Хижина, которая должна быть пустой.

— О, черт возьми, нет, — рычу я, хватая Глок из-под прилавка и обуваюсь в ботинки, которые оставил у двери.

Сначала безбилетник на моей чертовой яхте, а теперь вор.

Что за дерьмовое шоу за неделю.

Темнота доков скрывает меня, когда я пробираюсь через них, низко пригнувшись, хотя знаю, что они не заметят меня, пока не станет слишком поздно. Я добираюсь до домика, заглядывая через окно внутрь. Дом был освещен, но небольшая гостиная и кухня пустовали. Все выглядело так же, за исключением того, что с мебели были сняты чехлы и смыта пыль.

Значит, скваттеры.

Не сегодня.

Дверь открывается легко, но со скрипом, который заставляет меня остановиться. Когда никто не появляется, чтобы выяснить причину шума, я делаю последний шаг внутрь и тихо закрываю за собой дверь. Не было найдено никаких вещей, ничего, что указывало бы на то, кто взял на себя смелость украсть этот дом, но я слышал, как льется вода и как она плещется о края ванны.

Все двери, кроме главной спальни, закрыты, а дверь в ванную была слегка приоткрыта, пропуская мягкий свет в затемненный коридор. Я знал этот дом. Я знал, что из коридора не смогу разглядеть ванну за дверью, поэтому собирался застать этого человека голым.

Не медля ни секунды, я распахиваю дверь и врываюсь внутрь.

После того, как я уложила Харпер в ее новую постель и поцеловала ее на ночь, я закрываю дверь и возвращаюсь на милую маленькую кухню, чтобы выпить бокал красного вина, пока течет вода в ванне, аромат меда от пара разносится по дому.

Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз принимала ванну. Мне никогда не разрешали их, и я не была уверена, что знаю, почему это правило действует.

Но теперь у меня не было правил. Итак, я пила вино и принимала ванну.

Хижина была красивой, причудливой и уютной, с оригинальными деревянными элементами декора, большим камином, мягкой мебелью и окнами, выходящими на залив. Я никогда не видела ничего подобного, но это был залив Рэйвенпик с его потрясающими лесами и сонным городком. Это было похоже на что-то из сборника сказок.

Ступая босыми ногами по твердому деревянному полу, я направляюсь в ванную, закрываю дверь пяткой и делаю глоток вина, которым угостила себя в магазине.

Ванна была почти полна, но я не хотела больше ждать, поэтому снимаю одежду, оставляя ее кучей на полу, и залезаю в горячую воду, вздыхая, когда погружаюсь в пену со стаканом в руке.

О, это так чертовски приятно. Я почти полностью погружаюсь под воду, заглушая любой возможный шум, пока балансирую вином на краю ванны и закрываю глаза.

Это было просто слишком хорошо, чтобы быть...

Внезапный громкий хлопок заставляет меня вынырнуть из воды, выплескивая ее через край на пол, в то время как стакан почти выскальзывает у меня из рук.

У меня вырывается визг, страх проникает в каждый атом моего существа.

Он нашел меня.

Он нашел меня!

— Какого хрена ты делаешь!?

Знакомый голос заставляет меня открыть глаза, и тогда я вижу его.

Торин стоит посреди ванной с пистолетом в руке и не сводит с меня глаз. С каждого обнаженного дюйма меня.

— Убирайся! — я кричу.

— Что ты здесь делаешь?! — он требует ответа.

Мои глаза расширяются, когда я пытаюсь прикрыться, прикрывая грудь руками и подтягивая колени к груди, но я была почти уверена, что он все равно все это уже видел:

— Прошу прощения! Что ты здесь делаешь!?

Его взгляд опускается туда, где я прикрываюсь свое тело, моя кожа раскраснелась от жары, а теперь и от абсолютного унижения:

— Господи Иисусе! — восклицает он, словно только сейчас осознав, что перед ним обнаженная женщина.

— Что происходит? — звучит сонный голос Харпер, когда она заходит в ванную.

Торин быстро отводит руку назад, пряча оружие за спину, чтобы Харпер его не увидела.

— Я... он...

— Вылезай из ванны, — тихо шипит Торин, — Нам нужно поговорить.

Как будто я осталась бы в ней теперь, когда у меня под крышей был сумасшедший.

— Тогда убирайся! — я выплевываю.

Он помогает увести Харпер из ванной и закрывает дверь, но они выходят в коридор. Я слышу, как они тихо разговаривают, Торин пытается уговорить мою дочь вернуться в постель. Какого черта он вообще здесь делал!?

Я быстро выхожу из ванны. Я не захватила с собой никакой одежды, но у меня был халат, поэтому после быстрого высыхания, которое все еще оставляло большую часть меня мокрой, я надеваю его, плотно затягивая, прежде чем вылететь в коридор, когда дверь спальни Харпер закрывается.

Голубые глаза Торина устремляются на меня, и накопленный за годы женский гнев на дерзость мужчин заставляет меня тихо шагнуть вперед, горло горит, а сердце бешено колотится.

— Я, блядь, не знаю, кем ты себя возомнил, — говорю я устрашающе тихим голосом, так сильно сжимая пальцы в ладонях, что чувствую, как ногти впиваются в кожу. — Или какое, по-твоему, у тебя есть право, как ты, черт возьми, смеешь! Как, блядь, ты посмел ворваться сюда, в ванную, пока я принимаю ванну, размахивая своим чертовым пистолетом, как будто ты играешь в Бога.

— Майя, — он поднимает одну руку, другая свободно свисает вдоль тела, словно пытаясь успокоить меня.

— Убирайся. Вон.

— Предполагается, что в этом доме никто не жил, — его ноздри раздуваются, а тело напрягается.

— Ну, угадай, придурок, что это уже не так.

Его глаза сужаются.

— Этот дом тебе не принадлежит.

— Он твой? — я кладу руку на бедро и приподнимаю бровь.

Он по-прежнему молчит.

— У меня было достаточно гребаных мужчин, думающих, что они могут помыкать мной. Думающих, что они могут угрожать мне. Я даю тебе еще одну чертову минуту, чтобы убраться из этого дома.

Он усмехается, приподнимая темную бровь:

— Или что, маленькая лань? — он бросает вызов: — Что ты будешь делать?

Я делаю шаг вперед, он отступает назад, его губы кривятся в подобии ухмылки. Мы добираемся до жилой площади, и в какой-то момент, должно быть, начался дождь, потому что я слышу, как он барабанит по стеклу на окнах, и откуда-то слева, где находилась гостиная, доносился звук капель. Привлеченная шумом, я отвожу взгляд от Торина, и это было ошибкой.

Мое равновесие внезапно нарушается, когда большие, сильные руки хватают меня за предплечья, разворачивая меня, прежде чем мое тело толкают вперед, грудь сталкивается со стеной, когда одна рука фиксирует оба запястья у меня за спиной, а другая поднимается, чтобы сжать мне челюсть. Это не было ни напряженно, ни болезненно, просто предупреждение и напоминание.

— Правило номер один, — дыхание Торина дразнит меня за ухом.

Мое сердце, кажется, готово выпрыгнуть прямо из горла, и старые инстинкты хотят включиться. Я прикусываю свой язык, чтобы остановить извинения, чтобы подавить потребность подчиниться.

— Если ты угрожаешь кому-то, а потом отводишь от него взгляд, ожидай, что тебя прикончат. Не притворяйся львом, когда на самом деле ты всего лишь мышь.

Его передняя часть прижимается к моей спине, каждый его твердый дюйм, и, черт возьми, он твердый. Мужчина ростом шесть футов пять дюймов, с мышцами больше, чем мои чертовы бедра, и руками, которые могли обхватить оба запястья без особых усилий.

— Пошел. Ты, — мне удается выдавить сквозь тошноту, от которой болит горло.

Мои глаза щипало от непролитых слез, но он все еще держит меня, не давая возможности пошевелиться.

— Защищайся получше, маленькая лань, иначе ты можешь оказаться загнанной в угол чудовищем, гораздо более страшным, чем то, от чего ты убегаешь.

У меня перехватывает дыхание, когда он, наконец, отпускает меня, но я не двигаюсь, прислоняюсь к стене, слушая, как его уверенные, размеренные шаги удаляются, и дверь открывается с паузой.