Она была такой чертовски хорошей девочкой, слушала все, что я ей говорил. Я наблюдаю, как ее изящная рука скользит вниз по телу, проскальзывает между ног, кончики пальцев обводят набухший бутон ее клитора. Она резко выдыхает, и одного вида того, как она играет сама с собой, было достаточно, чтобы я почти кончил прямо там.

Я чувствовал, как напрягается ее влагалище, как дрожат ее стенки, когда она получает удовольствие от своих пальцев, а я доставляю ей удовольствие своим членом. Толкаясь и наклоняясь, чтобы я мог потереться об это сладкое местечко, я вижу, когда ее охватывает оргазм.

Ее губы приоткрываются, глаза закатываются, поток бессвязных слов срывается с ее идеальных губ, когда ее влагалище сжимается вокруг моего члена, всасывая меня, нуждаясь в большем.

— Да, Боже, да, — молится она, — Торин, черт возьми.

— Произнеси мое имя еще раз, — приказываю я.

— Торин, — она задыхается.

Я трахаю ее сильнее, быстрее, заставляя ее оргазм растянуться на секунду, и она вопит, полностью пропитывая меня.

— Черт возьми, — стону я, откидывая голову назад, когда мой собственный оргазм берет верх.

Удовольствие проносится по моему позвоночнику, и мои яйца напрягаются, а затем я изливаюсь в нее с глубоким, удовлетворенным стоном, чувствуя, как она продолжает сжиматься вокруг меня, пока я наполняю ее собой.

Я падаю на нее, удерживая свой вес так, чтобы не раздавить ее. Мы оба были потными, тяжело дышали и немного вялыми, так как этот оргазм просто высосал из меня всю оставшуюся энергию.

Ее ногти царапают мой затылок, удерживая мою голову на изгибе ее шеи.

— Я хочу сказать тебе, — шепчет она, — но я боюсь.

Я не смею сдвинуться с места, боясь спугнуть ее от той правды, которую она хочет рассказать.

— Чего ты боишься?

— Потерять тебя.

— Зачем тебе терять меня, маленькая лань?

— Потому что, может быть, ты поймешь, что я не такая сильная женщина, какой ты меня считаешь.

— Не всегда физические способности делают человека сильным, маленькая лань, но его поступки, большие или маленькие. Ты показала больше силы, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречал, независимо от того, как это произошло. За это я всегда буду благоговеть перед тобой.

Осторожно я выхожу из нее, приподнимаясь, пока не вижу ее лицо и все эмоции, плавающие в ее зеленых глазах. Она искренне верит, что я бы стал думать о ней по-другому, какой бы секрет она ни хранила.

Эта женщина не смогла бы сделать ничего такого, что заставило бы меня передумать. Но я не был уверен, что верил в то, что это было что-то, что она сделала, а не что-то, что было сделано с ней.

— Ты такая чертовски совершенная, Майя. Слишком хороша для меня.

Ее глаза осматривают моё лицо в поисках лжи, которую она не найдет.

После того, как я привела себя в порядок, приняла душ и отвезла Харпер в школу, я собираю сумку для нас двоих, слыша, как Торин и Ретт тихо разговаривают в гостиной. Брат Торина зашел после того, как я высадила Харпер, якобы ему срочно нужно было поговорить с Торином. Я оставила их наедине.

Я не могла решить, должна ли я бояться их двоих или благодарить за то, что они были здесь прошлой ночью.

Я была уверена, что знаю, кто организовал попытку взлома, но отказывалась позволить страху перед тем, что это означало, поглотить меня.

Для меня было бы лучше снова сбежать. Найти что-нибудь новое, но после сегодняшнего утра с Торином и всего, что он сказал, я знала, что уехать будет невозможно.

Потому что он был прав.

Я была потеряна для него, полностью и бесповоротно потеряна для него. Я принадлежала ему.

Так что его темные секреты и брат в маске не напугали меня так, как должны были бы. Это заинтересовало меня, я хотел знать, кто они такие и чем именно занимаются.

— Ты готова? — Торин поворачивается ко мне, прерывая все, что только что говорил ему его брат, когда я возвращаюсь в комнату с сумкой на плече.

Он нежно забирает ее у меня, кладет на себя и убирает прядь влажных волос с моего лица.

— Да, но я бы хотела поскорее заскочить к Рути, мне нужно с ней поговорить.

— Хорошо, — кивает Тор, — пошли.

Мы запираем хижину и направляемся к сторожке. Между нами троими было тихо, Ретт с одной стороны, Торин с другой, и пока мы не разговаривали, я наблюдала за ними обоими. Они вели себя как охранники, их глаза бегали по сторонам, наблюдая за нашим окружением, плечи были расправлены, а мышцы напряжены, как будто они были свернуты кольцом и готовы нанести удар в любой момент.

Я знала, что нам будет что обсудить, знала, что больше не смогу скрывать это от него, и хотя я доверила ему свой секрет, я не хотела, чтобы Торин смотрел на меня как на жертву. Как на испуганную или потерявшуюся девочку. Я сбежала и сделала это сама. Я не была слабой. То, что я сделала для себя, и моя дочь были сильными. Я знала это.

Но все же я была в ужасе от того, что он мог думать обо мне по-другому.

— Ты хочешь, чтобы мы вошли? — Торин останавливается у входа в домик, наклоняет голову и смотрит на меня сверху вниз, в его глазах появляется мягкость.

— Нет, — говорю я, — я всего на несколько минут.

Я чувствую, что они оба наблюдают за мной, когда я оставляю их снаружи и направляюсь внутрь, тепло домика окутывает меня, а запах свежего хлеба и кофе вызывает урчание в животе, напоминая, что мне нужно поскорее поесть.

— Ну, доброе утро, милая, — приветствует добрая пожилая женщина с ослепительной улыбкой и огоньком в темных глазах.

Я вглядываюсь в ее милое лицо, в годы, проложившие на ее коже морщинки от смеха вокруг рта и складки у глаз, там, где ее лицо приподнимается от улыбки. Рути была воплощением хорошего человека, человека, у которого было море сострадания и достаточно ярости, чтобы уберечь тех, кого она любит.

Что-то в моем лице, должно быть, подсказало ей, что я пришла сюда не для того, чтобы выпить утренний кофе и поболтать, как делала это много раз раньше.

— Майя, детка, что случилось?

— Если со мной что-нибудь случится, — я прислоняюсь к свободному столу, скрещивая руки на груди, словно пытаясь унять нарастающую боль, зарождающуюся в моей груди.

Мысль о том, что меня не будет рядом с Харпер, пугала меня до чертиков, но я скорее спасу ее, чем себя.

— Ты позаботишься о Харпер?

— Что случилось? — ее глаза расширяются, и она бросает полотенце, которое держала в руках, чтобы подбежать ко мне, успокаивающим движением кладя ладони мне на плечи.

— Ничего, — вру я, — Но я уверена, ты догадалась, что я сбежала от опасного прошлого.

Она вздыхает:

— Я так и думала, милая, что синяки и отказ назвать мне свое имя или позволить мне внести твое имя в нашу систему были достаточным знаком.

Я киваю.

— Ну, я просто хочу убедиться, что, если что-то случится, о Харпер позаботятся. Я бы предпочла, чтобы это была я, а не она, и я не позволю ей вернуться туда.

— Майя, ты меня пугаешь, что-то случилось? Тебя нашли?

— Я не знаю, — я подавляю всхлип, который хочет вырваться наружу, мои глаза щиплет, — я не знаю, и это пугает меня. Я не знаю, как бы он нашел меня, но если бы нашел, я не могу позволить ему забрать мою дочь.

— А как насчет тебя? Ты бы просто поехала с ним?

— Да, если это означает обеспечить ее безопасность.

— И ты думаешь, ее отец просто уедет без нее?

Я смотрю вниз, на свои ноги:

— С ним всегда был важен контроль, когда я забеременела Харпер, он увидел в этом еще один способ держать меня на поводке. Пока у него есть я, он не будет заботиться о ней. Она никогда не была его целью.

— Ох, сладкая, — шепчет Рути, одинокая слеза скатывается по ее щеке. — А Торин?

Мои глаза поднимаются к ее глазам.

— Не прикидывайся дурочкой, Майя, я не слепая.