— Майя...

— Спасибо тебе, — шепчет она, — Что согласился с моим решением пойти с Тревором ради Харпер. Я должна была сделать этот выбор ради своей дочери.

Я киваю, понимая.

— Но я люблю тебя, Торин, — говорит Она, — Больше, чем когда-либо считала возможным.

Я не теряю ни минуты, быстро двигаюсь и беру ее лицо в ладони, прижимаясь губами к ее губам. Целую ее каждой частичкой своего существа и наполняю ее каждым словом, которое я не могу произнести.

Два месяца спустя

— Свадьба с оружием, — насвистывает Ретт, одетый в смокинг и с ухмылкой, соперничающей со всеми ухмылками. — Ты что-то скрываешь, сладкая?

Я закатываю глаза, но пересекаю комнату и обнимаю его.

— Рада, что ты смог покинуть материк и приехать к нам.

— Ну, я не мог пропустить свадьбу, — говорит он, — Как будто это гребаная случайность. К тому же, для меня это прекрасная возможность еще немного подкрепить слова моих братьев.

Ретт делает шаг назад и смотрит на меня сверху вниз, на платье в богемном стиле, которое я выбрала для церемонии. Струящиеся рукава цвета слоновой кости ниспадают до моих рук, а верх платья был облегающим, прежде чем ниспадал на бедра и волочился за мной с тонким разрезом, который был скрыт складками кружева и шифона.

Я оставила волосы распущенными, но заколола их по бокам заколками, позаимствованными у Рути, и держу букет зимних цветов, увитый плющом.

— Ты выглядишь сногсшибательно, Майя, ты уверена, что хочешь выйти замуж за старика? У меня есть лодка; мы могли бы сбежать.

Я усмехаюсь и открываю рот, чтобы что-то возразить, но Харпер влетает в комнату, которую я одолжила, чтобы подготовиться в домике Рути.

— Дядя Ретт! — она сияет, обнимая его.

Брат, думаю я, поворачиваясь обратно к зеркалу, пока Харпер рассказывает Ретту обо всем, что произошло с тех пор, как он вернулся на материк две недели назад. Он остался с нами после того, как его выписали из больницы, через три недели после того, как мы оба были госпитализированы, и хотя прошло совсем немного времени, без него было тихо.

Торин утверждал, что испытал облегчение, избавившись от своего брата, но я видела правду с грустью, которая появлялась всякий раз, когда речь заходила о нем в разговоре.

Ретт не бросил бы эту жизнь.

И хотя я не могла этого понять, это не изменило моего мнения о младшем брате Торина.

Мне все еще предстояло встретиться с Кольтеном, хотя я много слышала о нем и не была уверена, хочу ли я этого. Его голос звучал устрашающе.

Жизнь была... нормальной.

Я выходила замуж!

Я вспоминаю все, что произошло, начиная с приезда Тревора и аварии машины, заканчивая пробуждением в больнице рядом с Торином, и моим все еще бьющимся сердцем.

Ретт выяснил, кто обналичил вознаграждение за мое местонахождение.

Ана.

У нее были сильные подозрения, когда она упомянула, что я ей знакома, но я бы никогда не догадалась.

Ретт сказал, что позаботится об этой проблеме, как он это назвал, и я не хотела задаваться вопросом, что это значило.

Это было прошлое. Я оставляла его там, где ему и место.

— Пора, милая, — говорит Рути с порога. — Ты готова?

Я бросаю последний взгляд в зеркало и киваю:

— Я готова.

Эверетт ведет меня по проходу к Торину, который стоит, сияя, в своем сером смокинге в конце. На церемонию пришел весь город, некоторые лица, которые я даже не узнала, сидели среди толпы, и спрашивали: «Что я делаю с этим человеком», но это было одной из величайших вещей, которые я когда-либо сделаю.

Он целует меня под одобрительные возгласы, обручальное кольцо на моем пальце скрепляет мое будущее.

Это были мы.

И не важно, насколько бурными станут эти воды, я знаю, они никогда не утопят нас, пока он рядом со мной.

В задней части ложи, почти скрытый в толпе ликующей толпы, я вижу темную фигуру. Одетый во все черное и окутанный тенями комнаты, он выскальзывает за дверь, не сказав ни слова, но мне не нужно было говорить с ним или видеть его лицо, чтобы понять, кто это был.

Кольтен стал свидетелем этого, но по-своему, молчаливо.

Я возвращаю свое внимание к своей жене, посылая безмолвную благодарность моему брату во всех отношениях, кроме крови, зная, что пройдет некоторое время, прежде чем я увижу его снова.

— Как вы себя чувствуете, миссис Эйвери? — я целую ее в губы. — Вы счастливы, жена?

Она улыбается мне:

— Поцелуй меня еще раз, а потом спроси, — говорит она.

Одобрительно зарычав, я прижимаюсь своим ртом к ее рту, просовывая язык между ее красиво накрашенных губ.

— Эй! — Ретт кричит: — Здесь дети!

Но я игнорирую его, целуя мою маленькую лань крепче, чувствуя, как она тает рядом со мной в этом красивом платье и с моим кольцом на пальце.

— А как насчет сейчас? — спрашиваю я.

— Да, — шепчет она, — я счастлива, муж.

Мы оказываемся в столовой домика, которая больше не напоминала тот, что был раньше. За ночь его полностью переделали, чтобы разместить большие круглые столы, которых хватило бы, чтобы вместить весь город, с длинным столом впереди, за которым сидели я и моя жена, Ретт, Харпер, Рути, Имоджен и Шон.

Весь ужин мы громко разговариваем, но моя рука не отрывается от бедра Майи. Я обнаружил, что мне нужен этот контакт, чтобы оставаться в здравом уме.

— Торин? — тихо говорит Харпер через несколько часов после начала вечера, когда еда готова и столы отодвинуты в сторону, чтобы освободить место для танцпола.

Свет был приглушен, и Майя оживленно болтала с Имоджен, стоявшей рядом с ней.

— Да, малышка?

— Я сделала это, — говорит она тихо, почти неуверенно, и я смотрю на ее маленькие руки и нахожу два браслета из бисера, один был достаточно большим, чтобы поместиться на запястье взрослого, другой, крошечный, из синих бусин с буквой "Л' посередине.

— Я знаю, что у тебя была семья.

— Малышка... — я задыхаюсь.

Она кладет браслеты мне на ладонь, и я замечаю, что у большего из двух браслетов внутри разноцветных бусин тоже есть буква "Г". Браслеты, которые она сделала для Грейс и Лео.

Эмоции застревают у меня в горле, когда я смотрю на них сверху вниз.

— Я знаю, что у тебя была семья, — повторяет она с мягкой хрипотцой, — Но я надеялась, что смогу быть твоей семьей тоже.

Я чувствую, как Майя резко разворачивается рядом со мной. Я сжимаю ее бедро рукой, все еще удерживающей ее ногу.

— Иди сюда, — говорю я Харпер.

Она подходит ближе, и я обнимаю ее, крепко прижимая к себе:

— Ты моя семья, малышка.

Ночь наступает быстро, и все же недостаточно быстро. Увидев Майю в ее платье, с моим кольцом на пальце и моим именем на ней, этого было достаточно, чтобы я слегка возбудился, когда танцевал с ней, прижимая ее к себе так близко, как только мог, прижимая ладонь к ее позвоночнику.

— Я хочу снять с тебя это платье, маленькая лань, — шепчу я ей на ухо, — И зарыться в твое тело так глубоко, что ты будешь умолять меня остановиться.

Она запинается.

— Тогда сделай это.

— Пошли.

Мы не прощаемся и быстро уходим, Харпер осталась у Рути на ночь, и они уже ушли, так как было поздно, поэтому я забираю Майю обратно к нам домой.

Теперь хижина всегда будет принадлежать Майе, но мы жили в моем доме у воды.

Когда мы входим, там темно, но это нас не останавливает, когда я нахожу изящные пуговицы сзади и расстегиваю каждую, осторожно, чтобы не повредить платье, хотя все, чего я хотел, это сорвать его с нее и сожрать ее целиком.

Наконец, два края материала расходятся, и я могу провести пальцами по ее обнаженной спине, пока не смогу просунуть пальцы под плечи и снять их, материал спадает одним быстрым взмахом кружева. Она стоит там в одних белых кружевных трусиках и туфлях на каблуках.