— У нее есть курица с именем Пиклз? — спрашивает Торин.

— Ты не обязана этого делать, — говорю я, игнорируя его, — я могу забрать ее. Может быть, Имоджен или Шон смогут присмотреть за Торином.

— Я не ребенок! — он рычит.

— Нет, в закусочной готовятся к фестивалю, так что они будут заняты. Честно говоря, это не проблема, милая, к тому же Харпер хорошая девочка. Я приведу ее после ужина.

— О, эм, — я оглядываюсь на Торина, который приподнялся на здоровом локте и хмуро смотрит в нашу сторону, — Да, хорошо.

Я провожаю Рути на улицу, наблюдая, как она кутается в плащ и под дождем возвращается в коттедж. Идти было недалеко, но к тому времени, как доберется туда, она промокнет насквозь. Я остаюсь там, наблюдая до тех пор, пока она больше не исчезает из виду, и медленно поворачиваюсь обратно к мужчине, с которым я внезапно стала нянчиться.

И он не выглядит довольным.

Майя неловко сидит на диване, застыв, сложив руки на коленях, и смотрит на все, кроме меня.

Я не могу представить, как она тянулась ко мне, как умоляла о помощи, и хотя знаю, что это была иллюзия, вызванная ударом по голове, она казалась слишком реальной, чтобы ее игнорировать.

Одно было ясно: она сбежала, и еще предстояло определить, нуждается ли она в спасении.

Боль, благодаря лекарствам, которые Рути нашла в шкафу, ослабла, пульсация в плече и голове притупилась. Я приподнимаюсь на диване, откидываясь на подушки, в то время как мои глаза продолжают наблюдать за маленькой ланью в моей берлоге, а она продолжает избегать меня.

— Эм, — она прочищает горло, — Могу я предложить тебе что-нибудь? Воды?

— Думаю, я проглотил достаточно ее в заливе, — говорю я, пытаясь немного успокоить ее.

Как я перешел от попыток держать ее подальше к желанию принести ей хоть какое-то утешение, выше моего понимания. Я спишу это на удар по голове.

Она морщится, что было не той реакцией, на которую я рассчитывал:

— Почему ты был на лодке? — она спрашивает. — Ты знал, что это опасно.

Поднимаясь с дивана, я плетусь на кухню, включаю кофеварку, чтобы сварить свежий кофе. Чай мне не нравился, а у Майи почти ничего не было.

— Иногда наши демоны не остаются в наших кошмарах, маленькая лань. Иногда они преследуют нас и тогда, когда мы бодрствуем.

— Я могу это сделать, — она встает.

— Сядь, Майя, — мягко приказываю я.

Она плюхается обратно, прикусив губу. Воцаряется тишина, пока я завариваю кофе, рукой рассеянно потирая плечо, но слышу, как она ерзает у меня за спиной, ткань дивана колышется каждый раз, когда она перемещает свой вес.

— Ты вытащила меня, — говорю я.

— Эм, нет, я пыталась, но не смогла сделать это сама.

— Но ты была там.

— Да, я была там, — она делает паузу: — От чего ты убегал?

— От своего прошлого.

— У всех нас есть что-то подобное, — вздыхает она, когда я снова подхожу и протягиваю ей кофе, который она берет в руки и смотрит на него, как будто в нем содержатся ответы на все вопросы.

— Я совершал ошибки, — я честно признаю: — а ошибки имеют последствия.

Ее зеленые глаза поднимаются к моим, когда я стою над ней, позволяя своему взгляду скользнуть по прекрасным чертам ее лица. Каждый раз, когда я был с этой неуловимой женщиной, то ловил себя на том, что не могу контролировать желание прикоснуться к ней. Чувствовать шелковистые пряди ее волос, мягкость ее кожи под загрубевшими подушечками моих пальцев, вдыхать ее аромат и ощущать жар ее тела.

И в каждый момент ничто другое не имело значения. Никаких воспоминаний или кошмаров, никаких секретов или прошлого. Я просто хотел прикоснуться к ней. Чувствовать ее.

И во всем этом крылась опасность.

Потому что такая женщина, как Майя, не заслуживала такого монстра, как я.

И все же страстные желания были громкими и требовательными, и, несмотря на войну внутри меня, я был настолько чертовски слаб, что игнорировал их. Как наркоман, я просто хотел получить дозу.

Пять лет я был в оцепенении. И теперь я осознал это. Теперь, когда появилось это волнение, у меня есть эта зарождающаяся одержимость, и я понимаю, что внутри меня не было ничего, кроме пустоты.

И тьма внутри меня требовала, чтобы ее накормили.

— Торин, — выдыхает она, когда я протягиваю руку, чтобы коснуться ее волос.

На первый взгляд они были темными, но при ближайшем рассмотрении я смог заметить рыжие, медные и даже светлые пряди, которые вплетались в ее густую гриву, блестящую и волнистую, так и просившуюся намотаться на мой кулак.

Мой член дергается, когда новые образы, новые иллюзии проносятся в моем сознании: она стоит на коленях, ее рот широко раскрыт, пока мой член принимают эти красивые розовые губки, ее зеленые глаза смотрят на меня, пока я трахаю ее лицо, а она опустилась на колени и взяла его, ее язык и зубы дразнят меня по всей длине. Ее распростертое, тугое маленькое тело было влажным, нуждающимся и манящим.

Я мог только представить, какой она была на вкус.

Она судорожно сглатывает, и только тогда я замечаю, насколько близко мы друг к другу. Из-за положения наших тел, когда я стою, а она сидит, ее лицо оказывается на уровне промежности. И эти штаны не справятся с задачей скрыть внезапное возбуждение, которое напрягло мои мышцы и пронеслось прямо к моему члену.

Это были пять долгих лет совместной работы, и мне вдруг стало очень интересно вложить это во что-нибудь гораздо более теплое.

Я отхожу от Майи, отворачиваясь, чтобы скрыть бушующий стояк, растущий в моих спортивных штанах, и сажусь, незаметно приспосабливаясь, чтобы облегчить дискомфорт.

Но это было недостаточно тонко, потому что ее глаза опускаются на мои колени, прежде чем расшириться, и все же она не отводит взгляд.

— Майя, — предупреждающе хриплю я, когда она ерзает на месте, ее обтянутые штанинами бедра прижаты друг к другу, что можно было бы принять за нервное ерзание, если бы не сияющий румянец, заливающий ее щеки, и тот факт, что ее глаза продолжают задерживаться на моих коленях.

— Маленькая лань, — говорю я громче, и она, наконец, переводит взгляд на мое лицо, приоткрыв губы.

— Вот, — она внезапно вскакивает, бросаясь ко мне, — Тебе следует отдохнуть, и, э-э... — она замолкает, перегибаясь через меня, чтобы взять подушки и прислонить их к руке.

Ее рука ложится на мое здоровое плечо, и она пытается уговорить меня лечь, но я не двигаюсь с места.

Она подалась вперед, и у нее вырвался быстрый вскрик, когда ее изящное тело приземлилось на мое. Я ворчу, когда она толкает меня за плечо, но умудряюсь обхватить руками ее узкую талию, крепко прижимая к себе.

— Мне очень жаль! — она выдыхает, оставаясь настолько неподвижной, насколько может, когда ее ноги оседлали одно из моих бедер, колено упирается мне между ног, но это горячее центральное место ее тела находится прямо над моей ногой, и ее тепло подобно клейму, даже сквозь пот.

— Не двигайся, — шепчу я.

— Я причинила тебе боль? — она слегка покачивается, подталкивая мой член ногой.

— Прекрати. Двигаться.

У нее вырывается вздох, когда моя ладонь ложится ей на спину, прижимая ближе, в то время как одна рука ложится на ее ногу, касаясь складки вверху бедра.

— Я просто хотела помочь, — выдыхает она.

— Майя.

Ее горячая киска прижимается к моему бедру, и я просто... Моя рука обвивается вокруг ее бедра, притягивая ее к себе. Ее глаза закрываются, когда вздох раздвигает ее губы, поэтому я делаю это снова, и от этого зрелища у меня вытекает преякулят за пределы моих боксеров.

Ее пальцы цепляются за мое плечо, ногти впиваются сквозь хлопок моей футболки, пока я двигаю ею взад-вперед по своему бедру, мой рот растягивается в довольной ухмылке, когда она двигается вместе со мной, прижимаясь к моей ноге.