между материком и островом отвлекают внимание.

Когда все надежно затянуто, я отчаливаю от порта, ветер свистит, когда я медленно увеличиваю скорость, и местность становится пустой от других лодок. Это девяностоминутное путешествие между островом и портом, и я мог бы пройти его с закрытыми глазами, поскольку делал это каждую неделю в течение последних пяти лет. Мне следовало уехать из Рэйвенпик, когда погибли Грейс и Лео, но расположение и тишина острова дали мне то, что я искал.

Изоляцию.

Население Рэйвенпик-Бэй составляет около четырехсот человек, в основном это городок пенсионеров и лояльных местных жителей, который становится более оживленным в летние месяцы из-за туристов, которые путешествуют по острову и любят ходить в походы по лесам, окружающим мой маленький городок. Или они плавают и катаются на лодках по заливу и прилегающим водам, когда это позволяет океан.

Это место было идеально, как и пять лет назад, когда я решил уйти из семейного бизнеса и поселиться здесь с Грейс.

Но потом она умерла, а я так и не ушел.

Проводя рукой по растрепанным волосам, я замедляюсь, поворачивая лицо к заходящему солнцу, которое освещает вершины волн, окрашивая темную воду в оранжевый, красный и желтый цвета. Морские птицы громко кричат над головой, а плеск воды о борт моей лодки убаюкивает меня, помогая прогнать затяжную тошноту, которая скручивалась у меня в животе при мыслях о Грейс и Лео.

Что-то в задней части лодки стучит достаточно громко, я слышу это сквозь шум двигателя и воды. Переведя лодку на холостой ход, я возвращаюсь туда, проверяя груз на верхней палубе, чтобы убедиться, что ничего не упало и не отвалилось, но тут подо мной раздается еще один глухой удар.

В моей голове проносится целый ряд сценариев. Возможно, безбилетники или воры? Это был не первый раз, когда кто-то пытался украсть у меня лодку во время одного из таких рейсов.

Он оказался на дне океана.

Ворча, я тянусь за спину и достаю пистолет, проверяя обойму, прежде чем пройти несколько узких ступенек вниз, в трюм.

— Покажите себя, — кричу я, выставив пистолет перед собой. — Я из тех, кто сначала стреляет, а потом задает вопросы.

— Остановись! — секундой позже умоляет женский голос, и я бросаю взгляд на каюту размером с коробку, в которой есть очень маленькая односпальная кровать и шкаф, которым почти не пользуются.

Темные волосы, загорелая кожа и широко раскрытые глаза, цвета листьев, когда на них светит солнце, смесь зелени и янтаря, которые сливаются воедино, бросаются мне в глаза первыми. Одна сторона ее лица в синяках, таких темно-фиолетовых, которые ложатся тенью на щеку, висок и линию подбородка. Страх сжимает ее пухлые губы в гримасе, опущенной книзу, но то, как она держится — руки за спиной, ноги расставлены, — говорит мне, что она что-то скрывает.

— Что у тебя за спиной? — рычу я.

Я не убираю от нее пистолет. Никому нельзя доверять, особенно женщинам, которые прячутся на лодках.

— П-пожалуйста, — заикается она, мелодичность ее акцента выдает, что она не из здешних мест, это было не очевидно, но когда слышишь один и тот же акцент каждый день, можно заметить разницу. — Я не хочу ничего плохого. Я просто...

— Что у вас за спиной, леди?!

Она вздрагивает от громкости моего голоса и осторожно, слегка отодвигается, и я вижу беспорядочную копну темных кудрей вокруг лица маленькой девочки, ее голубые глаза широко раскрыты и затуманены слезами. На этот раз я опускаю пистолет, только в сторону, но я не буду направлять оружие на ребенка.

Были некоторые границы, которые я никогда бы не переступил, даже пять лет назад, когда у меня было очень мало правил.

— Что ты делаешь на моей лодке? Воруешь? — спрашиваю я.

— Н-нет, — говорит женщина, — Мне просто нужно было уплыть.

— Паром свободен.

— Больше нет, — говорит она.

— И ты не могла подождать?

Она качает головой.

— Я могу тебе заплатить! — она выпаливает, заслоняя собой ребенка, когда падает и открывает сумку у своих ног.

Я чуть не давлюсь своим языком, когда из сумки вываливаются пачки наличных.

— Мне не нужны твои чертовы деньги, женщина!

Где, черт возьми, она взяла столько наличных?

— Я отвезу тебя обратно.

— Нет! — она умоляет: — Нет, пожалуйста!

Я осматриваю ее лицо, синяки и небольшие ссадины на скуле. На ее лице была небольшая припухлость и старые шрамы, но больше всего я замечаю тот, что пересекает ее темную бровь с левой стороны. Одежда, которую она носит, чистая, почти элегантная, и я признаю, что даже с ранами на лице женщина красива.

Ребенок, очевидно, ее родственник, я бы предположил, что это ее дочь, но могла быть сестра или племянница.

Я сделал своей чертовой миссией не связываться с людьми. Не с тех пор, как с Грейс и Лео оставил мою жизнь позади, но, глядя на эту женщину, на ребенка, цепляющегося за ее ноги, я, кажется, не могу выполнить угрозу вернуть ее обратно.

— Забирайся наверх, — ворчу я, — И сиди тихо. Я не хочу слышать никого из вас, и когда мы доберемся до Рэйвенпик, я предлагаю вам убираться к черту с моей лодки и с глаз моих долой.

— Спасибо, — тихо говорит женщина.

Я бурчу что-то в ответ и оставляю их двоих с напряженным позвоночником и натянутыми нервами, когда натягиваю бейсболку сильнее, почти как щит.

И путешествие обратно в мой маленький городок только что стало в два раза более многолюдным и чертовски неудобным.

Гребаные люди.

Неспокойные воды бьются о борта лодки, раскачивая нас из стороны в сторону. Я держусь за Харпер, крепко обхватив руками ее маленькое тельце, когда мы сидим на скамейке в задней части лодки.

Мужчина остается впереди, я могу видеть его внушительную фигуру с того места, где мы сидели: спина прямая, плечи напряжены. Конечно, я чувствую себя виноватой за то, что пряталась на лодке, этот человек всего лишь зарабатывал на жизнь, а мы превратили его день в сущий ад, пытаясь проникнуть на его судно.

У меня не было другого выбора, хотя, поскольку паромы ни на один из островов не ходили до утра, это был единственный вариант. Мы не могли оставаться на материке; это был единственный способ сбежать, который я могла придумать. Мне даже было все равно, на какой остров из множества мы возвращались.

— Он кажется грустным, мама, — мягко говорит Харпер, с любопытством вглядываясь в мужчину. — Он сердится на нас?

Я сглатываю, резь в глазах усиливается из-за резкого морского ветра, который треплет волосы по лицу. Мы были в пути три дня, пересаживаясь с автобуса на автобус, и в итоге оказались в Портленде, и у меня возникла идея улизнуть на один из островов. У меня не было наших паспортов, нет, они были у него, и в идеале я не хотела использовать ничего, что могло бы быть использовано для слежки за нами.

Я была уверена, что им никогда не придет в голову заглянуть сюда.

— Нет, детка, — вру я, — Он не злиться.

Он был ужасающим человеком. Большой и почти дикий на вид, с растрепанными темными волосами и бейсболкой, закрывающей лицо. У него густая борода, обрамляющая пухлые губы, вечно хмурые глаза цвета грозы, серые и настолько яркие, что в тени его лица они казались почти потусторонними. Острые скулы с глубокими впадинами под ними и широкими, как у титана, плечами, руки почти толще моих бедер, а из того места, где закатана его футболка с длинными рукавами, я вижу темные завитки чернил, замысловато вытатуированные на обеих руках.

Сейчас я смотрю на эти руки, такие большие, что не сомневалась, что одна из них могла бы легко обхватить мое горло. Вены, выступающие из его кожи, змеятся вокруг его руки. Мышцы напрягаются, пока он управляет лодкой и подводит ее ближе к острову, большую часть которого скрывал толстый слой тумана.