Я втащила три сумки по узкой лестнице после того, как он приказал нам подняться наверх, и теперь они стоят рядом с нами: два чемодана, набитые той одеждой, которую я смогла запихнуть внутрь, и сумка, набитая наличными, украденными из сейфа в особняке в Чикаго.

Адреналин от нашего побега все еще струился по моему телу, сердце бешено колотилось в груди, и казалось, что оно не замедлялось с тех пор, как мы уехали три дня назад.

Харпер на самом деле не понимала, что происходит, я уверена, она думала, что мы вернемся в тот дом, к тем людям, где все еще находятся ее школьные друзья, а мягкие игрушки животных разбросаны по ее спальне.

Я не плакала.

Ни разу.

Но жгучие слезы теперь грозят выплеснуться наружу. Мое лицо представляло собой сплошное месиво боли, распухшее и одутловатое, и время от времени металлический привкус крови наполняет мой рот, когда я говорю или ем. Ободранная плоть на внутренней стороне моей щеки все еще невероятно болела, она была порезана моими собственными зубами, когда я получила несколько ударов по лицу, и в тот первый день после первого нападения я не могла открыть глаз.

Я не видела себя в зеркале, но знала, что выгляжу так же плохо, как себя чувствую.

Харпер плакала и до сих пор плачет, когда смотрит на мое лицо, ее юный разум не в состоянии понять, почему это произошло.

Я не была готова рассказать ей эту историю, хотя, полагаю, в каком-то смысле она уже знает.

Лодка замедляет ход, и я перестаю пялиться в спину мужчины и поднимаю подбородок, наблюдая, как мы проезжаем через проход, где земля с одной стороны переходит в море, а с другой — утес уходит в небо. На этом плоском клочке земли мигает маяк, но это было единственное здание, которое я могла видеть, а окрестности заросли тысячами сосен, которые тянутся к облакам.

Мы плывем, может быть, еще минут пять, когда деревьев начинает становиться меньше, а их место занимают здания. Мужчина останавливает лодку у причала, несколько других лодок уже стоят на якоре и покачиваются на ставшей гораздо более спокойной воде залива. Он ничего не говорит, когда начинает натягивать веревку, и я перевожу взгляд на остров передо мной. Там было всего несколько человек, которых я могла видеть, и они не обращали на нас внимания. Ящики, выглядевшие так, словно внутри были какие-то движущиеся предметы, были свалены в кучу в конце причала, и воздух был пропитан запахом моря, соли и рассола. Птицы громко кричали, хлопая крыльями и скользя на легком ветерке.

Был почти ранний вечер, и солнце медленно садилось, окрашивая небо из голубого в смесь розовых и оранжевых тонов, поджигая густые пушистые облака, лениво плывущие над нами.

Был конец сентября, и хотя было не очень холодно, по мере того, как день клонился к вечеру, становилось все холоднее. Мне нужно было найти место, где мы с Харпер могли бы остановиться в этом маленьком городке хотя бы на следующие несколько ночей, пока я не придумаю, что, черт возьми, делать дальше.

Я прикусываю губу, морщась, когда мои зубы царапают чувствительное место, которое все еще заживало, и мой желудок сжимается от беспокойства.

Я не думала о том, чтобы зайти так далеко, просто сбежать. Это все, что было важно, но теперь, когда я была далеко от них, я понимаю, что мне следовало спланировать это лучше.

— Вон, — приказ отрывает меня от моих внутренних мыслей, и я резко поворачиваю голову, защищаясь, видя, что мужчина теперь намного ближе.

Инстинктивно я обвиваюсь вокруг Харпер, прежде чем заставляю себя расслабиться и встать, уговаривая ее встать у меня за спиной.

Мужчина следит за движением глазами, его хищный взгляд ничего не упускает.

— Здесь есть отель? — спрашиваю я.

— В городе, — бурчит он, вздергивая подбородок, чтобы повторить свой приказ убираться с лодки.

Верно.

Сначала я помогаю Харпер подняться на причал, прежде чем наклоняюсь, чтобы взять свои сумки, но он уже там, хватает чемоданы и поднимает их на твердую землю, а затем и спортивную сумку, на которую он смотрит с подозрением, переводя этот взгляд на меня, когда бросает ее рядом с чемоданами.

Он приподнимает бровь и ждет.

Я чувствую эти серебристые глаза на своей спине, когда вылезаю из лодки, а затем слышу стук его ног по дереву позади меня.

— В какую сторону от города? — я спрашиваю.

— Прямо.

Это все, что я получаю в ответ.

Со вздохом я смотрю вниз на Харпер, которая снова с любопытством наблюдает за мужчиной, ее умные голубые глаза изучают его:

— Ты не очень вежлив, — она говорит ему.

— Харпер! — я шиплю шепотом.

Но он вообще не отвечает. Он проходит мимо нас с конвертом документов и продолжает идти по причалу, не оборачиваясь. Даже когда я выкрикиваю ему свою благодарность, он реагирует так, как будто нас просто не существует.

Медленно я следую за ним, таща за собой чемоданы с прикрепленной к верху одного из них спортивной сумкой, тело измучено, кости и мышцы ноют, но там, где я должна идти прямо, человек, который привел нас сюда, поворачивает направо, направляясь к ветхому сараю, в стене которого, похоже, зияла дыра. Когда он добирается туда, в этой дыре внезапно появляется пожилой мужчина и протягивает ему документы.

Я была благодарна ему за то, что он не повернул нас назад, даже если ему не нужна была моя благодарность. Он не мог знать, что буквально только что спас мне жизнь.

Может быть, когда-нибудь, когда-нибудь я смогу отплатить ему тем же.

Прогулка от причала до центра города занимает максимум десять минут. Как я поняла, это тихий городок, к тому же невероятно маленький. Главная улица проста, с магазинами и кафе, которые тянутся по обе стороны узкой, потрескавшейся дороги. Сейчас все они были закрыты, за исключением небольшого продуктового магазина в самом конце, а напротив, как я предположила, находилась закусочная, свет из каждой из которых падал на темнеющую улицу.

Становилось холодно, а я еще не видела ни одного места, где мы могли бы остановиться.

— Мама, я проголодалась, — заявляет Харпер.

— Хорошо, малышка.

Закусочная должна была стать нашей первой остановкой. Я была уверена, что там все равно будет полно местных, так что, возможно, кто-то окажется более полезным, чем человек с лодки.

Я не вижу ни одного человека, пока мы проходим небольшое расстояние, но когда мы заходим внутрь, это уже не так. С сумками у ног и все еще открытой дверью позади нас, все в заведении оборачиваются, чтобы посмотреть на нас. Харпер взвизгивает и ныряет за мое тело, и я сглатываю.

Маленькие городки...

Похоже, это была закусочная и бар. Некий деревенский шарм этому месту придавали открытые деревянные стены и низко висящие светильники, на стенах висели фотографии и картины, изображающие, как я предполагаю, окрестности. Сам бар расположен на противоположной стороне зала, перед ним аккуратно выстроены разномастные табуреты, все в данный момент заняты, а остальное пространство заполняют кабинки и столики, в то время как в углу тихо играет музыкальный автомат.

Я почувствовала запах еды и пива, и хотя никогда не была большим любителем выпить, мне вдруг захотелось и бокала вина.

Заставляя себя поднять подбородок и расправить плечи, я направляюсь прямо в центр зала, чувствуя, как взгляды следят за каждым моим шагом.

Вероятно, больше всего внимания привлекало мое лицо, но новички в маленьких городках всегда были горячей темой, даже я это знала.

— Привет, — мой голос дрожит, когда я приветствую молодую девушку за стойкой.

У нее милое лицо, примерно моего возраста, двадцати семи лет, светлые волосы и большие голубые глаза. Она доброжелательно улыбается, ее руки заняты тем, что она вытирает бокал.

— Чем я могу быть полезна, милая? — спрашивает она, ее глаза изучают ту сторону моего лица, которая покрыта синяками и опухла, прежде чем она снова встречается со мной взглядом.