Необычно. Вся эта ситуация была необычной.

Дождь прекратился, хотя небо все еще было серым, а температура не намного выше нуля.

— Нам пора идти, — говорю я, вставая с камня, на котором сидела.

Харпер ждала меня с Рути. Я знала, что она в безопасности и о ней хорошо заботятся, но меня грызло чувство вины за то, какой безрассудной я была накануне. Зачем я это сделала? Что с ней случилось бы, если бы я не вернулась?

Теперь, когда наступил новый день, я понимаю, какой глупой я была. Мне просто нужно было немного времени и свежего воздуха, чтобы прочистить голову, я не хотела подвергать себя опасности, но я должна была знать, что что-то подобное неизбежно произойдет. Я не знала бухту Рэйвенпик, не умела предсказывать погоду так, как это умеют местные жители, и мне следовало рассказать кому-нибудь, что я делаю. Они бы сказали мне не ходить, что было бы разумным шагом.

Пять минут проходят в тишине, пока мы спускаемся обратно, укрываясь от пронизывающего холода, когда я касаюсь руки Торина и спрашиваю:

— Как ты узнал?

Он смотрит на меня сверху вниз и мягко улыбается:

— Ты не пришла домой.

Мои брови опускаются, и он быстро отводит взгляд, сглатывая, как будто нервничает:

— Я ждал тебя. Наблюдал, чтобы увидеть, когда ты вернешься домой, но ты так и не появилась.

— Ты наблюдал?

Ретт посмеивается над Торином, но ничего не комментирует.

— Нам нужно было поговорить, — Торин нервно ерзает, и это было потрясающее зрелище — видеть такого встревоженного мужчину, как он. — Но ты не вернулась домой, поэтому я пошел искать тебя. Это Харпер сказала мне, где ты.

— Но я не говорила Харпер.

— Нет, но она видела, как ты доставала походное снаряжение, а я сложил детали вместе, — он говорит: — Я не был до конца уверен, что ты отправилась в поход, но не хотел рисковать, поэтому пошел искать.

— Спасибо тебе, — выдыхаю я.

Последнее, что я помню из прошлой ночи, — это как я ползала под деревом, замерзая и испытывая боль, а затем проснулась с обнаженным Торином за спиной. Я думала, что у меня галлюцинации. Последней мыслью, которая пришла мне в голову перед тем, как я решила, что сон — лучшая идея, было то, что он согревал меня, а когда я проснулась, он был рядом.

— Я найду тебя, — бормочет он, — Когда я тебе понадоблюсь, я найду.

— Прелестно, — вставляет Ретт, — Становишься мягче, Тор.

— Заткнись, Ретт, — Торин рычит.

— Что? — Эверетт идет впереди, прежде чем развернуться и начать пятиться, переводя взгляд с меня на него. — От печально известного Торина Эйвери до нынешнего. Я видел, что происходило пять лет назад, но это, — он присвистывает, — Это что-то другое. Какая потеря.

— Что случилось пять лет назад? — я спрашиваю.

— О, точно! — Ретт щелкает пальцами: — Ты все еще в этой сладкой фазе медового месяца, держа все свои карты при себе.

— О чем он говорит?

— Ни о чем, — огрызается Торин, — этого достаточно.

Примерно через час мы возвращаемся в город и подходим к грузовику Торина, который он оставил практически брошенным на небольшой гравийной стоянке в начале тропы. Ретт забрасывает свой рюкзак в кузов грузовика и запрыгивает внутрь, Торин открывает для меня пассажирскую дверь, так что я забираюсь внутрь, устраиваюсь на сиденье и вздыхаю с облегчением.

Обратная дорога в коттедж была тихой, немного неловкой, но я устала, у меня все болело, и я хотела побыть со своей дочерью.

Торин паркует грузовик перед домиком, и я выскакиваю, не дожидаясь никого из них, бросаюсь вперед, открывая входную дверь с большей силой, чем намеревалась, и замечаю Харпер, сидящую на стуле с курицей Пиклз на коленях.

— Харпер, — выдыхаю я, облегчение захлестывает меня.

— Мама! — она сияет, вскакивает, все еще держа курицу, и подходит ко мне, обнимая меня одной рукой, в то время как другой укачивает курицу. — С тобой все в порядке?

— Я в порядке, детка, — я целую ее в волосы. — Это Пиклз?

— Да! — Харпер подталкивает птицу вперед: — Хочешь потискать?

— Э-э, — я съеживаюсь, глядя на пернатое существо с глазами-бусинками, — думаю, мне и так хорошо.

Харпер пожимает плечами и возвращает курицу обратно к себе, поглаживая ее:

— Ты гуляла пешком?

— Да, — нерешительно отвечаю я.

— Было весело?

— Я попала в беду.

Моя дочь надувает губы:

— Но Торин помог! И его брат Эверетт! — Харпер переводит взгляд с меня на мужчин, которые, вероятно, только что вошли следом за мной, и сияет: — Торин! Ретт!

— Ну, привет, дорогая, — слышу я голос Ретта, а затем Торина: — Привет, малышка.

— О чем ты только думала? — Рути набрасывается на меня: — Ты с ума сошла!?

Я съеживаюсь:

— Мне очень жаль.

Женщина хватает меня за подбородок, наклоняя мое лицо то в одну, то в другую сторону:

— Тебе больно.

— Это всего лишь царапина.

Она цокает языком:

— Почему ты никому не сказала?

— Я не ожидала такой бури, — признаюсь я, — Я не была готова.

Она фыркает, но смягчается:

— Ты замерзла, скорее всего, голодна и грязная! Пойдем, сладкая, приведем тебя в порядок.

— Мне жаль, Рути, — говорю я ей, — Правда, жаль. И спасибо тебе за заботу о Харпер.

Рути вздыхает, прежде чем повернуться и заняться руками, стараясь не смотреть в сторону:

— Ты приезжаешь в Рэйвенпик-Бэй и обретаешь семью, — она говорит: — Нам не все равно. Мне не все равно. Я не знаю, откуда ты пришла и от чего тебе удалось убежать, могу только догадываться. Но сейчас ты здесь, и если ты останешься, тебе нужна семья.

— Рути...

— Нет, милая, — говорит Она, — я забочусь о тебе и Харпер, мне страшно думать о том, что ты там была одна.

— Я была дурой.

— Да, — быстро соглашается она, — А теперь пойдем, давай примем горячий душ, ты в полном беспорядке.

В домике я приняла душ, просто быстро ополоснулась, поскольку не было средств, которыми можно было бы по-настоящему вымыть волосы или тело, поэтому горячий душ был только приветствован. Я оставляю Харпер внизу с Торином и следую за Рути в комнату для гостей, где она оставляет несколько полотенец и свежий халат с логотипом lodges.

Душ обжигает мою кожу и доставляет восхитительные ощущения, поскольку воздействует на напряженные мышцы, о которых я и не подозревала, что они настолько напряжены. Но больше всего я обращаю внимание на промежность, у меня восхитительно болело, я была полностью использована и полностью удовлетворена. Я хотела большего, чувствовать себя так хорошо, чувствовать, что мне поклоняются.

Я смываю грязь и пот с кожи, ополаскиваю волосы и наношу им хороший шампунь, так как раньше мне не удавалось удалить грязь, въевшуюся в пряди, а затем вылезаю. После того, как вытираюсь, я надеваю халат и выхожу из ванной, только чтобы обнаружить, что Торин ждет меня в спальне.

Вода стекает с ее мокрых волос, одна капелька скатывается по щеке и задерживается в уголке пухлых губ.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, подходя ближе, и ее взгляд опускается вниз по моему телу. Я еще не ушел, чтобы принять душ, хотя мне это было необходимо.

— Хорошо, — выдыхает она.

— Кажется, у нас проблема, — говорю я ей, протягивая руку вперед, чтобы мои пальцы зацепились за узел, который она завязала у себя на талии.

— Правда? — она не двигается, но ее грудь вздымается от дыхания, на щеках расцветает красивый румянец.

— Да, — соглашаюсь я.

— В чем дело?

— Ты ушла в душ, маленькая лань, а я понял, что не могу насытиться тобой. Я обладал тобой, пробовал тебя на вкус, слушал, как ты распадаешься на части, снова и снова, — я стягиваю узел, наблюдая, как он распускается и распахивает халат, обнажая под ним ее обнаженную кожу, все еще влажную после душа и блестящую.