— Я знаю, что ты это сделаешь, — вздыхает она, — И я бы хотела, чтобы мне не приходилось просить о помощи, но я знаю, что она мне нужна.

— Это не рутинная работа, — уверяю я ее, — обеспечивать твою безопасность — честь, за которую я готов умереть.

— Не делай этого, — шепчет она.

— Что?

— Не умирай, — она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. — Потому что мое сердце тоже бьется для тебя, и я не уверена, что выживу, если потеряю тебя.

Затем я целую ее, глубоко, страстно, вкладывая в этот акт каждую каплю того, что я чувствую к ней.

В конце концов, мы сидим за столом со свежим кофе в руках, когда открывается дверь, и мы оборачиваемся, чтобы увидеть, как Ретт входит, оставив чертову дверь широко открытой, как будто родился в гребаном сарае.

Его брови низко сдвинуты, на лице написано беспокойство:

— Я слышал разговор рыбаков, — он говорит в качестве приветствия: — Странное время года для приема толп туристов, не так ли?

— Сезон закончился, — подтверждаю я. — В Рэйвенпик приезжают редко, но здесь никогда не бывает больших толп.

— Хм, — размышляет он, — Они говорили о большой группе, которая приедет рано утром, сказали, что они не похожи на тех, кого стоит принимать.

У меня встают дыбом волосы:

— Что еще?

— Я думаю о том же, брат, — говорит Ретт, как будто может прочесть мысли, роящиеся в моей голове. — Я собираюсь...

Его слова резко обрываются, и он внезапно падает вперед, сильно и грубо ударяясь об пол. Позади него стоит мужчина в костюме, несущий большой кусок дерева, украденный из моего запаса дров.

Мы с Майей двигаемся одновременно, поднимаясь на ноги, но когда Майя бросается на помощь Ретту, я тяну ее назад, обхватив рукой за талию, видя, что у входной двери толпится еще больше мужчин. Все в костюмах, но они явно вооружены.

Я чувствовал, как учащенно дышит Майя, какой паникой она охвачена, но затем кто-то делает шаг вперед.

И я не узнаю его, но могу догадаться, кто это.

Он перешагивает через бесчувственное тело Ретта, как будто он просто стоит у него на пути, и засовывает руки в карманы. Темные бездонные глаза останавливаются на моей девушке, и он наклоняет голову, собственнически оглядывая ее, прежде чем усмехнуться и заговорить.

— Привет, Майя.

—

Тревор, — Майя ахает.

Я знал, что это был он, еще до того, как она это подтвердила. Он переводит взгляд на меня, и я пользуюсь моментом, чтобы встать перед Майей, загораживая ее от его взгляда.

— Я пришел забрать тебя домой, — говорит ей Тревор, — прямо сейчас.

— Я никуда с тобой не пойду. — огрызается Майя, ее пальцы сжимаются на руке, которую она сжимает, ногти впиваются в мою кожу.

Я чувствовал дрожь в ее теле, чувствовал, как оно вибрирует рядом со мной, когда страх пытается утащить ее вниз, но она стоит гордо и прямо, и, черт возьми, я гордился ею в этот момент.

— Правда? — Тревор спрашивает, кивая головой.

Я вижу это как в замедленной съемке, вижу, как люди двигаются, прежде чем я успеваю что-либо сделать, чтобы остановить это, как они вытаскивают оружие и выпускают пулю.

Тело Ретта дергается, когда пуля рассекает его правое плечо, и я в ужасе наблюдаю, как под моим братом начинает растекаться лужа крови.

Майя кричит.

— Теперь я привлекаю твое внимание, — Тревор подходит ближе. — Следующая пуля пройдет через его череп.

Человек, который стрелял изначально, держит ствол пистолета направленным на Ретта.

— Мы собираемся забрать Харпер, — продолжает Тревор, — И поедем домой. Мне не нужно напоминать тебе, что произойдет, если ты решишь бороться со мной по этому поводу, Майя, дорогая.

— Я не думаю, что мы встречались, — я делаю шаг вперед, держа Майю позади себя.

— Нет, я не думаю, что мы встречались, но предполагаю, что ты тот, кто обслуживал мою Майю.

— Каждую гребаную ночь, — рычу я, — И с этого момента тоже каждую ночь. Я даю тебе пять минут, чтобы уйти, ты же не хочешь узнать, что произойдет, если ты решишь проигнорировать мое предупреждение.

Тревор ухмыляется:

— Я не думаю, что вы понимаете серьезность этой ситуации, есть один из вас, ну, двое, но я не думаю, что твой приятель сможет ходить в ближайшее время, а нас десять — двенадцать, если считать двух мужчин, которых я отправил забрать мою дочь из школы.

Майя вскрикивает от его намеков. Харпер попала в беду, и никого не будет рядом, чтобы помешать им забрать ее.

— Торин, — умоляет она, — Нет, он не может.

Я смотрю на свою женщину, в ее глазах блестят слезы, лицо давно побледнело. Тревор просто ухмыляется:

— Такой милый маленький городок, — говорит он, — было бы так обидно, если бы в нем погибли двое. Я подозреваю, что вы все довольно близки.

— Не причиняй им вреда, — умоляет Майя, — И оставь Харпер.

Он усмехается:

— Ты думаешь, я оставлю свою дорогую дочь здесь?

— Ты сделаешь это, — говорит она, — Или я не уйду тихо.

— Майя, — я хватаю ее, когда она приближается к своему бывшему, даже не радуясь тому, что она идет с ним.

Она переводит на меня свои зеленые глаза, эмоции, которые были в них раньше, исчезли, сменившись стальной стеной и пустым выражением лица. Она замкнулась в себе, готовясь к битве, которую не ожидала выиграть.

— Спаси Харпер, — она шепчет. — Если то, что ты сказал, правда, и ты любишь меня, спаси мою дочь. Не меня.

— Майя, я не могу этого сделать.

— Да, можешь, со мной все будет в порядке. Отведи ее к Рути. С остальным я разберусь.

Я почувствовал, как у меня защипало глаза, когда страх сковал мое сердце, замирая в груди. Если я откажусь спасать Харпер, она никогда не простит меня. Но оставлять ее с ним убивало меня изнутри, я чувствовал, что лед, который растаял с ее приездом, начинает расти снова, одна мысль о том, что я могу потерять ее, заставляет мое тело отключаться. Я не мог сделать это снова.

Я не мог потерять ее.

Но я уже это сделал.

— Спаси ее, Торин, — тихо умоляет Она, — не дай им забрать ее.

— Я приду за тобой, — обещаю я, — я тебя не брошу.

— Не беспокойся обо мне, Торин, — ее голос звучит по-другому, за считанные секунды моя женщина превратилась из теплой, свирепой женщины, в которую я влюбился, в бесчувственную оболочку.

Она поворачивает к Тревору отсутствующее выражение лица, высвобождаясь из моей хватки за ее руку.

Ее имя срывается с моих губ едва слышным шепотом, но она не поворачивается ко мне.

— Иди, Торин, — говорит она.

Я делаю шаг вперед, останавливаясь рядом с Тревором:

— Ты захочешь убежать далеко и быстро, потому что я приду за тобой и за то дерьмо, которое ты сотворил с моей девушкой, я собираюсь отплатить тебе десятикратно.

Он переводит свой холодный взгляд на меня, и я вижу, что он понимает, что я сейчас не валяю дурака.

— Это не угроза, это обещание, Тревор, и если ты тронешь еще хоть волосок с ее головы, я оторву тебе каждый палец и скормлю их тебе, прежде чем убью, ты понимаешь?

Он стирает страх со своего лица и расправляет плечи, ухмыляясь:

— Сначала тебе придется найти нас. Удачи.

— Вперед! — Майя рявкает: — Торин, сейчас же!

— Не беспокойся о Харпер, Майя, дорогая, я буду трахать тебя, пока ты снова не забеременеешь.

Тошнота скручивается у меня в животе.

— Торин, пожалуйста. — умоляет Майя.

— Пошли, — рявкает Тревор окружающим нас мужчинам, — Забирайте её. Мы не хотим, чтобы у Майи появились какие-нибудь идеи.

— Тревор, ты обещал!

Он берет ее за подбородок.

— Просто небольшой стимул, чтобы мы благополучно вернулись на материк, дорогая.

Железные ноги уносят меня из дома, прочь от Майи и опасности, в которой она находится, прочь от возможности остановить это, помешать ему забрать ее. Грозовые тучи плывут по небу, стирая ясный день, который был обещан на рассвете. Отражение войны, которая теперь обещана на горизонте.